Желтый адмирал (ЛП) - О'Брайан Патрик

– Войдите, – крикнул он.

– Сэр, – сказал мичман, открывая дверь каюты. – мистер Сомерс передает наилучшие пожелания, и "Александрия" уже в поле зрения.

– Спасибо, мистер Уэзерби. Расстояние позволяет передавать сигналы?

– О, сэр, боюсь, что не могу сказать, – в ужасе произнес Уэзерби: он впервые был в плавании. – Мне сбегать и спросить?

– Не беспокойтесь. Я сейчас поднимусь на палубу.

"Вполне возможно, что она везет нам почту", подумал Джек, "Как бы я хотел получить толстую пачку писем – новости о девочках, слухи из деревни и об этом гаде Гриффитсе, а может, и журнал научного общества уже вышел". Во время своего последнего визита в Лондон, помимо речи с критикой военно-морского бюджета в Палате общин в качестве депутата от Милпорта, он прочитал уже второй доклад о прецессии равноденствий для Королевского научного общества. Он был членом этого ученейшего и очень уважаемого сообщества, который, пусть и с некоторым опозданием, приобрел репутацию известного математика, специализировавшегося в навигации по звездам. Незаурядные математические и музыкальные способности довольно часто можно обнаружить у людей, совершенно не знакомых с законами просодии и едва способных составить из двух десятков простых слов достаточно элегантную, связную и грамматически правильную фразу. "И, возможно, там даже будет ободряющее письмо от Лоуренса", продолжал он размышлять, но слово "письмо" напомнило ему о шокирующе болезненном письме преподобному мистеру Гегану, которое он должен был написать, – едва ли он мог попросить об этом своего секретаря, – чтобы оно попало на флагман как можно скорее. И, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, он допил остатки кофе и прошелся по шканцам, где все присутствующие при его появлении молча переместились к левому борту.

– Где она? – спросил он.

– Два румба по правому борту, сэр, – доложил Сомерс, вахтенный офицер, и двое мичманов обменялись понимающими взглядами, потому что большинство и так прекрасно ее видели.

Уже совсем рассвело, хотя солнце все еще скрывалось за низко нависшими над далекой землей облаками, а над морем поднимался туман, и вскоре Джек, уже привычным движением повернув голову, чтобы всмотреться здоровым глазом, разглядел маленький фрегат, паруса которого были белее, чем само белесое небо между двумя кораблями.

– Они направляются к Черным скалам, – сказал Джек. – Сигналы были?

– Они спустили марсель, сэр, – сказал Соммерс. – Но, вероятно, это была просто шутка капитана Нэсмита.

– Дайте им сигнал, – сказал Джек, который был намного старше в производстве, чем Нэсмит, командир фрегата. – Сообщите, что мы хотим поговорить.

Сигнальный мичман, парень по имени Кэллоу, который раньше плавал с Джеком, и старшина сигнальщиков уже ждали этого, и сигнал сразу же взвился на мачте.

"Александрия" спустилась по ветру, расправила лисели и начала поднимать носовую волну, идя с весьма похвальной при таком умеренном бризе скоростью.

– Передайте: ближе не подходить – крикнул Джек. – Есть новости, письма?

Наступила короткая пауза, во время которой все подзорные трубы на шканцах "Беллоны" были обращены на фрегат, и еще до того, как Кэллоу успел зачитать ответ, со стороны более сообразительных наблюдателей послышался громкий вздох.

– Новостей нет, сэр. Писем нет. Сожалею. Повторяю: сожалею.

– Ответить: благодарю, на все воля Божья. Продолжайте.

"Александрия" продолжила свой путь, полностью исчезнув на горизонте в течение получаса после того, как их курсы разошлись, и Джек направился к своей обычной позиции в это время дня, недалеко от мыса Динан, где он, возможно, мог встретиться с "Рамильи", возвращавшимся из Сент-Мэтьюза, или с одним из катеров, курсировавших между эскадрами.

Но пока ему предстояло заняться молодыми джентльменами. Они собрались на шканцах позади него в сопровождении учителя, и хотя некоторые украдкой хихикали, наступая друг другу на пятки, большинство держалось с приличным достоинством.

– Очень хорошо, джентльмены, давайте начнем, – сказал Джек, обращаясь к ним, и повел их в переднюю часть каюты. Здесь они показывали результаты своих расчетов, которые, поскольку накануне не было возможности произвести наблюдения, неизбежно были сделаны методом счисления пути и мало чем отличались друг от друга, за исключением аккуратности почерка.

И Уолкиншоу, и Джек прекрасно разбирались в математике и навигации, и им обоим было трудно понять, насколько глубоко невежественными могут быть молодые и легкомысленные люди, особенно те, кто большую часть своего школьного времени на берегу изучал латынь, а в некоторых случаях греческий и английский языки, даже иногда иврит, а, возможно, и немного французского. Джек особенно остро это осознал в тишине, наступившей после того, как он похвалил опрятность выполненных работ и вернул их обратно; и в этой тишине он спросил двенадцатилетнего низкорослого паренька, сына одного из своих бывших лейтенантов:

– Мистер Томсон, что подразумевается под синусом?

Он огляделся, видя общее непонимание, и продолжил:

– Пусть каждый возьмет лист бумаги и запишет, что такое синус. Мистер Уэллер, – обратился он к мальчику, который учился в мореходном училище в Уоппинге. – вы шепчете соседу. Отправляйтесь на мачту и будьте там, пока вам не разрешат спуститься. Но, перед тем как уйти, соберите работы и передайте мне.

Трудно было сказать, кто больше огорчился, учитель или его ученики, когда капитан ознакомился с неопровержимым доказательством столь полного незнания самых необходимых основ.

– Очень хорошо, – произнес он наконец. – нам придется начать с самого начала. Позовите столяра, – Когда тот появился, стряхивая стружку со своего фартука, Джек сказал: – Хеммингс, соорудите мне классную доску, пожалуйста. С гладкой поверхностью, на которой удобно писать мелом, завтра к этому времени, – Обращаясь к юнгам, он продолжил: – Я буду писать определения и рисовать схемы, а вы выучите их наизусть.

Он был не в лучшем настроении, и его абсолютная решимость, вместе с его комплекцией и огромным авторитетом на борту, производила особенно сильное впечатление. Они молча вышли, сохраняя мрачную серьезность.

На следующее утро была готова классная доска, с возможностью регулировки винтами, и с ее помощью мальчики, внимая его словам и рассматривая схемы, узнали о природе синуса, косинуса, тангенса, котангенса, секанса и косеканса, об отношениях между ними и их важности для определения местоположения, когда вы находитесь в огромном океане, вдали от берега, без каких-либо ориентиров на тысячи километров вокруг. Все это можно было найти и в "Основах навигации" Робинсона [96], которые вместе с "Необходимыми таблицами" [97] и "Морским альманахом" лежали в их сундучках и были необходимой частью их багажа в море. Мистер Уолкиншоу и раньше старался познакомить с ними своих учеников. Но его усилия не шли ни в какое сравнение с громогласными объяснениями самого Юпитера; и после того, что показалось юнгам целой вечностью, но на самом деле длилось не более нескольких обычных переходов "Беллоны" от бухты Дуарнене до Черных скал, в туманную погоду, когда они часто вообще ничего не видели, а иногда при таком легком ветре, что корабль едва слушался руля, у капитана появилось много времени на тригонометрию.

И все же наконец наступил четверг, благословенный четверг, день починки одежды, когда туман рассеялся, с северо-востока подул приятный бриз, и юнги уселись на солнце на баке, а их морские папаши показывали им, как штопать чулки, или чинить порванную одежду, или вязать простые узлы и сплеснивать порванные тросы. Именно в этот день впередсмотрящий на верхушке мачты крикнул:

– Эй, на палубе! Прямо c подветренной стороны вижу парус.

Вскоре большинство из тех, кто считал, что на палубе их не хватятся, оказались на мачтах с подзорными трубами, и через некоторое время стало ясно, что это "Рамильи", который сейчас лежал в дрейфе и, предположительно, наблюдал за каким-то другим судном, плывущим на север по Пассаж-дю-Фур и не видным с "Беллоны". Как только все с этим согласились, из-за Черных скал появилось второе судно, катер, шедший со стороны Уэсана, а затем и третье, тяжелый фрегат "Дорис". После всех этих дней в одиночестве стало казаться, что в заливе тесно. "Рамильи" был желанным зрелищем для всех членов команды, и особенно для Джека: его капитан, Билли Фэншоу, был его старым другом. Так же приятен был и вид "Дориса"; но вот что действительно привело в восторг каждого человека на борту, включая тех, кто не умел ни читать, ни писать, так это то, что катер оказался с флагманского корабля, а он использовался для доставки почты по всей эскадре, находившейся под командованием адмирала Странраера.