После трапезы Даша зашла в дамскую комнату. Когда она вернулась в парадную трактира, Теплов, уже одетый, стоял с ее шубкой в руках, ожидая. Она подошла к нему, и молодой человек сам помог ей облачиться, а затем терпеливо наблюдал, как она надевала шляпку на голову, закрепляя ее длинными шпильками на светлых волосах.
После молодые люди прогулялись в парке по заснеженным многолюдным аллеям, все так же мило и дружелюбно общаясь. В основном говорили на тему приюта, сирот. Потом разговор как-то незаметно перешел на другие темы. Илья спрашивал Дашу, как ему стоит обустроить поместье, заметив, что у женщин может быть совершенно иной взгляд на те или иные вещи. Девушка, пораженная разительными переменами в отношении к ней молодого человека, пыталась ответить ему с той же раскованностью, любезностью и теплотой, с которой он обращался к ней нынче. Она удивленно отмечала, что Теплова будто подменили. Разве можно было узнать в этом веселом, добродушном, ласковом молодом человеке того ворчуна и холодного циника, который раздавал приказы, не слушал ни чьего мнения и постоянно чем-то грозил ей. Нет, в этот день Илья был совершенно другим, и таким он нравился Даше гораздо более.
Ближе к пяти они решили пойти на каток. Почти час молодые люди резво скользили по ледяному кругу вместе. Илья катался так же хорошо, как и Даша. Он все время шутил и говорил ей какие-то смешные и забавнее вещи, довольно улыбаясь в ответ на ее чистый заливистый смех. Его сильная твердая рука ни на миг не отпускала стройную талию Даши. И девушка уже считала это вполне приемлемым, как и то, что иногда молодой человек чуть сильнее приближался лицом к ее макушке, говорил на ушко комплименты и очень быстро целовал ее в висок. В эти моменты ее сердце отчего-то сильно билось, и она чувствовала, как твердая рука Ильи, с силой сжимая за талию, приподнимала ее надо льдом, будто он пытался приблизить ее лицо к своему. Он легко прикасался горячими губами к ее виску, там, где начинались волосы, и тут же отпускал ее обратно на лед, немного ослабив хватку, продолжая удерживать ладонью ее талию и скользя по катку.
— Ты так искусно катаешься, Дарёна, — ворковал над ней Теплов, вновь, сжимая сильной ладонью ее стан и ощущая притягательную упоительную близость желанной девушки.
То, что Даша совсем не стеснялась его, позволяя держать себя за талию, и весело смеялась, вторя ему, действовало на душу молодого человека словно целительный бальзам. Столько терзаний он пережил за эти три недели. Столько мрачных и гнетущих дум, которые не давали ему покоя, осталось позади. И вот теперь эта притягательная чарующая прелестница была в его руках. Она не только позволяла ему прикасаться к себе, но и спокойно относилась к тому, что он то и дело целовал ее тайком в висок, на виду у всех. Однако со стороны это могло показаться, что он просто что-то говорит ей на ухо, склонившись. Но они-то оба знали, что Илья не говорил в эти мгновения, а его губы страстно целовали ее нежную прохладную кожу. Именно об этом он мечтал на гулянии у Разумовских когда-то. Именно так молодой человек жаждал проводить время лишь с ней одной. С такой нежной, чистой, покладистой и веселой, именно с такой Дашей, какой она была сейчас. Илья ощущал, что истинно счастлив в эту минуту от ее близости.
И потому от души рассмеялся ей в ответ, когда она хитро проговорила:
— Вы тоже, оказывается, прекрасно катаетесь, когда вам не приходиться удерживать от падения Лизу.
— Да уж, она тяжела, не то что ты, моя горлинка, — проворковал Теплов над нею, вновь окатив Дашу сладострастным довольным взглядом. Его взор опять прилип к ее губам. Даша в этот миг повернула к нему лицо. Отчетливо увидев красноречивый взор молодого человека, она отчего-то ощутила, что ей приятно. Уже через секунду он отвернулся, ибо перед ними возникли фигуры двух девушек в темных одеждах.
В то катание они много смеялись, говорили и шутили друг над другом. Даша уже практически привыкла к тому, что высокая фигура Теплова неотрывно находится рядом с нею. А его постоянная близость и горящие взгляды воспринимались девушкой как нечто вполне естественное и нормальное.
Уже стемнело, когда Илья вдруг заметил:
— Надобно, наверное, домой нам. Я же не сказал никому, что мы уедем.
— Тетушка, вероятно, и впрямь волнуется, — кивнула Даша озабоченно, только теперь вспомнив, что сказала Марье Ивановне, что вернется из церкви к обеду, а был уже вечер.
Как будто опомнившись, молодые люди поспешили к выходу с катка и уже через четверть часа вышли из парка. Теплов усадил Дашу в теплые крытые сани, что ждали их у входа, велев гнать в сторону Фонтанки. Сам забрался внутрь и, захлопнув дверцу, уселся не напротив девушки, а рядом с нею. Без всяких предисловий он тут же рукой обвил талию Даши и прижал ее к себе. Ее плечо оказалось у его груди, она смутилась и напряглась. Отвернув от Ильи лицо, она уставилась трепетным взором в окно. Однако спустя некоторое время девушка подумала, что нет ничего страшного, если Илья немного подержит ее в объятьях. Ведь за последние часы она почти уже привыкла к его сильным ласковым ладоням, которые постоянно находились то на ее талии, то на спине, то на руках.
Теплов более не делал попыток сильнее обнять ее, а лишь неумолимо и осторожно обвивал ее стан мощной рукой и, чуть склонив голову, опалял висок горячим дыханием и молчал. Через какое-то время вожделение заполнило все существо Ильи, и он приник горячими губами к виску девушки и начал лаково и очень нежно ласкать ее нежную кожу. Даша напряженно замерла, и, чтобы хоть как-то разрядить напряжение между ними, пролепетала:
— А что мы скажем дома? Где были?
Теплов медленно убрал губы с ее лица. Немигающим трагичным взором смотря на ее профиль, ибо ее лицо так и было устремлено в сторону окна, тяжело вздохнул и ответил:
— Скажем, что покупали тебе платье, к твоим именинам.
Даша удовлетворилась таким ответом и откинулась спиной на его грудь, положив голову ему на плечо. Почему-то сделать это она посчитала вполне естественным, и Илья, тут же обвив ее тонкий стан обеими руками под грудью, хрипло произнес:
— Ты сегодня такая милая, Дарёна, даже не думал, что ты можешь быть такой.
— Я тоже не думала, что вы, Илья Григорьевич, можете быть таким веселым и добрым, — отозвалась она и обхватила его сильные руки своими ладонями сверху.
Более молодые люди не говорили и ехали молча. Оба думали о своем. Илья напряженно размышлял о том, что этот чудесный день закончен, и нынче по приезде ему вновь предстоит играть роль ее холодного, вежливого брата, чтобы не травмировать психику матери и младшей сестры Оленьки. А Даша думала о том, что теперь, когда Илья превратился в такого милого и веселого молодого человека, она наконец чувствует, что ее душа спокойна, счастлива и безмятежна…
Марья Ивановна действительно потеряла Дашу. Но, едва молодые люди вошли в парадную, Илья объяснил матери, что они ездили за новыми платьями. Теплова удовлетворилась таким объяснением и, улыбнувшись сыну, отпустила девушку наверх переодеться к ужину. Илья же задержался в парадной для объяснений с материю.
— Так хорошо, Илюша, что ты переменил свое отношение к Дашеньке, — заметила Марья Ивановна. — Видимо, это совместные занятия по утрам вас сблизили.
— Матушка, Даша помогает мне с бумагами, а не занимается, — объяснил Теплов матери.
— Да, да. Это я и имела в виду, но не так выразилась. И платье, что на ней, такое чудесное и так идет ей.
— Согласен, — кивнул Илья. — Мы ездили к мадам Фурже. Насколько я помню, вы мне говорили, что в ее салоне самые красивые и изысканные платья.
— Да, так и есть. Но они безумно дорогие, — заметила Теплова.
— Не заметил, — ответил Илья, пожав плечами. Молодой человек осознавал, что сумма в восемь тысяч рублей, которую он потратил на Дашу, несомненно, стоила того. Ибо его сегодняшний день прошел как в сладостном сне, о котором он так давно мечтал. — Да, матушка, я открыл кредит у мадам Фурже на пятьдесят тысяч. Так вот вы можете также периодически наведываться к ней. Но только без Лизы. Я знаю ее, она все наряды скупит. Меры не знает. К тому же у нее и так полно платьев. А вскоре муж будет ее одевать.
