Мадам окликнула его, и Теплов ответил:
— Да мне нравится.
— Я думаю, Милана, — обратилась мадам к своей девушке. — Более не стоит выходить сюда. Подбери еще два для прогулок, да вечернее. Так месье? — обратилась она к Теплову по-французски.
— Два вечерних, — поправил Илья. — И, наверное, для дома три-четыре платья непременно надобно. Да и хотелось бы один из нарядов надеть сейчас. А остальные доставить ко мне домой.
— Да, я поняла, — кивнула мадам. — Примеряйте следующие наряды и затем вернетесь к нам вниз в первом голубом платье.
— Но Илья Григорьевич, — возразила Даша, обернув на молодого человека смущенный удивленный взор. Она думала, что он купит ей лишь одно платье, а он, видимо, решил приобрести весь магазин. И отчего он это делает, она не могла понять. — Зачем мне так много?
— Дарья Сергеевна, мне лучше знать, что надобно, — недовольно буркнул Илья. Даша замолчала и поджала губы, видя, что он недоволен ее словами. — Идите уже.
Когда Даша вновь ушла в примерочный зал, Теплов невольно обернулся к мадам и глухо произнес:
— Я даже не думал, что платья могут быть так хороши.
Мадам Фурже дольно заулыбалась, польщенная похвалой молодого человека, и заметила:
— Да, мои платья прелестны. Но ваша сестрица очень красива и имеет совершенную фигуру. Именно оттого мои платья так хорошо смотрятся на ней.
Вдруг молодой человек спросил:
— А если я снова захочу заказать что-либо у вас для моей… — он на миг запнулся, не в силах выговорить слово «сестра». Ибо по отношению к Даше это слово теперь в его мыслях звучало кощунственно и ужасно. Теплов прокашлялся и добавил: — Для моей спутницы? Вы сможете без примерки доставить платья ко мне в дом?
— Естественно. Я велю девушкам, и они запишут все мерки, и тогда приезжать не обязательно. Хотя одна из моих швей вполне может заехать к вам в дом и подогнать платье по фигуре мадемуазель.
Теплов довольно заулыбался и допил теплый чай.
Через час молодые люди вышли из лавки мадам Фурже. За это время, кроме платьев, молодой человек настоял еще на покупке белоснежной короткой шубки, вышитой серебряными нитями, и трех модных шляпок треугольной формы: темно-синей, голубой и белой, подбитых дорогим мехом и украшенных серебряными пряжками. Напоследок мадам Фурже презентовала девушке шарфик из тончайшего теплого пуха и белые подбитые мехом перчатки. Далее Теплов, не слушая никаких возражений, почти насильно завел Дашу в лавку, что находилась напротив салона Фурже, и купил там еще три пары сапожек на меху в цвет обеих шубок, и теплые, расшитые шелковыми нитями валенки на сильные морозы. Все обновки, а также ее старые вещи Теплов распорядился доставить в свой особняк.
Когда с покупками было закончено, а молодые люди вышли на улицу, уже было около трех часов дня.
— Теперь вы довольны, Дарья Сергеевна? — произнес по-доброму и галантно Теплов, с восхищением оглядывая ладную прелестную фигурку Даши в бледно-голубом парчовом платье, белой шубке, подбитой изнутри дорогим мехом и светло-голубой шляпке с белой меховой опушкой. Синие кожаные меховые сапожки так же, как и шубка, вышитые серебром, довершали ее совершенный образ.
— Илья Григорьевич, мне так неудобно, — пролепетала смущенно Даша, ошарашенная покупкой всех этих дорогих нарядов. — Столько денег все стоит…
— Неудобно тебе должно быть со мной спорить, — заметил он колко, целуя ее ручку.
Даша, осознав, что сказала не то, быстро поправилась:
— Вы, братец, не подумайте, плохого. Я очень благодарна вам, — и она улыбнулась ему очень открыто и тепло.
— Наконец-то я слышу из твоих уст правильные слова, Дарёна, — довольно кивнул в ответ Теплов и помрачнел.
Слово «братец», произнесенное девушкой, задело его. Это досадное обстоятельство, что Даша приходилась ему двоюродной сестрой, действовало Илье на нервы. Именно в этот миг молодой человек для себя решил, что называть Дашу сестрицей он никогда больше не будет. Он прекрасно осознавал, что смотрит на нее и воспринимает ее как обожаемую желанную девушку, а не как сестру. Его сердце, которое требовало немедленного продолжения более близкого интимного доверительного общения с этой прелестницей, твердило, что подобных чувств испытывать к сестре невозможно. Оттого Теплов решил раз и навсегда вычеркнуть это неприятное травящее его душу слово «сестра» по отношению к Даше из своих мыслей и дум.
Глава VI. Прогулка
Илья стоял так близко к девушке, что вдруг услышал, как ее желудок заурчал от голода. Она испуганно вскинула на него глаза, ощущая стыд. Но Теплову эта интимная подробность ее организма показалась до того милой и забавной, что он беззвучно рассмеялся и тут же предложил:
— Теперь, видимо, надобно ехать в трактир, а то матушка скажет, что я совсем не присматриваю за тобой.
Ее огромные лучистые глаза в эту секунду при дневном свете сверкали подобно драгоценным камням. И Илья отчетливо заметил в ее взгляде, направленном на него, тепло и благодарность. Отчего-то в эту секунду ему до неистовства захотелось поцеловать Дашу в манящие алые губки. И словно утвердить и доказать всем, что девушка не является его сестрой и уже в скором времени непременно станет его возлюбленной в прямом смысле этого слова. Подчиняясь порыву, который сдерживал еще со вчерашнего вечера, Теплов стремительно наклонился к ней. Она не отстранилась, и его рука осторожно приобняла ее за талию, затянутую в шубку. Даша, вмиг разгадала его намерение и отвернула лицо. Горячие губы Ильи притиснулись к ее щеке.
— Прошу вас не надо, люди смотрят, — взмолилась Даша, отмечая, как мимо них проходят богато и бедно одетые горожане. Быстро убрав губы от ее щеки, Илья чуть отстранился и, испепеляя ее страстным взором, прошептал:
— Ты права, моя хорошая. Я не подумал. Поехали…
Он выпрямился и, подав ей локоть, направился к саням, что ожидали их. До трактира, что указал Илья, извозчик домчал их за четверть часа. И уже вскоре Даша под руку с Тепловым вошла в уютное теплое заведение, где в этот час было довольно много народу. На них никто не обратил внимания, и сразу же появился мальчик-лакей.
— Изволите отобедать, милостивый государь? — услужливо осведомился мальчик у Теплова.
— Да милейший, место на двоих, — приказал сухо Илья.
— Конечно, — ответил лакей и указал им рукой. — Будьте любезны, разденьтесь, а то жарко вам будет.
Теплов кивнул, и они с Дашей прошли в небольшое помещение. Очередной лакей тут же принял у Ильи кафтан, который тот проворно скинул, и шляпу. Пока Даша возилась с пуговицами на своей новой шубке, Теплов оказался рядом с нею и взял у девушки ее одежду. Рядом стояло напольное зеркало, и Даша невольно чуть обернулась к своему отражению, желая проверить, все ли в порядке с ее прелестным новым платьем. Чудесное, изысканное, вышитое платье из голубой парчи, уже в который раз за последний час вызвало у нее радостное восхищение, и она, понимая, что неприлично так долго глазеть на себя в зеркало, обернулась к Илье. Он стоял уже рядом, в двух шагах, и как-то странно немигающим взором смотрел на нее.
— Что-то не так? — вымолвила она, смутившись от его красноречивого поглощающего взгляда, который прямо прилип к ее открытой шее и груди. После ее слов Теплов соизволил медленно оторвать свой горящий взор от ее груди, перевел его на губы девушки и только потом посмотрел в ее большие синие глаза. Медленно склонившись к ней, он тихо произнес:
— Все до такой степени прелестно, что глаз не отвести. — Даша нервно сглотнула, смущенно опуская глаза вниз. Его рука осторожно прикоснулась к ее талии, и он, чуть потянув ее вперед, добавил: — Пойдем уже, а то есть хочется.
Всю трапезу Илья вел себя раскованно, любезно и мило. Он то и дело рассказывал девушке что-то интересное или спрашивал ее мнение по тому или иному вопросу. Даша, сначала немного смущенная непосредственным добродушным поведением, шутками и веселым, довольным настроением молодого человека, через некоторое время наконец расслабилась и стала вести себя естественно и непринужденно. Она с удовольствием поддерживала беседу, говорила сама и внимательно слушала молодого человека, а иногда искренне улыбалась в ответ на мальчишескую улыбку, которая появлялась на губах Теплова.
