Синий на бизани (ЛП) - О'Брайан Патрик

– При таком приятном бризе мы будем у берега незадолго до середины прилива, в девять, – сказал Джек. – Мы встанем с подветренной стороны острова и пошлем "Рингл" с двумя казначеями: "Рингл" может подойти к причалу гораздо легче, чем "Сюрприз", а в проливе есть неудобный поворот, где мы можем сесть на мель, а вот шхуна – нет. Все китобои о нем знают и, если сильно загружены, входят в него с особой осторожностью. Мне хотелось бы, чтобы небо выглядело чуть более многообещающим, но много времени это не займет, и скоро мы уже на глубине ста саженей направимся на север с полными трюмами.

Все китобои действительно знали об этом неудобном повороте в проливе Пиллон, но они не знали того, что ужасный шторм, обрушившийся на берег, в сочетании с небольшим местным землетрясением (обычным в этих несчастных краях), перекрыл его мощным оползнем. "Рингл", бодро продвигаясь к повороту и готовясь переложить руль, налетел прямо на недавно возникшие острые скалы.

Бледный и потрясенный Рид подошел на гичке, чтобы доложить об этом капитану Обри.

– Не волнуйтесь, Уильям, – сказал он. – Просто проведите нас, постоянно производя промеры глубин, и посмотрим, смогут ли все кормовые якоря и кабестан снять шхуну со скалы. Вода еще прибывает.

Они действительно стащили содрогающуюся шхуну с мели в самый разгар прилива, когда матросы и мужчины из маленькой деревушки, обливаясь потом, налегли на рукоятки, и "Рингл", покачнувшись, вышел на глубокую воду. Но радости у них поубавилось, когда на поверхность всплыли куски обшивки судна, от форштевня и водореза по левому борту, причем некоторые даже были покрыты медью.

Они довольно удачно вытащили шхуну на берег на одном лежбище морских львов и при отливе обнаружили, что ее раны, хотя и ужасные, не были смертельными. Плотники и несколько квалифицированных рабочих из поселка (которые очень сильно переживали и признали, что действительно было небольшое землетрясение) работали с предельной сосредоточенностью, и при следующем приливе шхуна уже могла держаться на воде.

Очевидно, была необходима хорошо оборудованная верфь, ведь ее сложной формы нос, хотя нигде не был пробит насквозь, был серьезно поврежден. Шхуна теперь не могла выдержать даже обычной нагрузки на фок-мачту, и хотя она могла давать кое-какой скромный ход, если не было по-настоящему свирепых встречных волн, все же был нужен сухой док и квалифицированные рабочие, чтобы привести судно в боевую готовность.

"Моя дорогая", снова писал Стивен, но теперь уже сидя в относительном комфорте за своим письменным столом, "я не сомневаюсь, что вы помните этого исключительно любезного молодого человека, у которого вместо одной руки стальной крюк. Его зовут Уильям Рид, и я был привязан к нему на протяжении многих лет, но увы, он командовал этой бедной шхуной, когда она на полном ходу налетела на какую-то скалу и едва не затонула. В этой защищенной бухте море было совершенно спокойным; ужасный грохот камней, расшатанных и обрушенных землетрясением, давно затих вдали; и один уважаемый китобой, который хорошо знал эту маленькую гавань, со скрупулезной точностью определил направление прохода или фарватер, – таким образом, бедный молодой человек никоим образом не виноват в случившемся. Никто – и меньше всего Джек Обри, который обучал и пестовал его с детства, который любит и уважает его, – ни в чем не винит его. Однако он так и ходит, сгорбленный под тяжестью воображаемой вины. Я прописал (потому что у них ведь, бедняг, нет своего хирурга) скромное слабительное, и сегодня ночью он уснет, действительно уснет, с помощью умеренной дозы этого благословенного мака и нескольких капель чемерицы, и да хранит его Господь.

Но в остальном, я должен сказать, что, хотя южные части этого удивительного континента неприступны и носят такие заслуженные названия, как бухта Голода, мыс Угрюмый и остров Запустения, все же, если вы сможете выжить и проявить стойкость, можно попасть в ту часть побережья, где южное течение является постоянным и полностью благоприятным, где ветры часто попутные для неспешного продвижения на север, – а это все, чего мы могли бы желать или о чем могли бы молиться, пока не доберемся до Сан-Патрисио с нашим бедным искалеченным "Ринглом", где, я надеюсь, мы сможем излечить меланхолию бедного дорогого Уильяма, которая так трогает его матросов, что я видел, как они качали головами и всплескивали руками, когда он проходил мимо.

В настоящее время эти любопытные воды, этот кусочек огромного океана наполнен, буквально переполнен совершенно бесчисленными мелкими рыбками, настолько похожими на анчоусов, что я сомневаюсь, что смог бы различить их виды (или роды), если бы у меня в руках не было настоящего средиземноморского анчоуса для сравнения. Небрежно опустив за борт небольшую сеть, мы в мгновение ока получаем целое блюдо мелкой, но удивительно вкусной рыбешки. Но наши маленькие радости не идут ни в какое сравнение с удовольствиями, выпавшими на долю морских птиц этого региона, прежде всего, – или, по крайней мере, так кажется с первого взгляда, – огромных неуклюжих пеликанов. Они кружат вокруг нас с восторженными криками, ныряют, глотают рыбу, взмывают в воздух, молча расправляясь со своей добычей, снова ныряют, снова взлетают, и так далее. Вдоль всего побережья есть скалы и мысы, где эти птицы, в конце концов слишком отяжелевшие, чтобы летать, или просто насытившиеся, проводят вечер и ночь до рассвета, когда они снова начинают свой пир, и их голоса такие же резкие и пронзительные, как всегда, а эти скалы все белые от их помета. Говорят, что эти отложения, гуано, могут быть до трех метров глубиной, и даже больше.

В настоящее время мы движемся очень плавно, – думаю, что у нас подняты только марсели с двойным рифом, – и далекий, слегка затянутый дымкой берег, на котором то тут, то там мелькают белые отблески еще более далеких Анд, кажется, почти не приближается; однако наши умелые мореплаватели проводят тщательные наблюдения каждую вахту, и с каждым часом отметки на карте заметно продвигаются на север, в сторону Сан-Патрисио, где, как мы уверены, находятся по крайней мере три приличных верфи. Действительно, мы уже так близко к порту, что капитан Обри тщательно ремонтирует и украшает свой катер, чтобы вместе со мной самому отправиться на выбранную верфь и убедиться, что она будет готова начать работу, как только придет "Рингл". Он берет меня с собой, как вы понимаете, не для того, чтобы управлять шлюпкой, а лишь из-за моего знания испанского.

Горацио только что пришел сообщить мне, что мыс, обозначающий южную оконечность устья реки, на берегах которой находится Сан-Патрисио, уже виден, и что капитан скоро спустит катер на воду. Мне нужно найти какую-нибудь приличную одежду, но сначала я должен сказать вам, что Сан-Патрисио, как и многие другие поселения на этом неспокойном берегу, раньше располагался в других местах, разрушенных землетрясением, пожаром или, наоборот, огромной, захлестывающей все и вся волной, которая, по-видимому, связана с землетрясением и которая не только еще больше разрушает руины города, но и может протащить корабль, целый восьмисоттонный корабль, вверх и через весь город, иногда опуская его, словно рукой великана, вверх дном на разрушенные постройки. Хотя, возможно, я путаю Сан-Патрисио с другими городами, ведь их так много на этом опасном берегу пострадало от всех этих бедствий, а также от чумы и пиратских набегов".

Оставив фрегат на надежной якорной стоянке вдали от берега, катер "Сюрприза" плавно двинулся вверх по слиянию двух рек в направлении Сан-Патрисио. Когда они уже входили в довольно оживленную часть города, – по правому борту виднелись доки и причалы с большим количеством кораблей и судов, – обычно молчаливый, невозмутимый рулевой не выдержал и воскликнул:

– Клянусь богом, сэр, это старый лиссабонский пакетбот, только выкрашенный в синий цвет. В синий, Боже мой! Прошу прощения, сэр.