Сидя впереди, у самого края ложи, девушка, выпрямив спинку, как и учила ее всегда тетушка, держала осанку и, сложив ажурный белый веер, смотрела на сцену. Марья Ивановна сидела сбоку от нее и также внимательно слушала сладкоголосую певицу. Позади дам в бархатном кресле расположился Илья, скрытый полумраком от посторонних глаз. Стараясь не замечать широкого колена Теплова, которое невольно краем глаза могла видеть, если нечаянно кидала взор чуть вбок, девушка сидела, словно натянутая струна, и отчетливо чувствовала его неумолимое и властное присутствие за спиной. Это нервировало ее. Но она даже не показывала вида, что дрожит и ощущает себя неловко в этом черном шелковом платье. Еще никогда Даша не надевала подобных открытых нарядов. Округлый вырез открывал почти половину ее белоснежной груди и посередине имел небольшое углубление, где на ткани красовалась небольшая белая розочка из атласа.
Немного свысока созерцая прелестный профиль девушки, сидящей перед ним, Илья не спускал изучающего, завороженного взора с приятных округлых очертаний ее лица и стана. Даша была без парика, что нравилось Теплову. Светлые густые волосы ее, собранные на затылке в простую и изысканную прическу в виде большого цветка с толстыми пышными лепестками, отливали в свете свечей золотом. Длинные темные ресницы, тонкий прямой нос, манящие очертания ее пухлых, красиво очерченных губ — все казалось молодому человеку совершенным.
Даже сидя, Илья почти на голову возвышался над девушкой, оттого все совершенные, притягательные черты ее стройной фигуры были ему сверху очень хорошо видны. Ее тонкая шея, округлая линия хрупких плечей и выступающие над глубоким вырезом платья упругие окружности казались высеченными из мрамора. Впервые Теплов видел на ней до такой степени открытое платье. Потому его удовольствие от изучения девушки было еще и неимоверно возбуждающим. То и дело темный взор молодого человека останавливался на пикантной ложбинке ее высоких белоснежных грудей, и он ощущал неимоверно сильное желание прикоснуться к этим притягательным выпуклостям. Всю последнюю неделю, целуя Дашу, Илья все же не решался на совсем уж дерзкие прикосновения и удовлетворялся лишь ласками ее спины, талии и лица. Но сегодня ощутил, что ему этого недостаточно, и он то и дело тяжко вздыхал, воображая, как целует Дашу и интимно ласкает ее наедине.
В театре было шумно, душно и многолюдно. Дамы и господа в антракте прохаживались по коридорам и вестибюлю театра, беседуя друг с другом и обсуждая многочисленные столичные новости. Как и все, Тепловы вышли из своей ложи, едва закрылся занавес после первого акта. И едва прошлись мимо праздно одетой публики, перед ними возникла высокая фигура военного со светлой копной волос и усами.
— Иван Федорович! — воскликнула радушно Марья Ивановна. — Добрый вечер. Как я рада вас видеть, мой дорогой.
Даша невольно подняла глаза на поджарую эффектную фигуру Михайлова и радушно улыбнулась молодому человеку. Иван был один, его взор тут же устремился на Дашу, и молодой человек приветливо улыбнулся дамам.
— Марья Ивановна, Дарья Сергеевна, здравствуйте! — поклонился Михайлов и поочередно поцеловал женщинам ручки. — Я увидал вас в ложе и вот подошел засвидетельствовать свое почтение.
— Добрый вечер, подпоручик, — произнес холодно Теплов, который возник рядом. Илья лишь на миг отстал от женщин, замешкавшись в приветствии с очередными знакомыми.
— Добрый и тебе, Илья Григорьевич, — ответил подпоручик. И молодые люди пожали друг другу руки.
— Что-то вы совсем нас забыли, уважаемый Иван Федорович, — начала Марья Ивановна.
— Как же, Марья Ивановна? Я заезжал к вам вчера. Хотел Дарью Сергеевну проведать, но она, к сожалению, болела.
— Правда? — опешила Теплова и, обернувшись к сыну, строго спросила: — Почему мне не доложили, что Иван Федорович был?
— Я просто позабыл матушка, — пожал плечами Теплов.
— Вы один или с дамой? — поинтересовалась Марья Ивановна.
— Я с сестрой, она отошла.
— Ах, с вашей прелестной сестрицей, — кивнула Марья Ивановна. — Ей, наверное, было бы очень приятно вновь увидеть Илюшу. На его именины она ни на шаг от него не отходила.
— Матушка! — возмутился Теплов. — Здесь не место обсуждать подобные вещи.
Илья тут же бросил взор на Дашу, стоящую рядом, желая прочитать на лице девушки неудовольствие или досаду от слов матери о том, что Ксения не отлипала от него весь тот бал. Но невольно Теплов заметил, как Даша и Михайлов перебрасываются какими-то тайными быстрыми взглядами, как будто знают нечто большее, чем все. Это совершенно не понравилось Илье.
— Ах, прости, — произнесла Марья Ивановна и опять обратилась к подпоручику: — Вы же приедете к нам двадцатого на именины Дашеньки?
— Даже не знаю, Марья Ивановна, — сконфужено заявил Михайлов. — Без приглашения мне как-то совестно приезжать к вам в дом.
— Как без приглашения? — удивилась Теплова. — Разве вы не получали его? Я сама выписывала четыре приглашения. Для вас, вашей сестрицы и ваших уважаемых родителей.
— К сожалению, мы ничего не получали, — заметил мрачно Михайлов. И Марья Ивановна, стремительно обернувшись к Илье, удивленно спросила:
— Разве ты все еще не отправил всем приглашения, которые я дала тебе, Илья?
— Матушка я все отправил. Наверное, просто где-то затерялись.
Даша метнула взор на Илью, как и Михайлов, и оба нахмурились, прекрасно осознав, что к пропаже приглашений, видимо, опять приложил руку Теплов.
— Но вы не беспокойтесь, Иван Федорович. Приезжайте без приглашения, — улыбаясь, велела Марья Ивановна. — Вы же нам близкий человек. Друг Илюши. И непременно батюшку с матушкой да сестрицу вашу привозите. Мы рады будем. Двадцатого во вторник к семи вечера будем вас ждать.
— Премного благодарен, Марья Ивановна, — поклонился подпоручик. — Родители вряд ли приедут. Батюшка стар для подобных увеселений, а у матушки ноги больные. А мы с сестрой непременно будем двадцатого.
Теплов невольно слушал весь этот разговор и вдруг вдалеке увидел высокую стройную фигуру девушки с темными волосами, которая направлялась как раз в их сторону. Тут же узнав Ксению, которая, видимо, искала брата, Илья быстро заявил:
— Пойдемте в ложу, матушка, сейчас уже свет гасить будут.
— Да, конечно, Илюша, ты прав. Дашенька, пойдем, милая, — согласилась Марья Ивановна. — А вы, Иван Федорович. непременно приезжайте двадцатого к нам. Да и так просто в гости заглядывайте.
— Непременно буду, Марья Ивановна, — произнес галантно Михайлов, не спуская горящего взора с Даши, которая улыбнулась ему на прощание.
Теплов же, подхватив под локотки мать и Дашу, почти уволок их от Михайлова, думая единственно о том, как успеть отойти и не встретиться с этой неприятной липучей Ксенией.
Весь следующий час, смотря на сцену, Даша думала о том, что Теплов имеет прямое отношение к пропаже приглашений для Михайловых. Она уже была уверена в том, что цветы, что ей присылал Михайлов, пропадали по указанию Теплова. Наверняка и сейчас приглашения исчезли по той же причине. Словно Илья хотел, чтобы Даша не только не виделась с Иваном Федоровичем, но и не имела даже возможности переписываться с ним. Это мысли не давали ей покоя все следующее действие, и она все время нервно обмахивалась веером.
В какой-то момент, когда Марья Ивановна, не отрываясь, смотрела на сцену, Даша ощутила на своем обнаженном локте горячую ладонь Теплова. Его сильные пальцы очень ласково начали гладить ее локоть и руку с той стороны, которая не была видна Марье Ивановне. Его дерзкие пальцы уже поднялись настойчивыми поглаживаниями вверх по ее обнаженной руке к короткому рукаву-фонарику, и Даша, не выдержав этого молчаливого домогательства, резко захлопнула веер и повернула к молодому человеку лицо. Ее негодующий полый укора взор тут же заставил Илью побледнеть. Он поджал губы, видя, как девушка недовольна, и убрал с ее локтя ладонь. Более он не дерзал прикасаться к ней, и остаток действия прошел размеренно и спокойно.
