Всю последнюю неделю она пребывала в каком-то нереальном, сладостном, будоражащем сне. Все ее чувства, мысли и думы были накалены до предела. Теперь одно упоминание имени Ильи вызывало в душе девушки невольную радость, сладкий трепет и предвкушение чего-то страстного, бурного и невозможно приятного. Душа Даши наполнялась нежностью лишь от одного взора на Теплова. Все последние дни, прошедшие с той ночи, когда она сама пришла к молодому человеку в спальню, она жила, подчиняясь желаниям и велениям Ильи, упиваясь страстной дикой привязанностью, которую он демонстрировал девушке, едва она оказывалась в поле его зрения.
После той сладостной ночи, молодой человек, окончательно осмелев, то и дело принуждал и соблазнял ее своими поцелуями и ласками, когда они оставались наедине. Каждое утро он дожидался, когда она выйдет из своей спальни, и, не обращая внимания на слуг, которые в этот момент могли увидеть их, пылко целовал Дашу у порога, желая доброго дня. Они вместе спускались к завтраку, а Теплов, пока они не достигали лестницы, по-свойски держал ее за талию и то и дело ласково целовал в щеку, прижимая к себе.
Лишь на лестнице, все же уступая стыдливости девушки, он подставлял ей локоть, и они вместе входили в столовую. Далее всю трапезу он бросал на нее пламенные взоры и улыбки, и Даша смущалась от его откровенного упорного внимания, боясь, что это заметит Марья Ивановна. После работа в кабинете не начиналась и не заканчивалась без очередной порции поцелуев, а после обеда молодые люди непременно проводили время вместе. Гуляли, ездили верхом или разбирали очередные проекты Теплова по обустройству поместий в кабинете, при которых он то и дело хвалил Дашу за верные советы, сопровождая это ласковыми любовными словами и поцелуями.
Уже через день после проведенной вместе ночи Илья появился вечером в спальне девушки и, бесцеремонно выпроводив Фёклу до утра, закрыл дверь на замок. Далее он направился в комнату, где Даша принимала ванну. Проигнорировав удивление и протесты, Илья без стеснения обнажился перед нею и залез в ванную. Опешившая, румяная от стыда Даша тут же попыталась вылезти из ванной, но Илья не позволил ей этого. Увлекая в страстные жаркие ласки, он не выпустил ее из ванны до тех пор, пока она не сдалась на его милость, и он не овладел ею полностью. Позже любовные игры продолжились на кровати, и вновь молодые люди провели ночь вместе.
На следующее утро Илья, уходя из Дашиной спальни, заявил ей на прощание, что отныне она его возлюбленная жена. После этого заявления девушка уже не смогла сомкнуть глаз, думая о том, что молодой человек совершенно не боится осуждения света, раз так открыто начал вести себя с нею.
Все последующие три ночи Теплов требовательно настаивал на том, чтобы Даша приходила в его комнату и, если вдруг она задерживалась, сам нетерпеливо входил в ее спальню, как будто законный супруг, и настаивал на интимной близости. Вновь происходили бурные любовные ласки, которые оканчивались лишь за полночь. Даша каждый раз пыталась сначала избежать этой близости, но каждый раз своими нежными словами, напором и страстностью молодой человек настаивал на своем. Девушка сдавалась на его милость, с каждый разом все сильнее желая его умелых ласк.
Сегодня они приехали на празднество в поместье князя П., ибо еще неделю назад Даша выразила желание посетить какой-нибудь бал. Молодой человек сразу же откликнулся на ее желание и уже на следующий день настоял на том, чтобы купить Даше очередные вечерние наряды для выхода в свет. И теперь она, одетая в невозможно дорогое бледно-голубое платье из нежнейшего шелка с серебристой вышивкой и украшенное по лифу и рукавам мелкими бриллиантами и жемчугом, чувствовала себя королевой. В ее волосах, на шее, в ушах и на запястьях красовался роскошный гарнитур из индийских топазов насыщенного голубого цвета, который состоял из диадемы, ожерелья, длинных вычурных серег и изысканного браслета. Эти драгоценности сегодня поутру, после очередной страстной ночи, подарил ей Теплов и с мальчишеской улыбкой заявил:
— К твоему новому голубому платью подойдет.
Опешив от столь дорогого подарка, Даша начала смущенно благодарить молодого человека, вымолвив, что он не должен был так тратиться. На эту фразу Илья с горячностью притиснул ее податливое нежное тело к себе и ласково произнес:
— Прекрати, милая. Ты даришь мне гораздо больше, я лишь отдаю долги…
Даша ощущала, что ее влюбленное сердце наполнено искренней благодарностью и радостным трепетом, потому что этот невозможно красивый, эффектный, вспыльчивый, непонятный и непостижимый Илья так увлечен ею. Даше казалось, что за последние дни даже характер молодого человека изменился. Теплов ни разу не разгневался и даже не осердился. На все ее просьбы, вопросы и фразы он добродушно улыбался и отвечал ласково. Из мрачного, властного, неуживчивого ворчуна с хищным оскалом Илья превратился в ласкового, внимательного, добродушного тигренка. Странные вещи происходили и с Дашиным сердцем. Всем ее существом владели страстные желания, и сердечко неожиданно научилось любить Теплова. Даже сейчас она ощущала невольный трепет оттого, что сегодня ночью Илья вновь придет к ней в спальню, как и заявил ей на ушко час назад.
Мимо Даши, промелькнула полная фигура Лизы в зеленом бархатном платье, которая кружила в паре с невысоким поджарым гусаром, и лицо девушки омрачилось. Ведь сегодня, едва они приехали в княжеский дворец, Лиза устроила целый скандал. Когда Даша сняла шубку, и сестра увидела ее новое платье, которое дома не успела разглядеть, как у Лизы вмиг испортилось настроение. В тот момент Илья помогал девушке снимать шубку. А Лиза вместе с Бибиковым, уже без верхней одежды, стояли в праздничных нарядах рядом с ними. Быстро пробежав завистливым алчным взором по открытому, усыпанному бриллиантами платью сестры, Лиза зло выпалила:
— И как эта нахалка умудряется выпрашивать себе такие платья, Илья?!
Лиза вперила невольный взор на Теплова, который в этот момент отдавал Дашину шубку и шляпку дворецкому, и Илья в ответ вяло проворчал:
— Лизавета, не начинай опять.
— Я еще не начала! — взвизгнула та. — Да обождите, Дмитрий Гаврилович! — прикрикнула Лиза недовольно на жениха, который в этот миг, подставив ей локоть, заметил, что пора идти в зал. — Это платье стоит целое состояние! А диадема? Она же вся из топазов! — запричитала уже в истерике она. — Мне ты никогда такого не покупал, братец!
Теплов мгновенно вышел из себя и сцепил в бешенстве зубы. Он наклонился к Даше, которая от слов сестры сжалась, словно затравленный зверек, и тихо шепнул ей на ушко:
— Дашенька, иди в залу, я сейчас.
Даша метнула на молодого человека несчастный взор и, отметив в его глазах ласку, немного успокоилась и почти бегом последовала по велению Ильи в сторону бальной залы. Но все же краем уха она услышала последние фразы сестры и Теплова:
— Чем же эта змея тебя так расположила к себе, что ты на нее столько деньжищ потратил?! — не унималась Лиза. Благо молодые люди стояли чуть в стороне, и никто не слышал их разговор. Только некоторые слуги, что проходили мимо, посматривали на спорящих.
— Елизавета Григорьевна, — попытался вмешаться в разговор Дмитрий Гаврилович.
— Погоди, Дмитрий! — возмутилась девушка и отмахнулась от Бибикова, как от назойливой мухи.
— Лизавета, я не намерен все это выслушивать, — начал увещевательно Теплов, чувствуя, что еле сдерживается.
— Если бы я не знала, что она наша сестра, — Лиза сделала театральную паузу и уже почти шепотом, чтобы никто, кроме Ильи и Бибикова, не услышал, прошипела: — То решила бы, что она твоя полюбовница…
— Лиза! — в сердцах воскликнул Бибиков, опешив от ужасных слов девушки.
Теплов позеленел от ярости и, сжав кулак, прочеканил:
— Еще слово, Лизавета, и твоей помолвке конец!
Девушка тут же поджала от обиды губки, и на ее глазах выступили слезы. Теплов резко развернулся и, окинув злым предостерегающим взором сестру, которая уже рыдала на плече Бибикова, стремительно направился в зал, чувствуя, что Лизу надо немедленно сбагрить замуж в дом Бибикова, пока она и впрямь не поняла, кем приходится ему Даша. Так как его сестрица могла по-настоящему отравить им жизнь своими истериками.
