— И на основании этой бумаги я смогу распоряжаться всем имуществом Дарьи Сергеевны?
— Да. До достижения Дарьей Сергеевной двадцати одного года или до ее замужества, вы распоряжаетесь всеми делами ее имений, крепостными и денежными средствами. А также берете на себя обязанности по ее содержанию, воспитанию и пропитанию.
— Ясно, так все и есть. Она живет в нашем доме уже почти десять лет, — кивнул Илья.
— За свои труды вы ежегодно будете получать по два процента годовых от всей прибыли, которую принесет имение Дарьи Сергеевны и деньги, что лежат в банке. Это составляет около четырех тысяч в год.
Не обратив внимания на столь ничтожную сумму, молодой человек, задал мучивший его вопрос:
— И я могу указывать, когда ей выходить замуж?
— Да. До двадцати одного года она не сможет без вашего дозволения выйти замуж. Для законного венчания нужен документ о согласии ее родителей или ее опекуна.
Довольно посмотрев на поверенного, Теплов пописал бумагу и осведомился:
— Как быстро эти бумаги вступят в силу?
— Как только их внесут в перечень регистрации в ведомстве по внутренним делам. На это уйдет не более недели, я думаю.
— Чудесно! — произнес Теплов и протянул оба документа Лукьяненко.
Глава V. Мадам Фурже
Вполуха слушая каноны, которые читал поп, Даша то и дело оборачивалась назад. Отчего-то чувство, что она, возможно, случайно увидит Ивана Федоровича, не покидало ее ни на миг. Все-таки в прошлую встречу на улице он спросил ее, как часто она ходит сюда, и Даша ответила, что несколько раз на неделе. На это Михайлов заявил, что он непременно тоже будет приезжать иногда в эту церковь, чтобы вновь увидеть девушку. Именно думы о подпоручике Михайлове подтолкнули Дашу снова прийти в церковь уже сегодня.
Ее душа жаждала увидеть Ивана, ведь он обещал, что скоро приедет просить ее руки. И хоть суровое отношение к ней Теплова было в прошлом, все же Даша мечтала поскорее выйти замуж за этого обходительного приятного и доброго Ивана Федоровича, которого в своей душе девушка с удовольствием записала в женихи. Она чувствовала, что Михайлов будет очень любящим и заботливым мужем для нее, и от этих мыслей сердечко девушки наполнялось мечтательным упоением.
Толстый поп вынес серебряный крест. Даша за всеми прихожанами направилась к алтарю, осознавая, что, пребывая в своих думах, почти не заметила, как прошло несколько часов службы. Спустя пять минут девушка перекрестилась у икон и поспешила к выходу, пытливо осматриваясь по сторонам, все еще надеясь увидеть Михайлова. Она вышла на паперть и спустилась по ступенькам к церковной ограде, но подпоручика нигде не было видно. Опечалившись и понимая, что, видимо, сегодня не встретится с Иваном, Даша прошла через широкие ворота церковной ограды.
И тут же взор Даши невольно остановился на молодом мужчине, стоявшем прямо перед ней в пятнадцати шагах впереди. Широкоплечая фигура Теплова в черном, подбитом мехом коротком кафтане, в темной треуголке и в сапогах вызвала у нее искреннее удивление. Под уздцы он держал своего вороного коня. Даша, не понимая, отчего он здесь, чуть замедлила шаг. Илья быстро приблизился к ней и ласково спросил:
— Устала?
— Совсем нет, — ответила искренне она, поднимая на него глаза.
— Тогда, может, прокатимся до парка, что у Английской набережной? Там лед залили, да и сластями всякими торгуют, — предложил Теплов и как-то смущенно заулыбался ей. Даша, немного опешив от его неожиданного появления и едва понимая, что говорит молодой человек, удивленно переспросила:
— В парк?
— Ну да, — кивнул Илья, не спуская с лица девушки поглощающего взора. — На сегодня я свободен от дел. Вот хотел прогуляться. Но одному как-то не хочется ехать…
Молодой человек замолчал. Его глаза, добрые, лучистые, невероятного аквамаринового оттенка, пронзительно смотрели на девушку. Вконец смутившись, Даша ощутила, что она одета слишком просто для прогулок в парке, да еще с таким богато наряженным молодым человеком. Приличной на ней была лишь темно-синяя вышитая серебром и подбитая внутри мехом шубка, которую подарила тетушка и которую девушка надела сегодня, думая, что, возможно, повстречается с Иваном Федоровичем.
А нынче Теплов вдруг отчего-то оказался у церкви и предлагал ей ехать на прогулку в парк. И Даша прекрасно понимала, что сегодня, в воскресный день, там, в парке, наверняка будет много народу. А она в темной простой шерстяной юбке. Ее белый русский платок с цветами, весьма красивый, теперь казался Даше уродливым и бабьим по сравнению с вышитым золотом кафтаном Ильи и его черной треуголкой, богато отороченной белым дорогим мехом. Даша смущено опустила глаза на свои руки в вязаных варежках, не в силах вынести призывный напористый взор Теплова, которой давил на нее.
— Я не одета как надобно, — произнесла девушка глухо.
— Не одета? — опешил Илья, не ожидая такого поворота. — Поехали домой, я подожду, пока ты переоденешься, — тут же решил он проблему.
— Не думаю, что это хорошая затея, — начала опять Даша, пытаясь найти предлог и отделаться от прогулки с Тепловым. Она невольно подняла глаза, смотря на его красивое мужественное лицо. Вмиг брови молодого человека сошлись к переносице, и он напряженно спросил:
— Отчего же? Ты не хочешь кататься по льду? Ладно. Можем поехать на ярмарку в Петергоф, но туда поздно, наверное. А можно поехать в…
— Илья Григорьевич, я не понимаю, зачем все это? — перебила его нервно Даша, отчетливо сознавая, что не может с ним ехать ни в эту минуту, ни позже по той простой причине, что у нее даже дома не было подходящей одежды для прогулок в местах, где было полно богато одетых дворян. То единственное приличное темно-синее простое платье, которое она надевала уже целый год на выход, сегодня поутру Анюта отдала в прачечную. И у Даши более не имелось подобных дорогих нарядов.
— Дарёна, я сейчас экипаж поймаю, ты не беспокойся, — начал вновь Илья увещевательно и ласково. — В трактир по дороге заедем. Поехали…
Девушка отрицательно замотала головой.
И тут молодой человек стремительно склонился над нею. Его горящий взор обжег ее лицо, и он процедил:
— Ты специально, что ли, решила разозлить меня?
Даша невольно выдохнула, видя, что и впрямь его еще минуту назад теплый взгляд стал угрожающим и колючим. Тут же она поняла, что еще немного — и перед ней вновь появится тот самый Теплов, который умел приказывать, запрещать и изводить ее едкими замечаниями. Девушка вдруг вспомнила слова попа, который еще в прошлый раз говорил ей, что она должна слушаться Илью, потому что он мужчина и главный в доме. В душе Даша отчетливо понимала, что лучше уступить и все же поехать с ним, чтобы он не разозлился. Но надобно было ему как-то сказать, что у нее нет подходящего платья. А сказать это она не могла, ибо было неприлично. Ведь все наряды покупала тетушка. И Даша за последний год подросла, и все прежние платья были ей малы, а новые она не решалась простить у Марьи Ивановны.
Однако с каждой секундой взгляд молодого человека становился все мрачнее. Его губы уже упрямо сжались в тонкую линию. И девушка, ощущая приближающиеся признаки его недовольства ею, испуганно вымолвила:
— Поймите, дело не в том, что я не хочу ехать. Просто… я… как это сказать, — она никак не могла вымолвить фразу и, наконец решившись, тихо пролепетала: — Вам будет стыдно со мной.
— Стыдно? — опешил Илья от ее слов. — С чего бы это? Говори все толком, Даша! Я уже ничего не понимаю! — выпалил он нервно, ощущая, что она боится ему что-то сказать.
— У меня и дома нет подходящего наряда. Все старые заношенные, да и малы мне. Тетушка очень в средствах всегда была стеснена. Я и не просила у нее ничего. Вы же сами, Илья Григорьевич, будете стыдиться, что гуляете с такой девицей, одетой, словно прислуга какая.
— Дак вот оно что! — выдохнул облегченно Теплов и радужно заулыбался девушке. — Я было подумал, и вправду не хочешь со мной ехать…
