— Нервное потрясение. Я дал ей валерианы, чтобы она успокоилась и поспала. И нужно следить, чтобы Дарья Сергеевна более не нервничала, ибо в ее положении это очень вредно.
— Ее положении? — удивилась Марья Ивановна.
— Да, — произнес медленно лекарь. — Она, правда, просила ничего не говорить вам. Но мне кажется, вам надобно, как старшей женщине в доме, знать все. Дарья Сергеевна ждет ребеночка уже как пятый месяц.
— Господи! — пролепетала, опешив, Теплова. — Но отчего же она говорить-то мне не велела?
— Боится она, что разгневаетесь вы на нее, — просто объяснил лекарь. — Но я прекрасно знаю, как вы любите ее. И думаю, вы должны об этом знать. Вы придумаете, что делать. А теперь мне пора. И более не давайте ей волноваться.
— Я все поняла…
Когда лекарь уехал, Марья Ивановна, поднялась обратно в комнату Даши и, тихо войдя в спальню, приблизилась к изголовью кровати девушки. Даша спала. Ее густые темные ресницы как-то нервно подрагивали во сне. Марья Ивановна долго печально с любовью смотрела на девушку, лаская ее материнским взором. Она отчетливо отметила чуть выпуклый живот, который хорошо просматривался под тонкой простыней. Сердце Тепловой болезненно сжималось от всего того, что она узнала сегодня, а более оттого, что она хранила так долго в своем сердце. Уже давно Марья Ивановна воспринимала Дашу как свою родную дочь, почти не отделяя девушку от двух своих настоящих дочерей. Покладистый, легкий, веселый и добрый нрав Даши очень нравился ей, и Марья Ивановна искренне любила девушку. Потому ее беременность причиняла ей боль и печаль.
Теплова прекрасно понимала, кто главный виновник того положения, в котором оказалась ее девочка. Она знала, что Илья бесцеремонно и властно затянул малышку в свои сети, не считаясь ни с мнением окружающих, ни с доводами рассудка. Сына Марья Ивановна любила тоже, но все равно не находила оправдания его поступкам. И вот теперь его страсть вылилась в беременность девушки. Теплова нервно думала о том, что Илья как будто инстинктивно чувствовал, что имеет право на Дашу и оттого шел напролом к своим желаниям. И Марья Ивановна прекрасно знала, что, едва приехав в усадьбу, он вновь побывал в комнате у девушки, ибо ей доложили, как он поутру вылезал из окна ее спальни. И она знала, что все усилия Владимира по устройству обручения Даши и Михайлова будут безуспешны, пока Даша будет нужна Илье.
Прошлой зимой Марья Ивановна надеялась, что страсть сына угаснет со временем. И что он позабудет свои чувства к Даше. Но этого не произошло. Мало того что он опять начал свои домогательства по отношению к девушке, так сейчас он затеял еще эту страшную дуэль с Михайловым. Теплова отчетливо понимала, что стреляться молодые люди задумали как раз из-за Даши. Марья Ивановна боялась это жуткой дуэли. И теперь к этому прибавилось трагичное известие о том, что Даша беременна, и Теплова знала, что отец ребенка именно Илья.
Долго стояла Марья Ивановна у кровати девушки, терзаясь и думая о том, что делать. Далее молчать было нельзя, поняла она. Она ушла из спальни Даши лишь за полночь, с твердым решением наконец разрубить этот ужасный душащий узел запретных страстей, который всех привел к краю пропасти.
Она узнала от слуг, что Владимир и Михайловы уже вернулись и еще час назад разошлись по своим комнатам. А Ильи так и не было. Марья Ивановна, устало вздыхая, направилась в комнату старшего сына. Войдя в спальню Ильи, она опустилась в кресло, стоящее напротив двери. Она долго смотрела на пылающий огонь единственной свечи, освещающий мрачноватую спальню, и тяжко вздыхала.
Глава XV. Русалка
Вернувшись около трех часов, Илья, едва войдя в свою спальню, тут же непонимающим взором уставился на Марью Ивановну, которая дремала в кресле в его комнате.
— Матушка? — удивлено воскликнул молодой человек.
Та вмиг очнулась и подняла уставшие глаза на сына.
— Ах, это ты, Илюша. Я ждала тебя.
— Ждали? Зачем? — спросил Теплов, пошатываясь на ногах, еще не до конца протрезвев от чрезмерно выпитого спиртного.
— Ты пил? — строго поинтересовалась Марья Ивановна. — Тебе стреляться с Иваном Федоровичем. А ты вместо того, чтобы отдыхать, шатаешься невесть где и пьешь?
— Если вы намерены меня воспитывать, матушка, то уже поздно, — произнес устало Илья и стянул с себя грязный камзол.
— Никогда не поздно, — начала Теплова.
— Матушка, у меня всего час времени, чтобы переодеться и прибыть вовремя на стрельбище.
— Не думаю, что тебе стоит туда идти.
— Только не вмешивайтесь в это, матушка, — уже недовольно вспылил Теплов, усевшись на кровать и стягивая с себя сапоги.
— Ты пьян, как ты будешь стрелять? — вымолвила невольно Марья Ивановна.
— Не беспокойтесь, матушка, даже пьяным я отменно стреляю. Десять из десяти. Так что Михайлов не уйдет от расправы.
— От расправы? — опешила Теплова. — И что ты привязался к Ивану Федоровичу?! Откажи ему от дома — и все. Не бери кровь на руки!
— Откажи?! — выпалил Илья нервно, стянув рубашку и вперив взор в мать. — А он как-нибудь тайком умыкнет Дарёну из дома да обвенчается с ней тайно. И что тогда? Лучше пристрелю его, как бешеного пса, и точка. Все равно не отвяжется от нее по-хорошему.
— Господи, Илья, какой же ты все-таки еще мальчишка, — вздохнула Марья Ивановна устало. — Я поговорить с тобой хотела.
— Разве это еще не все?
— Нет, — помотала головой Марья Ивановна, видя, как Илья, подойдя к кувшину с водой, начал умываться с мылом.
— Что же?
— Дашеньке вечером плохо было. Лекарь приезжал.
— Она заболела? — спросил обеспокоенно Илья и повернулся к матери.
— Сейчас уже все хорошо. Она спит, — ответила она. Теплов начал смывать мыльную пену со своего лица, шеи и подмышек. — Так вот я хотела тебе сказать, что твои шалости бесследно не прошли. Тяжела она. Лекарь сказал, пятый месяц уже.
Резко обернувшись к матери, Теплов едва не опрокинул кувшин, который стремительно поставил в таз.
— Даша тяжела?
— Да, — кивнула Марья Ивановна и встала. Отвернувшись от сына, она отошла к окну. — Так вот я думаю, что делать со всем этим.
Илья был уже около нее и воскликнул:
— Но если это действительно так, то я…
Марья Ивановна обернулась к нему и трагично вымолвила:
— Ты отец ребенка.
На лице Ильи вдруг расплылась глупая довольная улыбка, а его глаза загорелись.
— Вот это новость, матушка! Просто чудесная новость!
— Чему радуешься, глупый?! Она же не жена тебе! И ребенок незаконнорожденным родится. Что, если кто узнает? Позора не оберешься. Говорила я тебе, оставь девочку в покое, пока не поздно. Так нет, одного себя только слушаешь.
— А радуюсь я оттого, матушка, — хитро и довольно заметил Илья, взяв полотенце и вытираясь. — Что этот хлыщ Михайлов позеленеет от злости, узнав об этом, и уж более не станет зариться на мою Дарёну. Да и у нее спеси поубавится. Теперь она от меня уж точно никуда не денется и более ни на кого заглядываться не будет.
— Господи, да что ты говоришь?! Послушай себя со стороны. Ты рехнулся, что ли? Она перед всеми твоя сестра, и это ненормально, что она носит твоего ребенка! Ты знаешь, что вам никогда не обвенчаться!
— И что ж? Я люблю ее и так, и наплевать, что невенчанные мы!
— А за детей не боишься?
— Вы на кровосмешение, намекаете, матушка? — помрачнев, уточнил Илья.
— Вот именно.
Теплов поджал губы и задумался. Да, действительно, в первый момент его охватило счастье, потому что в чреве Даши живет его плоть и кровь. Но после слов матери молодой человек уже более реально начал осмысливать все происходящее. Илья устало упал в кресло и, стиснув ладонями виски, трагично произнес:
— Поймите, матушка, нужна она мне. Люблю я ее. До дрожи, до судорог, до безумия. Я ведь венчаться ей тайно предлагал еще в феврале. И уехать за границу, ибо там никто бы не узнал, что мы брат и сестра. И жили бы там счастливо.
