— Почему же?
— Я нездорова. Я уже говорила тетушке.
— Ах, нездорова! — вспылил Теплов гневно и сделал угрожающие два шага к ней. Даша, струхнула от его приближения и, быстро вскочив на ноги, отошла от молодого человека на безопасное расстояние. — Что это за болезнь такая, что даже лекаря не вызывали? — выдохнул он зло, вновь приближаясь к ней.
— Голова у меня болела сильно, — произнесла Даша, пятясь от него к окну.
— Все два дня? Врешь! — пророкотал он, надвигаясь на нее. Его глаза уже горели диким испепеляющим пламенем, и он вдруг прохрипел: — Все врешь, гадкая девчонка! Собирайся в театр, я сказал!
— Не поеду, — выпалила непокорно она, уже прислонившись к стене. По лицу молодого человека прошла тень, и Даша отчетливо увидела, как его глаза загорелись безумным огнем.
— Вот как?! — процедил Илья.
В следующий момент он кинулся на нее. Схватив девушку за талию одной рукой, второй молодой человек сжал ее подбородок и шею, притиснув к себе. Его губы мгновенно накрыли ее рот и начали с неистовством целовать. Даша забилась в его железных объятиях и начала вырываться из рук. Но Теплов не переставал целовать ее жестко, властно, со страстью, не давая высвободиться. Через миг он переместил свою руку под ягодицы девушки и легко поднял ее над полом. Ее лицо оказалось на уровне его, и Илья продолжил яростно атаковать ее губы, делая Даше больно, второй рукой властно обхватив ее затылок и притискивая ее голову к своему лицу. Невольно девушка уперла руки в его мощные плечи, пытаясь оттолкнуть Теплова, и глухо захрипела под его натиском. Но Илье, казалось, было совершенно наплевать на ее сопротивление. Он, словно безумный, терзал и ласкал ее губы.
Вдруг за спиной молодого человека послышался шум открывающейся двери.
— Ой, барышня! — раздался позади испуганный возглас Анюты.
Илья резко поставил Дашу на пол и, выпустив ее из своих объятий, быстро обернулся.
— Ты это что, Анька, вконец обнаглела?! — взбеленился он, побледнев от ярости и испепеляя уничтожающим взором горничную, возникшую на пороге спальни. — Как ты смеешь входить сюда, когда я здесь?!
— Простите, барин, — пролепетала испуганно Аня, но из комнаты не вышла.
Даша откинула за спину волосы, ошалевшими от радости глазами смотря на Аню, которая спасла ее. Молодой человек понял, что момент упущен и ему надо немедленно уйти. Резко повернувшись обратно к Даше, он угрожающе над ней выдохнул:
— На сборы полчаса. Если к восьми тебя не будет в парадной, пеняй на себя. Запру на месяц в доме, поняла? И все платья новые заберу. А твою Аньку велю на конюшне высечь, да так, чтобы вся кожа с нее слезла!
Бросив последний угрожающий взгляд на Дашу, Теплов быстрым тяжелым шагом направился к двери, на ходу проворно подняв свои перчатки, что бросил на пол чуть ранее. Когда Илья поравнялся с горничной, он унизительно указал концом перчаток прямо в лицо Ани.
— Только попробуй раскрыть рот о том, что видела, — выплюнул он угрожающе и вышел вон.
Когда дверь за молодым человеком с шумом закрылась, обе девушки в оцепенении посмотрели друг на друга испуганными ошарашенными взглядами. Первой пришла в себя Аня.
— Ох, барышня, — выдохнула Анюта, и на ее глазах выступили слезы испуга. — Думала, преувеличиваете вы, но сейчас вижу, как все ужасно.
— И не говори, Анюта, — пролепетала Даша, вздыхая, и устремилась к шкафу, начав перебирать платья. — И так все время, понимаешь? — она чуть обернулась. — Когда делаю, что велит, так словно ласковый агнец ведет себя, целует да ластится. А когда пытаюсь хоть немного отстраниться от него и на расстоянии побыть, так сразу же всеми карами грозит и ведет себя как ирод какой.
— И что же вы, барышня, поедете? — спросила Аня, подходя к ней.
— А что ж делать? Лучше съездить. Власть ему дана надо мной. Видишь, как теперь вышло. Если бы ты сейчас не вошла, даже подумать страшно, что бы он сделал. Съезжу. Там хоть на людях будем. Не так страшно.
— Вот это платье-то наденьте, уж больно синий цвет вам к лицу, — предложила Анюта.
— Не хочу синее, — прошептала Даша. — Которое вчера черное доставили, его помоги найти. Ах, вот и оно.
Уже через четверть часа Даша, одетая в черное, сильно открытое вечернее платье, украшенное по контуру черным и белым кружевом и цветами, сидела у зеркала. Анюта проворно колдовала над ее волосами, пытаясь как можно меньше затратить времени на прическу.
— Похоже на то, что любы вы ему, — вынесла вердикт Аня после долгого молчания. Даша красноречиво мрачно посмотрела на отражение горничной в зеркале, и та объяснила: — Ну, как девушка, понимаете?
— Да не может этого быть, Анюта, сестра ведь я ему.
— И что же? Вы разве не слышали, что граф П. со своей родной сестрицей прошлым годом тайно обвенчался? И скандал на всю столицу был?
— Не слышала, — пролепетала она.
— А то, что князь Потемкин своих племянниц при себе держит за любовниц, тоже не слыхивали?
— Да нет же, — опешила вконец Даша. — Откуда ты это все знаешь?
— Дак судачат о том по всему Петербургу, а слухи-то, они без повода не бывают. Сейчас, видимо, нравы совсем гнилые стали. Что даже между родственниками интимные связи не считаются порочными. Может, и братец ваш, Илья Григорьевич, желает вас как девушку, а не как сестру?
— Да ты что, Анюта?! — возмутилась Даша. — Как ты говоришь такое?! Это же ненормально! Грех-то какой! Содомский грех!
— Видать, ему все равно, что грех, — произнесла Аня. — Раз он такой гон на вас устроил. Так и травит да в капкан заманивает.
— Да хватит, Аня, хватит! — уже в истерике воскликнула Даша. — Не хочу слушать об этом.
— Все барышня, готово, — сказала тихо Аня. Даша оглядела себя в зеркало.
Когда она уже надевала синюю шубку, Аня, поправляя воротничок на девушке, вдруг заметила:
— Вам бы защиты у какого другого мужчины поискать.
— У кого же?
— А этот подпоручик? Может, хоть он образумить сможет вашего братца?
— Да, Анюта, можно было бы укрыться от брата, если бы Михайлов замуж меня взял. Но Илья сказал, что до двадцати лет даже думать мне запрещает о замужестве.
— Вот еще одно подтверждение моим словам, — глухо выдохнула Анюта, внимательно глядя на Дашу. — Любы вы ему. Для себя, видать, бережет. Иначе бы, как и Лизавету Григорьевну, за месяц бы выдал замуж.
— Ладно, пошла я, — пошептала Даша, открывая дверь.
Когда она спустилась вниз, Теплов расхаживал по парадной взад и вперед, заложив руки за спину. Марья Ивановна сидела на маленьком канапе.
— Ах, вот и ты, моя девочка. Илья сказал, что ты вполне здорова, — заметила Теплова, когда Даша поравнялась с ними.
Девушка сразу же ощутила, как властный взор молодого человека пробежался несколько раз по ее фигурке. Слова Ани о том, что он влюблен в нее как в девушку, до сих пор стояли в ушах, и, она, едва приблизившись к молодому человеку, невольно посмотрела на него. И тут же поймала его красноречивый, страстный, поглощающий аквамариновый взгляд, который явственно подтверждал слова горничной. Похолодев до кончиков пальцев, Даша быстро отвела взор от лица Теплова и улыбнулась тетушке.
— Так и есть, тетушка, — сказала она ласково, приблизившись к Марье Ивановне.
— Поехали уже, — произнес глухо Теплов, натягивая перчатки. Марья Ивановна встала. Дворецкий открыл дверь.
Теплова вышла первая, а за ней Даша. Уже у выхода Илья нагнал ее и, стремительно наклонившись, прошептал на ухо:
— Оказывается, когда захочешь, можешь и вовремя выйти…
Даша нахмурилась и поспешила вперед за тетушкой, стараясь создать хоть небольшое расстояние между ней и Ильей.
С нескрываемым интересом Даша смотрела на округлую сцену, где пела итальянская актриса. Впервые девушка была в опере. Ее поражали великолепие, звуки и музыка, которая лилась как будто отовсюду. Даша знала итальянский, но не в совершенстве, оттого сосредоточенно слушала партию дородной красивой примы, пытаясь понять все ее фразы.
