Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

Оба орудия были благополучно доставлены. Каждое было прицеплено к зарядному ящику, в котором лежали боеприпасы, а на ближайшем из этих ящиков был начертан девиз: «Свобода или смерть». Легко сказать, подумал Уодсворт, но смерть сейчас казалась более вероятной. Неминуемой и неотъемлемой. Слова бились в его голове. Почему вражеские шлюпы не стреляют? Они что, спят? Снаряд из форта угодил в тлеющие останки дома Джейкоба Дайса и безвредно взорвался с глухим, бессильным гулом, выбросив столб пепла и дымящихся бревен. Неминуемая, неотъемлемая и бессильная. Почему-то Уодсворт вспомнил текст, послуживший основой для проповеди, которую преподобный Джонатан Мюррей произнес в первое воскресенье после высадки экспедиции: «где червь их не умирает и огонь не угасает». Червь, говорил Мюррей, это зло британской тирании, а огонь — праведный гнев людей, сражающихся за свободу. Но зачем мы сожгли эти дома, задавался вопросом Уодсворт, и сколько жителей Маджабигвадуса были разъярены этим поджогом и, быть может, прямо сейчас стоят на валах форта с оружием в руках? «Червь сморщится, — обещал Мюррей, — он сморщится и зашипит, сгорая!» Однако Писание, подумал Уодсворт, не обещало этой кары, а лишь то, что червь не умирает. Было ли это знамением?

— Идем дальше, сэр? — спросил Флетчер.

— Да, да.

— Вы выглядите так, будто спите наяву, сэр, — сказал Флетчер, ухмыляясь.

— Я размышлял, сколько гражданских помогает гарнизону.

— О, некоторые точно будут помогать, — пренебрежительно отмахнулся Флетчер. — Старина Джейкоб, например, но он стрелок никудышный. Доктор Калф, конечно.

— Я знал Калфа в Бостоне, — сказал Уодсворт.

— Он неплохой малый. Немного напыщенный. Но он будет лечить людей, а не воевать.

— Вперед, — сказал Уодсворт, и теперь все казалось нереальным. Корабли по-прежнему не стреляли, и обстрел из форта прекратился, потому что американцы были в низине, защищенные от орудий на южной стене форта выступом земли, идущим параллельно хребту. Их также скрывали дома, кукурузные поля и деревья. Во дворах цвели лилии. Какая-то женщина поспешно снимала сохнущее белье, потому что небо все темнело и обещало дождь. Морпехи в двойной колонне продвигались слева, готовые развернуться и отразить любую вылазку гарнизона форта, но Маклин никого не послал. Цепной пес лаял на проходящих солдат, пока женщина не прикрикнула на него, чтобы он замолчал. Уодсворт посмотрел налево, вверх, но все, что он мог видеть из форта, — это медленно колышущийся на вершине флагштока флаг. Он пересек свежепроложенную дорогу, ведущую от пляжа к воротам форта. «Будь я Маклином, — подумал Уодсворт, — я бы послал людей вниз, чтобы сразиться», но шотландец ничего подобного не сделал, как и Моуэт не стрелял со своих шлюпов, хотя он должен был видеть, как мятежники проходят через поселение.

— Он не станет тратить на нас ядра, — предположил лейтенант Даунс, когда Уодсворт выразил удивление по поводу молчания британских кораблей.

— Потому что мы не представляем для него угрозы?

— Потому что он наверняка зарядил свои пушки двойным зарядом, чтобы встретить наши корабли. Его беспокоят только наши корабли, сэр.

— Откуда ему знать, что они собираются атаковать? — заметил Уодсворт.

— Если они видели, как укрепляют бак нашего флагмана, — сказал Даунс, — то уже могли обо всём догадаться.

А что, если корабли не придут? Солтонстолл согласился на атаку с величайшей неохотой. Что, если он передумает? Люди Уодсворта теперь находились на одной линии с кораблями, а значит, между Моуэтом и Маклином. Уодсворт уже различал красные мундиры королевских морпехов на палубе «Норта». Туман сгущался, и с неба упали первые редкие капли дождя.

Тут из дома выбежала светловолосая девушка и бросилась Джеймсу Флетчеру на шею, и Уодсворт понял, что они уже на месте. Он приказал развернуть оба орудия к гавани. Их задачей было открыть огонь, если с кораблей сойдут королевские морпехи. Остальные его люди залегли во дворах и садах. Они находились в четверти мили от юго-восточного бастиона форта, скрытые от него большим кукурузным полем. Они были на месте. Они были готовы. Если Маклин их и видел, то не подал виду, потому что ни одна из пушек форта не выстрелила, а бортовые орудия шлюпов теперь смотрели в сторону от мятежников. Отсюда и вверх по склону, подумал Уодсворт. Через кукурузное поле, через открытую местность, через ров, на стену. Прямиком к победе. Звучало просто, но будут ядра и картечь, вопли и кровь, дым и залпы, корчащаяся в агонии смерть, визг людей, сталь, вспарывающая животы, обгаженные штаны и хохочущий дьявол, гремящий своими игральными костями.

— Они знают, что мы здесь, — Соломон Ловелл не проронил ни слова с тех пор, как они покинули высоту, но теперь, глядя на флаг, реющий над фортом, он произнес это нервным голосом.

— Определённо знают, — подтвердил Уодсворт. — Капитан Бёрк!

Уильям Бёрк, шкипер приватира «Скай Рокет», пришел вместе с солдатами, и теперь его долгом было вернуться и сообщить коммодору Солтонстоллу, что штурмовой отряд на позиции. Солтонстолл настоял, чтобы эту весть ему принес моряк. Такая настойчивость, позабавила Уодсворта, поскольку предполагала, что морской офицер не доверяет армии.

— Вы удовлетворены нашим положением, мистер Бёрк? — спросил Уодсворт.

— Вполне удовлетворен, генерал.

— Тогда, прошу вас, передайте коммодору, что мы атакуем, как только он откроет огонь.

— Есть, сэр, — ответил Бёрк и отправился на запад в сопровождении четырех ополченцев. Под Дайс-Хед его ждал баркас.

Пройдет час, подумал Уодсворт, прежде чем донесение будет доставлено. Дождь полил сильнее. Туман и дождь в пятницу тринадцатого, но, по крайней мере, Уодсворт был уверен, что корабли, наконец, придут.

И форт, с Божьей помощью, падет.

* * *

— Разумеется, ничего не предпринимаем, — сказал Маклин.

— Ничего? — переспросил Джон Мур.

— Полагаю, можно пообедать попозже. Мне сказали, будет суп из бычьих хвостов.

Мур смотрел вниз с юго-восточного бастиона форта. Мятежники, по меньшей мере четыре сотни, прятались где-то у дома Флетчеров.

— Мы могли бы послать две роты, чтобы разогнать их, сэр, — предложил лейтенант.

— У них рота морпехов, — сказал Маклин, — вы же видели.

— Тогда четыре роты, сэр.

— А это именно то, чего они от нас хотят, — сказал Маклин. Дождевая вода стекала с полей его треуголки. — Они хотят, чтобы мы ослабили гарнизон.

— Потому что тогда они ударят с высот?

— Должен предположить, что так и будет, — ответил Маклин. — А я вот люблю суп из бычьих хвостов, особенно сдобренный капелькой хереса. — Маклин осторожно спустился по короткому пролету ступеней с бастиона, опираясь на свою терновую палку. — Вы будете в распоряжении капитана Каффре, — сказал он Муру, — но помните о своем втором долге, если мятежники всё же прорвутся в форт.

— Уничтожить присяги, сэр?

— Именно так, — сказал Маклин, — но, уверяю вас, они не прорвутся.

— Нет? — с улыбкой спросил Мур.

— Наши враги совершили ошибку, — сказал Маклин, — они разделили свои силы, и я осмелюсь предположить, что ни у одного из их отрядов не хватит сил прорвать нашу оборону. — Он покачал головой. — Мне нравится, когда враг делает за меня мою работу. Они не солдаты, Джон, совершенно точно не солдаты, но это не значит, что бой будет легким. У них есть идея, и они готовы за неё умереть. Мы победим, но нам для этого придется как следует потрудиться.

Бригадный генерал знал, что настал решающий час, и был лишь благодарен, что он настал так поздно. В сообщении капитана Моуэта говорилось, что корабли мятежников наконец решились войти в гавань, и теперь Маклин знал, что морская атака будет сопровождаться сухопутной. Он ожидал, что основной удар мятежников придется с высот, и потому разместил бо́льшую часть своих людей на западной стороне форта, в то время как три роты 82-го полка были поставлены для защиты от атаки тех, кто пробрался вдоль берега и затаился в низине. Эти три роты были усилены корабельными орудиями, уже заряженными картечью, которая могла превратить ров за низкой восточной стеной в траншею, хлюпающую кровью. А крови будет много. Через час или два, знал Маклин, Маджабигвадус будет осажден шумом, дымом пушек и злобой мушкетного огня. Шлюпы Моуэта окажут доблестное сопротивление, но их наверняка уничтожат или захватят, и это было печально, однако их потеря не означала поражения. Главное было удержать форт, и Маклин был полон решимости сделать это, и потому, хотя его офицеры и рвались в бой, чтобы атаковать затаившихся мятежников, он будет держать своих красномундирников в стенах форта Георга и позволит мятежникам прийти самим и умереть под огнем его пушек и на его штыках.