На этой загадочной фразе он благосклонно кивнул нам и просто растворился в воздухе.
Глава 5
Какое-то время мы растерянно смотрели на то место, где только что стоял мэтр Лагиус, а потом дружно вздохнули и переглянулись.
– Ну что, – Агата, кажется, не собиралась отлынивать от своей роли Организатора даже сейчас и решительно принялась за дело, – если я правильно понимаю, то вот это, – она указала на три ключа, которые лежали на одном из журнальных столиков и на которые я даже не подумал обратить внимание, – ключи от наших комнат. Не знаю, как у вас, а у меня вещей вообще никаких нету кроме вот этого спортивного костюма и бутылки с водой. Правда, воду я всю выпила ещё там, в каньоне.
– У меня тоже только одежда, – я оглядел себя, – всё осталось в офисе: и документы, и всё остальное… Я же не планировал ни инфаркта, ни уж тем более перемещения в какой-то другой мир. Да я вообще о существовании этих самых других миров узнал только тут, в Лимбурге.
– То, что на вас обоих, даже стыдно назвать одеждой, – неожиданно проговорил Феликс, скептически оглядывая нас с Агатой, – это, простите меня, какие-то обноски! Нет, я не ставлю вам это в вину, поймите меня правильно, не исключено, что для ваших миров подобное является нормой, – по тону скелета было понятно, какого мнения он о мирах, где к одежде относятся столь наплевательски, – но для представителей серьёзной организации, которой, вне всякого сомнения, будет являться наш отдел, это абсолютно неприемлемо. И это будет одной из первоочередных задач, которые нам нужно будет решить по прибытии на место. Но для этого нужно изучить, что именно считается в Оверхилле достойным гардеробом.
– Ребята, – задумчиво проговорила Агата, – если я правильно понимаю, то на ближайшее время мы трое – практически одна семья, так как нам всем вместе предстоит осваивать и новую работу, и новый мир. Может быть, нам стоит немного ближе познакомиться? Ну, я не знаю… Рассказать о себе хотя бы основное?
– Пожалуй, ты права, – подумав, согласился Феликс, а я лишь кивнул, так как скрывать мне было особо нечего, так почему бы действительно не узнать друг о друге хотя бы главное?
– Тогда я и начну, – девушка зачем-то встала, заложила руки за спину и стала похожа на ученицу, собирающуюся отвечать у классной доски. – Я Агата, потомственная ведьма из мира Калеанта. Мне всего сорок шесть лет, – тут я совершенно невежливо поперхнулся и закашлялся, – но я уже успела получить диплом по теме «Психология колдовства: как заклинания влияют на сознание и подсознание». Это исследование психологических аспектов практической магии и ее влияния на психику различных существ, в первую очередь на сознание ведьм. Там ведь всё не так просто! Ну я потом как-нибудь вам расскажу подробнее, это на самом деле интересно. А потом, я уже говорила, мы решили устроить благотворительный пробег по каньону, там меня ужалила змея, и я оказалась здесь. Когда Сигизмунд предложил мне вариант с перемещением, я даже раздумывать не стала, сразу согласилась. Если говорить обо мне, то я люблю танцевать, петь, с удовольствием организовываю всякие праздники, вечеринки, люблю общение, спорт и хорошо готовлю.
– Теперь, наверное, моя очередь, – помолчав, сказал Феликс. – Я из мира Сессус, это один из самых отдалённых миров на последнем, двадцать седьмом уровне Великой Спирали, шестой сектор. Наш мир когда-то создавался как кладбище, которое использовали карликовые миры для того, чтобы сэкономить место у себя, впрочем, это было в далёкой древности. А потом количество, – тут он прищёлкнул костяными пальцами, подбирая слово, – некротической энергии превысило критическую отметку, и Сессус стал заполняться обитателями, такими, как я. Сами себя мы называем асквирами, продолжительность жизни, ибо наше существование вполне подходит под этот термин, у нас достаточная для того, чтобы накопить знания в определённой области и передать их преемнику.
– Не сочти мой вопрос грубым или неприличным, – глаза Агаты сверкали от с трудом сдерживаемого любопытства, – а как же вы размножаетесь? Ну, ты понимаешь…
– У нас нет процесса размножения в привычном вам смысле, – ничуть не смутился Феликс, – в определённый момент мы выбираем преемника и передаём ему весь накопленный опыт, а сами просто перестаём мыслить и отправляемся на утилизацию.
– То есть ты старый совсем?
Я подумал, что деликатность явно не входит в число сильных сторон Агаты и в будущем это нужно иметь в виду, но Феликс отнёсся к заданному вопросу философски и пояснил.
– Нет, я достаточно молод по нашим меркам, просто мне… так получилось, что меня приговорили к принудительной утилизации за то, что я использовал свой талант статистика не совсем в законных целях. И когда я уже был готов отправиться в свой последний путь, появился Сигизмунд и предложил мне поработать в другом месте, там, где мои способности почти наверняка будут востребованы. Естественно, я согласился, и вот я здесь.
– То есть ты преступник? – уточнила Агата, явно борясь с желанием выспросить у коллеги всё-всё-всё. – А что ты такого сделал, что тебя решили… утилизировать?
– Мои действия сложно назвать преступлением в полном смысле этого слова, – Феликс задумчиво посмотрел на свой пиджак и аккуратно поправил торчащий из нагрудного кармана уголок платочка. Я когда-то даже знал, как эта штука называется, но, естественно, как узнал, так и забыл. – Я просто помог одному очень талантливому портному избавиться от нечистоплотных конкурентов. Представляете, они собирались запустить в производство одежду чёрного цвета!
– А что в этом плохого? – я решил, что мне тоже стоит принять участие в беседе, тем более что я действительно не понимал, что такого уж криминального в чёрном цвете. – Практично, не марко, элегантно…
Тут я покосился на свою тёмно-серую, почти чёрную куртку.
– Леон! – скелет взглянул на меня с таким недоумением, что мне даже стало как-то неловко. – Как можно носить одежду чёрного цвета?! Я могу ещё понять в комбинации с каким-то другим цветом, но полностью чёрную?! Это же просто неприлично! Это подрывает сами основы! Естественно, я не смог отказаться, когда мне предложили придумать… некую схему, которая не позволила бы этим, с позволения сказать, реформаторам, – тут он сердито клацнул челюстями, – проникнуть на рынок.
– То есть ты работал за идею? – невинно уточнил я, а Агата тихонько хихикнула.
– Ну, разумеется, и за идею тоже, – подумав, подтвердил Феликс, – хотя и вознаграждение мне пообещали неплохое, даже очень неплохое. Но это было не главное!
– Мы тебе верим, не кипятись, – я поднял руки в защитном жесте, – правда, Агата?
– Правда-правда! – тут же согласилась девушка. – Я вот тоже не очень люблю чёрный цвет, хотя вся церемониальная одежда у нас именно такая. Чёрный плащ, такая же шляпа, такие же туфли. Но, правда, допускаются небольшие отступления. Вот, например, у меня есть такие туфельки… Ой, простите, я потом расскажу…
– Важно чувствовать не только гармонию цвета, но и линии одежды, и то, какое впечатление она производит, – вдохновенно продолжил Феликс, но тоже опомнился и решительно заявил, – этим вопросом мы займёмся позже, когда узнаем, как одеваются на Оверхилле представители солидных учреждений. Надеюсь, в том, что наш отдел станет именно таким, ни у кого сомнений нет? Впрочем, этим вопросом я займусь лично.
– Прозвучало как угроза, – задумчиво сказала Агата и повернулась ко мне, – а ты что о себе можешь рассказать, Леон?
– Вот даже не знаю, – пока мои новые знакомые рассказывали о себе, я, естественно, тоже прикидывал, какой информацией с ними поделиться, и с ужасом понимал, что рассказать мне практически нечего. И почему-то стало так обидно! Хотя я никогда не считал себя человеком, способным на подобные реакции, мне всегда было, в общем-то, наплевать. – Мне сорок пять лет, для моего мира это уже достаточно много. Раньше я был полицейским, то есть расследовал всякие преступления, а потом начал работать на себя и стал частным сыщиком.
