Синий на бизани (ЛП) - О'Брайан Патрик

– Ты прав, – сказал Джек, проследив за его взглядом и взглядами всех гребцов. – Это он и есть, но как его меняет другой цвет! Не думаю, что вообще бы его узнал.

– Храни вас Бог, сэр: я на нем еще совсем мальцом служил, и, поскольку это был пакетбот, содержали его по-военному. На нем нет ни одной латунной ручки или болта, которые я бы в свое время не драил до блеска. Эй, на носовом весле, греби ровнее.

Джек повернулся к Стивену, который наблюдал за стаей пеликанов, и сказал:

– Я уверен, что в четырех кораблях по правому борту стоит судно ваших друзей. Наших коллег из общества.

– О, – вскричал Стивен. – Но они же выкрасили его в синий цвет! Как вы думаете, мы могли бы подойти на шлюпке и окликнуть их?

Джек отдал необходимые распоряжения, и они, осторожно двигаясь поперек течения реки, приблизились к пакетботу.

– Осторожней с краской, разрази вас гром, – раздался сердитый голос на чилийском испанском.

– Аккуратнее там с краской, не дай вам Бог ее поцарапать... О, это же Мэтьюрин! И Обри! Как приятно вас видеть, дорогие коллеги! Прошу вас, подойдите к причалу, на другую сторону, где уже краска высохла, и поднимитесь на борт. У нас тут отличный лимонад.

И как они не могли наговориться, как не могли напиться этого вкуснейшего лимонада! Матросов из шлюпки отправили в таверну, расположенную неподалеку на набережной, и странствующие ученые принялись рассказывать об ужасах, радостях и открытиях своих путешествий, причем некоторые из них время от времени говорили одновременно, и все они ужасно охрипли к тому времени, когда Джек встал, попросил разрешения уйти, чтобы осмотреть различные верфи для своего израненного тендера, и пригласил их всех завтра на обед на борту "Сюрприза".

– И, если позволите, джентльмены, я украду у вас Мэтьюрина: он, знаете ли, говорит по-испански, чем я похвастаться не могу.

– Верфь Лопеса очень хвалят, – сказал Добсон. – И он, безусловно, очень хорошо справился с нашей покраской и небольшой течью.

– Это вторая верфь справа, если двигаться вверх по течению, – сказал один известный ботаник. – А первая занята чилийским военно-морским флотом.

Они продвигались вперед медленно, отчасти потому, что с каждой стороны было по нескольку небольших верфей, тогда как они раньше слышали только о трех, а отчасти из-за того, что над головой пролетали стаи водоплавающих птиц, иногда в большом количестве, и Стивен останавливался, проклиная отсутствие подзорной трубы и пытаясь определить виды невооруженным глазом.

Они приближались к очередному причалу, и Стивен, казалось, собирался опять остановиться, завидев в небе стаю длинноногих и длинношеих птиц, похожих на журавлей, когда услышали голос с другой стороны дороги.

– Обри! Как я рад вас тут видеть! Вы ищете "Кобру"?

– Линдсей! Приятная встреча – я вас сто лет не видел.

– Да, действительно, – сказал Линдсей, подходя к ним; на нем была форма, очень похожая на мундир Королевского военно-морского флота, но с большим количеством кружев. – Полагаю, вы ищете "Кобру"?

– В данный момент я ищу верфь Лопеса.

– Она сразу за театром. Но вы, наверное, не знакомы с этим городом?

– Боже мой, нет. Я здесь впервые, и, если не считать того, что мы пили лимонад с некоторыми членами Королевского научного общества, мы только успели пройтись по этой набережной.

– Члены научного общества? А, джентльмены с лиссабонского пакетбота? Уверен, в такой ученой компании вы чувствовали себя, как рыба в воде.

Такой фамильярный тон совсем не соответствовал их недолгому знакомству, и Джек выдержал многозначительную паузу, прежде чем сказать:

– Могу я представить моего политического советника, который тоже является членом общества? Доктор Мэтьюрин, сэр Дэвид Линдсей.

– Ваш покорный слуга, сэр, – сказал несколько озадаченно Линдсей, а Джека спросил: – Вы бы хотели взглянуть на "Кобру"? Она совсем рядом, на военно-морском рейде.

Они пересекли реку, и Линдсей с растущей уверенностью рассказывал о различных изменениях, которые он внес, – в частности, об удлинении палубы, что позволило увеличить количество орудий на борту. У Джека были сомнения, но он не стал их озвучивать, ограничившись замечанием, что "Кобра", должно быть, совершила замечательный переход.

– Боже милостивый, да, но я торопился, а, как вы знаете, я никогда не боялся скорости, поэтому пошел через пролив. Некоторые говорят, что это опасно, и предпочитают обходить вокруг мыса Горн, но я считаю, что немного опасности не повредит, и выбрал пролив. В какой-то момент, сразу после второго сужения пролива, когда мы шли очень круто к ветру, он начал менять направление, прежде чем мы успели красиво обогнуть мыс, и штурман со слезами на глазах умолял меня зайти в защищенную бухту. "Нет," ответил я, "семь бед – один ответ", и мы обошли мыс, разминувшись со скалами едва ли в сажень.

– Великолепно, – сказал Джек, чувствуя, что от него ждут именно таких слов.

Некоторое время Линдсей стоял, наслаждаясь своим подвигом и бормоча про семь бед и один ответ. Но тут одна из круживших в воздухе птиц, похожих на журавлей, уронила помет ему на шляпу. Он довольно тщательно вытер ее кусочком водорослей, а затем продолжил более будничным тоном:

– Я, конечно, спешил, как вы, наверное, понимаете, и добрался сюда очень быстро. Я уже осмотрел почти все свои базы, почти все свои суда – Консепсьон, несколько небольших островков, Талькауана, а теперь и этот порт. Но я должен сказать вам, Обри, – продолжил он после многозначительной паузы. – следует заметить, что дисциплина, чувство порядка и даже элементарная чистоплотность, не говоря уже о навыках мореплавания, оставляют желать лучшего. И это одна из многих причин, почему я так рад, что такой человек, как вы, с вашей репутацией, будет служить под моим началом.

– То, что вы сказали, очень любезно и лестно для меня, – сказал Джек после небольшой паузы, во время которой он бросил взгляд на совершенно невозмутимого Мэтьюрина. – но, боюсь, произошло недоразумение. Как офицер, числящийся в действующем списке капитанов флота, я подчиняюсь приказам Адмиралтейства, и никому другому.

Линдсей покраснел и после двух неудачных попыток начать фразу произнес:

– Я главнокомандующий военно-морскими силами хунты, и в этой роли...

– Что вы имеете в виду, хунты?

– Группы официальных лиц, представляющих республику.

– Республику, включающую всю эту страну?

– Всю, за исключением нескольких баз диссидентов на севере, недалеко от перуанской границы, которые вскоре будут освобождены. И поэтому в этой роли, – продолжил он, возвращаясь к официальному тону. – я уполномочен насильно завербовать ваших матросов и конфисковать ваше судно.

– Джентльмены, – сказал доктор Мэтьюрин голосом, в котором не звучали ни угроза, ни нетерпение, но который подчеркивал необходимость говорить тише, более сдержанным тоном и отказаться от излишнего пафоса. – несомненно, нам стоит присесть в тени. И хотя на чай вряд ли можно рассчитывать, кофе или мате здесь подавать должны. Я вижу какой-то гостеприимный навес совсем неподалеку.

– Этот джентльмен, как я, кажется, уже говорил, мой политический советник, – заметил Джек. Линдсей снова поклонился и сказал, что под тем навесом действительно можно выпить кофе со льдом.

С явным облегчением избежав неприятного конфликта, они сели в тени, заказали кофе и немного поговорили, как обычные люди, обсуждая общих знакомых, несколько военных кораблей, все еще несущих службу в море, и судьбу офицеров, особенно младших, выброшенных на берег и живущих на половинное жалование. Затем Стивен, обнаружив, что Линдсей был несколько менее глуп, чем ему показалось поначалу, изложил понимание ситуации (или выбранной им его части) так, как ее видели в Лондоне. Правительство выступало за независимость Чили; оно не слишком доверяло некоторым членам южной хунты или группы хунт и не стремилось к чему-либо, похожему на официальное признание; оно было в лучших отношениях с северными представителями освободительного движения, и между ними существовали определенные косвенные контакты и некоторое взаимопонимание. Но если бы кораблю, даже отдаленно связанному с Королевским военно-морским флотом, были причинены какие-либо неудобства, не говоря уже о прямом нападении, последствия для независимости Чили были бы катастрофическими, в то время как более или менее молчаливое сотрудничество в подавлении испанского каперства или чего-то подобного, не говоря уже о противодействии возможному вторжению Перу, имело бы совершенно противоположный эффект. Сэр Дэвид, без сомнения, был прекрасно осведомлен о мощи "Сюрприза", его боевой репутации и великолепно обученном экипаже; главной и очевидной целью фрегата была гидрографическая съемка, но в ходе своей деятельности у него вполне могло быть немало возможностей помочь молодой республике стать полноценно и признанно независимой. Если бы сэр Дэвид разъяснил все эти факты тем влиятельным людям, с которыми он общался, он действительно оказал бы огромную услугу обеим странам.