Путь Шиноби: Первые Шаги (СИ) - "UALive"

Присмотревшись ещё повнимательней, Намиказе увидел то, что в первый раз проглядел. А именно уже потертые следы крови, что начинались с глаз и заканчивались на подбородке.

(П.А. — Я, конечно, говорил что рассказал все что хотел о войне шиноби ещё на западном фронте, но, как оказалось, была ещё одно тема, которую я не затронул. А именно поиск и помощь выжившим после битвы. В прошлый раз Акира сам был ранен и был вынужден отсиживаться вместе с другими ранеными, наблюдая за процессом поиска выживших со стороны. Теперь же у него не было причин отлынивать и он смог на личном опыте увидеть как это происходит.

Поддержите автора на Бусти ( https://boosty.to/ualive). Там уже есть 25 дополнительных глав.)

Глава 171

Возвращение шиноби Конохи с поля битвы, по своим лагерям, было гораздо медленнее чем их прибытие. Практически все шиноби были крайне уставшими после продолжительного сражения и последующей помощи раненым. Кроме того, самих раненых, из тех кто не способен передвигаться самостоятельно, также было необходимо транспортировать до лагерей. Потому, шиноби Конохи, что были относительно целы и обладали крепким телосложением, тащили на носилках раненых, что дополнительно замедляло процессию.

Что касается команды Минато, то их миновала участь тащить на себе лишний груз. Намиказе и так уже сделал достаточно для помощи раненым, и никто не собирался привлекать его к такой работе. Тем более что он и так сейчас мог идти и не падать от усталости лишь благодаря стимуляторам и силе воли. Рин, будучи ирьенином, будет гораздо полезнее если внезапно кому-то из раненых понадобится медицинская помощь. Акире не стали доверять роль носильщика из-за сомнений по поводу его возраста, даже не смотря на то что немало выживших шиноби Конохи были свидетелями его сражений на поле боя. Хатаке же… оставаться безучастным не мог. Вернее, никто не спрашивал его мнения по этому поводу.

Пока шиноби Конохи ещё шли единой колонной, и не разделились каждый в сторону своих лагерей, Минато занимался тем что оценивал настроение выживших. Кроме того, он вслушивался в их разговоры и вычленял из них то что представляло для него особый интерес. А именно, отношение к нему и его подопечным.

О-о, разговоров о Желтой Молнии Конохи было предостаточно и большинство из них сводились к уважению и благоговению. Именно то чего он добивался, выжимая из себя все силы на поле боя.

Что касается его подопечных, то по сравнению с ним, разговоров о них было не так чтобы и много. Намиказе смог расслышать два разговора о Какаши, в одном из которых его назвали по прозвищу. Один раз он услышал как кто-то упоминает его ученицу, но лишь в контексте её талантов в ирьениндзюцу. И целых пять раз, речь в разговорах шиноби сводилась к Акире.

К сожалению, при обсуждении самого младшего члена команды Минато, большая часть внимания акцентировалась на его возрасте. С другой стороны, ситуация была не настолько плачевной как после масштабного сражения Конохи и Ивы больше трех месяцев назад. Тогда, из-за нескольких просчетов Намиказе, Узумаки не получил полагающиеся ему похвалы и почести, а лишь подозрение, презрение и снисхождение. Сейчас же, благодаря тому что очевидцев сражения Акиры было много, а сам он помогал с поиском раненых, разговоры про мальчика были положительными. И даже обсуждение его возраста скорее сводилось к восхищению возможностям столь юного шиноби. Хотя они и не знали настоящего возраста красноволосого и предполагали что ему максимум восемь лет.

Все продолжая слушать разговоры окружающих, Минато все больше становился доволен проделанной работой. Не зря он прихватил на это сражение ещё и учеников. Изначально ведь приказ, о принятии участия в битве с Кумо, касался только его. Блондину предписали заняться угрозой вражеского джинчурики. Про Какаши, Акиру и Рин в приказе ничего не говорилось.

Не сказать что Намиказе нарушил приказ руководства Конохи, взяв с собой учеников у которых не было разрешения переброски на другую часть фронта. Он вполне мог обосновать свое решение тем, что наличие учеников заметно упростило ему подготовку к сдерживанию джинчурики двухвостого. Все же в присланном ему приказе не говорилось о методах и запретах при выполнении поставленной ему задачи.

Главное что он добился своей цели — его ученики получили свою долю уважения, признания и даже влияния. Пройдет ещё несколько лет, и они станут той опорой, что упрочит его власть в Конохе и позволит воплотить в жизнь его мечту.

Впрочем, вскоре его довольное настроение сменилось слегка угрюмым. Все эти мысли о учениках и мечте, напомнили ему об Обито. Его ученик, разделявший мечту самого Минато, которому также было суждено стать крепкой опорой. И в итоге так внезапно погибший.

Но Намиказе не стал долго зацикливаться на покойном Учихе. Он уже давно смирился с потерей ученика и сделал для себя определенные выводы. Память о Обито стала для Минато напоминанием о том, что его ещё живые ученики также могут быть внезапно смертны. А значит он должен сделать все от себя зависящее, чтобы не повторить трагедию.

А тем временем процессия шиноби Конохи все продолжала идти вперед.

Вернулись мы в лагерь Конохи аккурат к тому моменту, когда солнце уже вплотную подобралось к горизонту. Учитывая что наша команда, вместе с остальной армией шиноби Конохи, выдвинулась из лагеря ещё когда солнце только начинало снижаться, все это демонстрировало то насколько мало времени заняло само сражение и разгребание его последствий. Битвы с шиноби Кумо занимали куда как меньше времени чем с шиноби Ивы.

По возвращению в лагерь я чувствовал себя выжатым и уставшим, но все ещё способным заниматься деятельностью. По крайней мере я бы не сказал что свалюсь от усталости в любой момент. Хотя резерв чакры близко подобрался к чакроистощению.

Бр-р-р-р…

Услышав как протяжно проурчало в животе, я понял что очень голоден. А потому, какие бы планы не были у остальной команды, я собирался направиться в лагерную столовую. Ведь для восстановления потраченной энергии Ян, требовалось очень плотно поесть.

— Ты голоден, Акира-кун? — Осведомилась Рин, принявшись рыться у себя в поясном подсумке. — Вот, держи. Я взяла с собой пару сухпайков. Думаю этого будет достаточно чтобы утолить первичный голод. — Сказала она, протягивая мне обозначенные сухпайки.

— Нет, спасибо. — Отказался я, при этом морща лицо под маской, вспоминая вкус этих сухпайков. — Я лучше в столовой поем. — Ответил я, зная что у меня есть альтернатива.

— Но ведь мы не можем питаться в столовой этого лагеря. — Сказала Рин, при этом вводя мне в легкий ступор.

Я нахмурился, пытаясь понять — с чего бы это нам не позволяли питаться в столовой? Но прежде чем я смог озвучить вопрос, Намиказе-сан решил заговорить.

— Акира-кун, ты ведь помнишь что мы не приписаны к этому лагерю и были сюда направлены только ради прошедшего недавно сражения? Мы не стоим на довольствии в этом лагере, а значит не получаем регламентированные приемы пищи. — Вставил он свое слово.

«Регламе… регламентри… Ещё одно непонятное бюрократическое слово!» — Мысленно позлился я на, так не любимую мной, работу с документами.

Вспышка злости угасла также быстро, как и возникла, благодаря чему я смог задуматься над словами Намиказе-сана и понять что он прав. Я как-то упустил эту деталь. Да ещё и эта, резко возникшая, вспышка злости… Это явно последствия проседания резерва чакры, что привело к усталости как физической, так и ментальной.

— Неужели нам придется давиться этими сухпайками? — Уныло поинтересовался я, забирая из протянутой руки Рин порцию еды.

— Не совсем. — Ответил Намиказе-сан, вселив в меня небольшую надежду. — Я знал о том что у нас могут возникнуть проблемы с продовольствием, так что ещё до телепортации сюда приготовил фуин свиток с запечатанной едой. — Оправдал он мои ожидания. — Осталось только найти подходящее место, где мы могли бы развести костер и все приготовить.