Ощутив ее настойчивые попытки высвободиться, Илья выпустил девушку из своих объятий, и она, быстро поднявшись из-за клавесина, пролепетала:
— Прости, уже очень поздно. Мне еще надо к тетушке зайти, она просила.
Не дождавшись ответа и видя, как его лицо побледнело, Даша стремительно развернулась и почти бегом, приподняв повыше платье, ретировалась из музыкальной залы, с горящими щеками и бешено стучащим сердцем.
После обеда на следующий день Даша ненадолго зашла в гостиную, забыв там свое вышивание. Едва появившись в комнате, девушка сразу же наткнулась на Теплова, который сидел в кресле и читал утреннею газету. Илья поднял на нее глаза и, отложив газету, встал и приветливо улыбнулся. Даша, проигнорировав его зазывную улыбку, проворно подошла к диванчику и заметила:
— Забыла с утра вышивку свою…
Девушка уже взяла рукоделие, когда Илья вдруг стремительно дернулся к ней и порывисто выпалил:
— Даша, подожди!
— Ой, мне так некогда, — ответила она, устремившись к двери.
Но Теплов почти бегом догнал ее и прямо перед ее носом закрыл дверь сильной рукой. Встав рядом, молодой человек несчастно посмотрел на девушку и тихо произнес:
— Ты специально, что ли, бегаешь от меня?
— Да нет же, Илья, тебе показалось, — отозвалась она тихо, поднимая на него печальный синий взор.
— Я чувствую, что ты все еще в обиде на меня, — сказал он хрипло и сделал шаг по направлению к ней. Даша чуть попятилась. Его темный взор прямо обжигал ее лицо. Она ощутила знакомые нотки возбуждения по всему телу от его близости. Молодой человек сделал еще шаг к ней и порывисто объяснил: — Ты сама вызвала мое недовольство. Почему сразу не поставила Михайлова на место? Зачем позволила целовать себя?
— Я… — Даша замялась, все равно не чувствуя своей вины в том, что позволила Ивану себя поцеловать, и, устремив на Теплова взор, с обидой пролепетала: — Но ты сам со мной еще не то себе позволяешь.
— Вот! Так и есть! Ты все еще не простила меня, оттого и бегаешь от меня третий день подряд, словно от чумного! — выпалил Илья в запале, истолковав слова девушки по-своему. На его лице появилось упрямое выражение. — Что ж ты хочешь, чтобы я на колени встал? — заявил он нервно, совершенно потеряв голову и ощущая только одну потребность, чтобы сердце девушки хоть немного смягчилось по отношению к нему. — Так, я встану, милая…
Даша испуганно охнула, когда в следующий миг он бухнулся перед ней на колени и, опустив голову, глухо прошептал:
— Прости…
Невольно выронив из рук вышивание, Даша нависла над молодым человеком и начала поднимать его, воскликнув:
— Да что же ты?! Встань! Встань!
Илья же яростно обхватил ее ноги руками и, уткнувшись лицом в светло-соломенный корсет, выдохнул:
— Встану, когда простишь…
— Простила я, все простила. Боже, да что же это?!
Медленно поднявшись на ноги, Теплов не убрал руки со стана девушки, а как-то умело быстро заключил ее в объятья и начал целовать ее щеки и лоб, страстно шепча:
— Я уже третью ночь без тебя спать не могу, горлинка моя…
Сердце Даши трепетно сжалось от его невозможно интимных слов, которые он без стыда шептал у ее губ. Она ощутила, что надо немедленно прекратить эти поцелуи, пока у нее еще были силы уйти от него. Она чувствовала, что ее тело и сердце прямо упивались его поцелуями, лаской рук и нежными словами. Но ее разум настойчиво твердил ей, что надо бежать от него как можно дальше. А молодой человек, уже окончательно потеряв голову, начал страстно целовать ее шею, шепча о ее красоте. В следующий момент Теплов, чуть приподняв девушку над полом, стремительно преодолел небольшое расстояние до ближайшей стены и всем своим телом притиснул Дашу к вышитому гобелену у окна.
— Илья Григорьевич, не надо! — воскликнула Даша, чувствуя, что он настроен на более интимные ласки.
— Не зови меня так, — прохрипел Илья у ее губ. — Мне нравится, когда ты ласково по имени зовешь.
Его рука обхватила затылок Даши, утопив пальцы в золотой копне мягких волос, а его губы уже начали дерзко целовать ее лицо. Даша из последних сил пыталась остановить его:
— Не надо! Илья! — она начала яростно отталкивать его руками.
В этот момент сбоку от них раздался глухой звук. Теплов резко повернул голову к двери. В гостиную стремительно вошел высокий худощавый офицер в военной форме. Приятное молодое лицо Владимира Теплова, с усами и живыми серыми выразительными глазами, вызвало у Даши невольный возглас:
— Володя!
Глава VIII. Сон — реальность
Она наконец высвободилась из объятий Теплова, который, понимая, что ситуация двусмысленная, чуть отодвинулся от девушки и мрачно взглянул на брата. Даша устремилась к Владимиру, на ходу заправляя за ушко выпавший из прически локон, и приветливо спросила:
— Когда ты приехал?
— Только что, сестрица, — улыбнулся Владимир в ответ, целуя ее руку, и, тут же переведя строгий осуждающий взор на старшего Теплова, который так и стоял на прежнем месте, напряженно уточнил: — Илья, что все это значит?
— Что же? — с вызовом буркнул тот, сделав вид, что не понял намека брата, и спросил: — Ты в увольнение?
— Да.
— Надолго?
— До апреля месяца, — ответил Володя.
— Матушку видел?
— Еще нет. Здесь ее искал.
— Ладно, дела у меня, — произнес Илья и, подойдя к брату, приобнял его и похлопал его по плечу. — Рад, что ты цел. За ужином увидимся, поговорим.
Илья быстро ретировался из гостиной.
Когда Теплов ушел, Даша вновь обратила взор на брата и поинтересовалась:
— Как ты служил? Не ранили тебя?
Даша отметила, что Владимир возмужал и превратился из юноши в привлекательного молодого человека. Теперь ему минуло двадцать два года, и его военная выправка показалась ей отменной и даже бравой.
— Нет, милая сестрица, Бог миловал. По дому соскучился, по вам. Расскажи, как тут у вас?
— Лиза через две недели замуж выходит за прапорщика Бибикова, ты знаешь его?
— Знаком, друг Ильи.
— Да, верно. Да еще тетушка что-то последнее время хворает.
— А ты как? — спросил пытливо Владимир, смотря в синие глаза Даши. — Вижу, ты сильно выросла. Не видел тебя два года почти. Совсем невеста.
— Только не бывать невестой мне никогда.
— Почему же? — удивился Владимир.
— Илья запретил мне думать о замужестве в ближайшие два года. А тетушка вчера мне поведала, что он и вовсе не хочет меня замуж выдавать.
— Так, — произнес, размышляя молодой человек, чувствуя, что нечто странное происходит в доме. И эти поцелуи Ильи, когда он зашел в залу, вовсе не выглядели братскими, а показались Владимиру до того чувственными и интимными, что в тот миг, когда вошел, даже опешил. — Давай сядем, сестрица, и поговорим.
— Я даже не знаю, — пролепетала она, — ты, наверное, устал с дороги, Вальдемар?
Молодой человек отметил странную грусть в глазах девушки. Это было ново для него, ибо Даша всегда выглядела веселой, живой и непосредственной девушкой, с приветливой лучистой улыбкой и счастливыми добрыми глазами. Теперь же она, конечно, расцвела, как видел Владимир, и ее лик стал просто пленительным, в особенности огромные синие глаза. Но молодой человек отчетливо видел, что ее что-то гнетет. Еще в детстве он с теплотой относился к младшей сестре и, отчего-то именно сейчас вспомнив их детские игры, инстинктивно ощутил, что ей нужна помощь.
— Успею еще отдохнуть, — отмахнулся он. Владимир указал девушке на диванчик и, после того как она села, расположился рядом с ней, произнеся: — Хоть поговорить с тобой по-родственному. Так давно я не видел вас всех, соскучился.
— Мы тоже скучали по тебе, братец, — ответила печально Даша.
Владимир же, пытливо заглядывая в глаза девушки, вдруг спросил:
— Даша, ты мне скажи, отчего ты так поменялась?
— Я?
— Да. Я помню тебя весёлой, беззаботной. А теперь за четверть часа ты даже не улыбнулась ни разу. Тебя что-то гнетет? Я вижу.
