Сто дней (ЛП) - О'Брайан Патрик

– Тогда вам следует так и поступить. Послушайте, Обри, я понятия не имел, что вы друг детства моей жены, даже в некотором роде ее кузен. Сегодня днем прибыла "Акаста", которая, наконец, привезла ее в полном здравии, несмотря на всю непогоду, – она прекрасно переносит качку, – и, поскольку у нее была посылка для леди Кейт, мы сразу отправились к ним. Они очень любезно пригласили нас на обед, – простой обед на скорую руку, для нас четверых, – и я не знаю, почему было упомянуто ваше имя, но очень скоро стало очевидно, что обе женщины знали вас с тех пор, как вы были в коротеньких штанишках, и даже раньше; они следили за вашей службой на разных кораблях в течение многих лет в "Газетт" и "Военно-морском листке", и когда они ошибались, как, например, с датой вашего назначения на "Софи", лорд Кейт их поправлял. В конце концов, было решено, что мы должны пригласить Кейтов, вас и доктора Мэтьюрина – лорд Кейт о нем самого высокого мнения, – пообедать с нами завтра на борту флагмана. Но, боюсь, этот ваш запрос поставит крест на наших планах.

– Боюсь, что так, милорд, но я очень ценю вашу доброту и уверен, что доктор Мэтьюрин тоже.

Адмирал наклонил голову и продолжил:

– Теперь, что касается вашей просьбы: вы полностью уверены в информации, предоставленной вашим агентом?

– Совершенно уверен, милорд, я готов поручиться за нее своим кораблем и жизнью. И доктор Мэтьюрин со мной согласен.

– И действовать нужно сейчас же?

– Да, милорд, срочность чрезвычайная.

– Тогда вам следует отплыть. Но мы с леди Бармут будем очень рады видеть вас обоих и Кейтов по возвращении, – Он позвонил в колокольчик и велел стюарду принести выдержанного бренди. Наполнив стаканы, они выпили "за "Сюрприз" и его успех.

– Честное слово, это великолепный бренди, – сказал Джек и, помолчав, с некоторым смущением продолжил: – Я никогда не имел чести служить под началом адмирала Хортона и, часто находясь за пределами Англии, не слышал ни о его женитьбе, ни о его смерти.

– Он женился на Изабель Кэррингтон сразу после получения адмиральского чина.

– Изабель Кэррингтон! – воскликнул Джек. – Конечно, я должен был подумать о ней, когда вы говорили о ней и Куини. Изабель и Куини! Боже, какие приятные воспоминания вызывают эти два имени! Я буду с нетерпением ждать возможности оказать свое почтение леди Бармут. И благодарю вас за разрешение отплыть, милорд.

Главнокомандующий подал ему руку, и они расстались большими приятелями, чем Джек мог себе представить.

Вернувшись на "Сюрприз" и переодевшись в повседневную одежду, он позвал плотника и спросил:

– Учитывая все обстоятельства, как ты думаешь, какая у нас самая быстрая и маневренная шлюпка?

– Синий катер, сэр, без сомнения, – синий катер, если им управляет мистер Дэниел. С ним у румпеля шлюпка может идти на полрумба круче к ветру и на пол-узла быстрее.

– Очень хорошо, тогда проверьте его, и если чего-нибудь не хватает, дайте знать мистеру Хардингу; канонир выдаст вам несколько синих и красных ракет и других фейерверков, – Затем, голосом, далеко разносившимся над спокойной водой, он крикнул: – Эй, на "Рингле", мистер Рид, мы очень скоро выходим в пролив, так что, если у вас на борту есть женщины, им лучше немедленно сойти на берег. А когда мы оставим мол позади, мне нужно будет с вами поговорить.

С какой легкостью два судна отплыли вскоре после вечерней пушки: едва ли требовалось отдавать какие-либо приказы, и офицеры не произнесли почти ни слова; привычными, доведенными до автоматизма движениями матросы сматывали канаты, натягивали и закрепляли тросы, пока корабль плавно отдалялся от мола. Но Джек все-таки отдал приказ не поднимать фонарь на верхушке мачты и зажечь только один-единственный, на корме. Матросы "Сюрприза" подмигивали друг другу и понимающе качали головами: они прекрасно понимали, что все это неспроста, и вскоре им стало ясно, в чем именно было дело.

Джек вызвал Уильяма Рида, который присоединился к нему и его офицерам на шканцах.

– Господа, – сказал он. – вы все прекрасно понимаете, что это плавание было предпринято для того, чтобы помешать Бонапарту усилиться на море, но у него была и другая цель. На сухопутном театре войны сторонники Наполеона в Боснии, Сербии и других местах верили, что, если они смогут помешать русской и австрийской армиям присоединиться к британской и прусской, он сможет разгромить каждого из союзников по отдельности, частями. Для этого им пришлось нанять большой отряд наемников из балканских мусульман; мы помешали алжирскому дею переправить деньги через свою страну, но теперь сокровища находятся на пути морем из Марокко на большой галере, которая должна пройти через пролив сегодня ночью. По сведениям нашей разведки, галера намерена затаиться у Тарифы до начала прилива, а затем, при благоприятном ветре, пересечь пролив. А если ветер подведет, тогда в ход пойдут весла: какое-то время они смогут давать семь или даже восемь узлов. Кроме того, в их пользу будет восточное течение. Капитан галеры, хорошо известный и опытный корсар, нанял еще два судна в качестве отвлекающего маневра: одно у африканского берега, а другое – в середине пролива. Мы не будем обращать на них внимания, а двинемся к Тарифе, "Рингл" – по левому борту, а мистер Дэниел на синем катере – по правому, оба на расстоянии трех кабельтовых от "Сюрприза". Тот, кто первым заметит галеру, подаст синий сигнал, если враг находится по правому борту, красный – если по левому, и белую ракету, если галера прямо по курсу.

– Синий по правому борту, красный по левому борту, белый прямо по курсу, – пробормотали они, и Рид вернулся на свою шхуну, а синий катер спустили на воду.

Луны не было, зато звезд было видимо-невидимо: Орион во всем его великолепии, огромная Вега, сияющая по левому борту, и за ней Денеб; чуть впереди на траверзе – обе Медведицы и Полярная звезда; Арктур и Спика по правому борту, и если бы не фок, Стивен увидел бы и Сириус, но ему показали Процион, а затем по носу с левого борта – Капеллу, еще низкую, но уже яркую, и Кастор с Поллуксом.

– Кастор – великолепная двойная звезда, – сказал Джек, указывая на нее Стивену. – Я обязательно покажу его вам в телескоп, когда мы будем дома, – Затем, слегка повысив голос, он добавил: – Мистер Хардинг, я думаю, мы можем немного убавить парусов.

Слабые клубы дымки, – их едва ли можно было назвать облаками, – различимые под звездами, теперь были градусов на пять или даже шесть южнее, чем тогда, когда он впервые начал указывать на них Стивену. Ветер, несомненно, начал менять направление, и если так продолжалось бы и дальше, "Сюрприз" наверняка оказался с наветренной стороны от галеры к тому времени, как они достигнут Тарифы. Более того, если Джек подождал бы начала атлантического прилива, то велика была вероятность того, что галера начнет свой маневр; и хотя она могла идти на полрумба круче к ветру, чем судно с прямой оснасткой, как только корсарское судно немного углубилось бы в пролив, у "Сюрприза" было бы наветренное положение, и столкновение стало бы неизбежным.

Даже без луны рассеянный свет звезд позволял опытному глазу разглядеть очертания испанского берега: Пунта-Карнеро, Пунта-Секрета, Пунта-дель-Фрейле и Пунта-Асебуче остались за кормой, а значит, до Тарифы было уже недалеко.

– Оставить только брамсели, – тихо приказал Джек, и ход корабля еще замедлился.

– Четыре узла и две сажени, сэр, с вашего позволения, – вполголоса доложил мичман, ответственный за лот.

Напряжение на борту постоянно нарастало, и вот уже некоторое время квартирмейстер отбивал склянки только костяшками пальцев. На палубе, где орудия уже выкатили из портов и возле них тлели фитили, не было слышно никаких разговоров или даже шепота.

Первым галеру заметил Дэниел на синем катере: она была между ним и берегом, и два ее красивых латинских паруса уже наполнялись ветром. Он дал синюю ракету, и в ее продолжительном сиянии ясно был виден вражеский корабль, море и дымка над ним, наползавшая с юга.