Пилигрим: дневники начала конца света - Польский Игорь

Первая ловушка — та, в которой мы оказались, когда выросли внутри своей семьи, своего общества, принимая на веру готовые ответы, которые давались нам миром взрослых. Но мы усомнились в них и сбежали на свободу, чтобы найти, наконец, свою стаю. Найдя свою стаю, мы нашли и новые ответы, снова некритично приняв их на веру, снова оказавшись в ловушке, считая при этом, что теперь-то мы на свободе…

Я нарисовал на доске нашу планету и разные перспективы, которыми можно смотреть на нее: можно смотреть и видеть маленький кусочек, свой собственный пузырек, а можно смотреть и видеть бóльшую картину, соотнося свои действия с тем, что происходит вокруг. Но это, конечно, требует усилий. Как только наш человечек задается непростыми вопросами и начинает сомневаться в мифологии своего сообщества или организации, субкультуры или поселения, как только он начинает смутно различать в воздухе очертания пузыря, он тут же становится как бы еретиком и снова чувствует одиночество. Он чувствует, что оказался в ловушке и что окружающие люди не совсем понимают его.

А дальше есть несколько вариантов действий. Можно перестать задавать эти вопросы, потому что это страшно — снова стать свободным, снова видеть большую картину и осознавать, что то, что ты принимал за реальность — лишь ее маленькая искаженная часть. Можно выбраться из своего пузыря, покинуть свое сообщество и снова пуститься в одинокое странствие, чтобы затем найти себе новую стаю с более широким видением. Можно так и остаться одиноким, но свободным и критически мыслящим, встречая других, но не соединяясь при этом в новый пузырь. И, наконец, можно вынырнуть из своего пузыря, увидеть более широкую картину, постаравшись по-настоящему понять других людей, с непохожими или даже противоположными взглядами, а потом вновь вернуться в свое сообщество, среду или организацию, чтобы повлиять на него: повысить рефлексивный уровень, попытаться раскрыть людям глаза на собственную ограниченность, занести новые идеи и взгляды, расширить бытующие внутри пузыря понимания некоторых вещей. Таким образом, мы можем послужить развитию сообщества, потому что сообщества — они тоже живые, они развиваются и понимают вещи, словно люди, и мы можем расширять наш пузырь, расширять перспективу нашего общего взгляда на мир. Вероятно, кто-то не будет с этим согласен, ведь некоторые люди подсознательно боятся потерять комфорт жизни, ограниченной кругом незыблемых истин, так что они не будут рады, если вы начнете ломать стены песочницы. И это действительно нелегко — сбрасывать кожу. Но снаружи пузыря всегда находится больше, чем есть внутри, и чем шире наша перспектива, тем большего мы сможем добиться (если мы, конечно, действительно хотим что-то сделать, а не просто хорошо провести время).

После такой длинной лекции Алиса предложила некоторое время провести в тишине, а потом разделила нас на две группы, чтобы каждый смог сказать, насколько описанная модель соответствует его опыту, может ли он или она как-то применить эту модель на практике, в своей собственной жизни. И вот участники мастер-класса, молодые люди из разных стран, разного роста и цвета волос, стали высказываться, и почти все они говорили, что модель «пузырей» и «ловушек второго порядка» очень похожа на правду, что они чувствовали что-то подобное, но сейчас, после того, как это было проговорено и стало возможно об этих вещах разговаривать, теперь эти вещи обросли понятиями. Некоторые говорили, что благодарны своим пузырям и сообществам, как бы защищая их от моей критики. Они говорили, что иногда очень важно погрузиться в какой-то пузырь, как в свой дом, и отгородиться от большого мира, занявшись чем-то узким, конкретным и определенным, а не просто думать о широкой картине. Так что они предлагали вместо постоянного расширения растущей осознанности волнообразную динамику, как это и происходит в жизни: расширение и освобождение, потом погружение и сужение, потом новое расширение и освобождение на более высоком уровне и так далее.

Когда все проговорили свои мысли и дали какую-то обратную связь, уже началось время ужина. Алиса собрала всех в тесный круг и напоследок провела простое упражнение со скрещиванием рук на груди. Скрещивая на груди руки, каждый человек одну из рук кладет поверх другой, и обычно каждый раз это одна и та же рука — у кого-то правая, у кого-то левая. Но если спросить об этом, человек не знает, какая именно рука будет сверху, пока, хотя бы мысленно, не проделает это движение. Упражнение показывает, как мы обычно придерживаемся определенных паттернов поведения, которые совершенно не осознаем. Участники мастер-класса несколько раз попробовали сложить руки, как они обычно это делают, а потом наоборот. Посмеявшись, все поблагодарили друг друга и отправились ужинать. Мы с Алисой выдыхаем и идем за тарелками.

Закрытие конференции происходило в большом ангаре. И снова, в духе Ансбаки, вместо длинных торжественных речей — живая музыка, перформансы, общая песня и общий народный танец типа хоровода. Это был первый национальный шведский танец, который я видел за все эти дни, и он действительно напоминал огромный русский хоровод из более чем пятисот участников. В какой-то момент кто-то открыл большие боковые двери ангара, и вот, следуя за потоком хоровода, ты вдруг оказываешься у самого края, а перед тобой вместо стенки неожиданно появляются поле и лес, а за ними — закат. Картина врезается в мозг неожиданно яркой красотой, поток свежего воздуха обдувает тебя, а потом хоровод уносит дальше в потемки, вглубь помещения. За хороводом последовал парный танец под живую музыку, уже не очень народный, со словами на английском языке, которые мы пели вместе (что-то про дерево), сопровождая песню простыми движениями и жестами, после чего находили себе новую пару и так далее и так далее. За этой бесконечной чередой маленьких парных танцев последовала небольшая передышка, во время которой тоже нужно было найти партнера, только на этот раз поговорить: обменяться главными впечатлениями о конференции. Мне попалась женщина, дочка которой сидела тут же, с краю сцены, с надутыми губами. Поскольку эта шведская мамаша во что бы то ни стало решила подключить дочку к происходящим тут событиям, нам пришлось говорить втроем, и я пытался расшевелить надутую девочку вопросами типа «Говоришь ли ты по-английски?», «Как ты провела эти дни?», «За что ты дуешься на свою маму?» и так далее. Но на часть вопросов вместо девочки почему-то отвечала ее мама: «Она дуется потому, что хочет идти играть на детскую площадку к другим детям, а ведь она и так все эти дни играла, пропустила все события конференции. Я решила, что хотя бы закрытие мы должны посетить вместе. Она, конечно, обижена, но ничего, это пройдет». Удивительно, что на конференцию приехала такая авторитарная мамаша, которая говорила о своем ребенке в третьем лице как о какой-то вещи, отвечала на вопросы, которые я задавал не ей, а ее дочке, и за нее принимала решения, хотя девочке было уже, наверное, лет десять-одиннадцать, не меньше. Я попытался как третье лицо как-то раскрутить их на диалог на равных, но вскоре зазвенели колокольчики и зазвучали японские флейты…

Последний то ли танец, то ли ритуал конференции хорошо известен среди радужных хиппи в России: я слышал о нем как-то в восторженных тонах, но никогда не видел и не принимал участия. Я говорю об angel walk, что переводится как «тропа ангелов». Впервые я стал свидетелем и участником этого действа, чем-то похожего на ручеек. Сотни присутствующих низких-высоких-лысых-волосатых-дредастых-светло-и-темноволосых-старых-и-молодых людей встали парами друг за другом, образовав огромную, величиной с весь ангар, закрученную загогулину, а музыканты на сцене стали играть простую и мелодичную, все время повторяющуюся в различных вариациях тему с повторяющимися снова и снова словами песни «Solidarity and peace we stand for…» [41]. Постепенно весь зал подхватил, хор из сотен голосов запел вместе с человеком на сцене, и первые несколько человек друг за другом вошли в многометровый туннель из человеческих рук, душ и улыбок. В отличие от ручейка, в который люди входят со спины стоящих, во время angel walk участвующие входят в коридор из арок стоящих к ним лицом людей, взявшихся за руки. Так проходящий видит глаза сотен и сотен улыбающихся людей. Каждого проходящего как-то приветствуют, иногда что-то говорят, похлопывают, гладят по волосам или по спине, шутят, и, пока идешь через этот нескончаемый коридор, ловишь сотни и сотни взглядов, лиц, слов и эмоций…