— Почему? — удивлённо спросил Брайан. Он-то думал, что вопрос уже решён.
— Я думаю, что это было бы ошибкой. Я полагаю, что в этом случае мы слишком быстро…
— Ты забываешь, что как начальник я — требовательный мудак, — перебил его Брайан.
— Нет, мистер Кинни, об этом я помню, — серьёзно ответил Джастин.
Они обменялись улыбками.
— Таким образом мы слишком быстро…
— Вернёмся к старым привычкам? — подсказал Брайан.
Джастин кивнул.
— Я ещё не забыл Энди, — признался он.
— Я знаю, — твёрдо ответил Брайан, — и не тороплю тебя.
— Да, не торопишь. Просто, если мы вернёмся к старым привычкам, мне будет проще не думать о том, что случилось, — попытался объяснить Джастин.
— Секс, как способ забыться и избавиться от боли? — подсказал Брайан.
— Именно, — ответил Джастин.
— Ну… Я не испытываю ни малейшего желания оказаться одной из двенадцати ступенек*. Так что, на этот счёт можешь быть абсолютно спокоен, — уверенно ответил Брайан.
Джастин нахмурился.
— Ты что, говоришь, что не хочешь заняться со мной сексом? — спросил Джастин, пытаясь разобраться, что же сейчас сообщил ему Брайан.
— Нет, этого я не говорил, — Брайан пересел поближе. — Я говорю, что в этот раз я категорически отказываюсь проебать свой шанс.
Джастина поразило подобное признание.
— Но раз ты сам себе не доверяешь, то…
— Нет, себе я доверяю, — заявил Джастин.
— В таком случае я не вижу причин, по которым ты не мог бы работать на меня, — ответил Брайан.
Джастин задумался. Он долго смотрел Брайану в глаза и пришёл к выводу, что Брайан сказал правду. Джастин кивнул.
— Наверное, никому не станет хуже, если мы попытаемся.
Брайан скрыл восторг, нацепив маску одобрения. Это только начало. Он точно знает это. Даже, если Джастин не догадывается об этом сам.
Примечание к части
* Расписываюсь в своей неполноценности. Видимо, намёк на какие-то программы типа Анонимных алкоголиков.
Примечание к части
Как пишут в таких случаях англоговорящие люди, "hanky warning!", то бишь, «платочное предупреждение». Здесь и начинается, собственно, фанфик. Я вас предупредила. Пачку платков рядом положили?
Ваш переводчик.
7.1.
Он слышит стоны. Кто-то стонет и снова и снова зовёт его. Голос казался смутно знакомым, и вскоре Джастин сообразил, что это Энди. Он нужен Энди. Его любовнику больно. Джастин мысленно скривился, как только вспомнил, нет ни денег, ни морфия. У них нет вообще ничего. Единственное, чего у них имеется в достатке — это нищета и отчаянье.
Он знал, что должен найти способ помочь, найти то, что нужно Энди, но сил не было даже пошевелиться. Вместо того, чтобы встать, он лежал и слушал умоляющие нотки в голосе Энди. Его голос так слаб. Как же ему не хватает его громогласного хохота, сарказма и остроумия. Всё, что он слышит теперь, это едва слышные просьбы и тихие «спасибо».
Джастин знал, что нужно пошевелиться. Нужно встать с дивана. Нужно подойти к тому, что когда-то было их кроватью, и в которой теперь находится стремительно истаивающее то, что ещё недавно было тем человеком, которого он любил. Он должен утешить Энди. Он должен найти способ удержать его боль в границах терпимого хотя бы ещё на час.
Джастин ещё сильнее вжался в подушку, зная, что у него не осталось сил. И денег. У него ничего больше нет. Он один в тёмной квартире, в чужом городе, в нескольких шагах от него — умирающий, всего в нескольких шагах, но нет сил их преодолеть.
Джастин лежал в позе зародыша и пытался не слушать, но стоны становились всё громче. Он чувствовал, что Энди в отчаянии. Значит, пришло время найти что-то, что можно продать. Но у них ничего не осталось. Ничего, кроме этих грёбанных рисунков, тех самых грёбанных рисунков, из-за которых и начался этот кошмар несколько месяцев назад. Вот ведь ирония судьбы, он продаст их сейчас, хотя даже зная, что любовник мучается от боли, Джастин не хотел расставаться с драгоценными изображениями. Они были тем единственным, что у него ещё оставалось. Они были одновременно и его отпущением грехов, и его проклятием. Он ненавидел себя за те чувства, которые они в нём до сих пор пробуждали.
Неожиданный громкий крик заставил его оторвать от подушки голову. Джастин сел, тяжело дыша, весь липкий от пота, пытаясь решить, что же делать дальше.
Постепенно он осознал, что это всё сон, что он уже не в Париже, а в квартире, принадлежащей матери, в Питтсбурге, в полной безопасности. Неожиданно накатило огромное облегчение, которое мгновенно сменилось выворачивающим на изнанку сердце горем от осознания факта, что его нынешнее местоположение только подтверждает истину, маячившую где-то на задворках сознания: Энди больше нет.
Он уткнулся лицом в подушку, чтобы не разбудить сестру или мать. Он знал, что они по-прежнему беспокоятся, полностью ли он оправился. Он ещё долго сидел, прижав колени к груди и уткнувшись лицом в подушку, в тщетной попытке выпустить боль, которая так никуда и не уходила.
Это он виноват. Это он во всём виноват. Он так и не смог отпустить прошлое. Его неспособность расстаться с прошлым и принять настоящее стоили Энди будущего.
7.2.
— Брайан, некая миссис Кэрролл требует, чтобы её незамедлительно пропустили к тебе, — из селектора зазвучал голос девушки, сидевшей при входе на ресепшене.
