— Ты прости меня, милая. Я наговорил тебе невесть что в прошлый раз. Но это оттого, что я обожаю тебя без ума.
— Не надо, прошу вас! — вымолвила она. — Это рвет мне сердце.
— Отчего же? — опешил он. Не выпуская Дашу из своих объятий, он заглянул с лаской в ее яркие глаза. — Я искал тебя. И вижу, что не зря. Если бы чуть позже пришел, страшно даже предположить, чтобы случилась бы.
— Все равно мне нету жизни, — промямлила она так печально, что Илья судорожно сглотнул, чувствуя свою вину за все, что произошло.
— Не говорит так, горлинка моя. Виноват я перед тобой. Сильно виноват. Я ведь все понимаю. Но ты непременно должна простить меня. Конечно, не сразу, но непременно. Ты вот послушай, что я скажу тебе теперь. Этой ночью матушка моя поведала мне одну тайну. Такую жуткую и прекрасную, что и поверить трудно. Зачала она меня еще до замужества по любви от военного одного, а не от Григория Николаевича, которого я всегда считал отцом своим. Оттого я не твой брат, понимаешь, сердечко мое? — он взял ее за плечи, вперившись в ее чудные синие глаза страстным взором, и добавил: — Ты мне не сестра! Ты понимаешь?
— Боже, да что вы говорите? — вскричала она, пытаясь осознать все, что срывающимся нервным голосом поведал ей Илья. Он сильнее склонился к ее личику и проникновенно произнес:
— Все, что сказал тебе, правда. Не сестра ты мне. Если не веришь, матушка тебе подробно обо всем расскажет. Оттого говорю тебе сейчас, что люблю я тебя как невесту свою. Ведь и ты неравнодушна ко мне, признайся. И только потому, что я твой брат, гнала меня? А теперь еще и малыш связывает нас, горлинка моя.
— В это невозможно поверить…
— А ты поверь! Поверь! Как я поверил! — выпалил Теплов, и его взор загорелся. Замирая от счастья, Илья властно заявил: — Ты понимаешь, что мы можем обвенчаться. И нет тому запрета ни людского, ни на небе!
— Боже, — пролепетала ошарашенно Даша, чувствуя, что ее теперь ждет какая-то нереальная, безумно счастливая судьба. Теплов, обхватив ее стан сильными руками, устремил взор на любимое лицо и с горячностью твердо вымолвил:
— Выходи за меня, Дарёна. Нету у тебя другого пути, милая, кроме как под венец со мной!
— Я, — Даша затрепетала, счастливо понимая, что у нее есть шанс стать женой человека, которого она истинно и горячо любила.
— Люблю я тебя. И все равно никому не отдам, — уже вызывающе заметил Илья, и его страстный взгляд потемнел. — Тем более сейчас, когда знаю, что неродные мы.
— Я думаю, для ребёночка будет лучше, если мы поженимся…
— Вот и славно, Дашенька…
Молодой человек впился поцелуем в ее губы и лишь через некоторое время оторвался от ее сладкого рта. Не выпуская девушку из объятий, он устремил в ее прекрасные синие глаза свой темный, поглощающий взор и глухо спросил:
— Ты согласилась только ради малыша? Или все же я хоть немного нравлюсь тебе?
Даша смутилась и тихо прошептала:
— Как я не хотела этого, но все же так случилась. Люблю я тебя, Илюша, всем сердцем…
— Сердечко мое, — пролепетал он в ответ, не спуская взволнованного взора с ее лица и ощущая, будто с его души свалился тяжелый камень, который терзал душу. Древнее пророчество исполнилось. И Илья ощутил, что после слов девушки его любовь к Даше преобразилась и стала светлой и радостной, наполняя счастьем все его существо. Он вдруг задумался и произнес: — А ты носишь мой подарок, синий кулон?
Даша молча просунула в небольшой вырез платья руку и вытащила древний амулет, что висел у нее на шее. В этот мгновение молодые люди увидели, как камень странно переливается всеми цветами радуги. Илья и Даша потрясенно смотрели на кулон, не понимая, что происходит. И только через несколько мгновений камень приял свой обычный насыщенный синий цвет. Не в силах более молчать, Илья невольно вымолвил:
— Ты знаешь, милая, я ведь действительно поверил в колдовство камня тогда. А потом думал, что старик наврал. Но все оказалось иначе. И теперь я вижу, что это действительно волшебный старинный амулет… и сила его велика…. Ибо ты со мной, горлинка моя… и любишь меня… и более ничто не может разлучить нас…
Даша ничего не поняла из слов Ильи. В следующий миг он вновь завладел ее губами, а она, обвив его шею руками, приникла к молодому человеку всем телом, отвечая на страстный порыв и думая только о том, что тот венок, брошенный ею в реку, действительно исполнил ее желание, даровав в мужья человека, которого она истинно любила теперь…
В тот же вечер Теплов верхом, загоняя своего жеребца, направился в Петербург. Михайловы под давлением Марьи Ивановны были вынуждены покинуть усадьбу, а Владимир, разочарованный и недовольный, тоже уехал из поместья, не зная всей правды.
Уже через девять дней Илья вернулся в загородное имение, счастливый и трепещущий. Все, что он задумывал, у него получилось. Метрика о рождении Даши была уничтожена, а вместо нее были выправлены другие документы о том, что девушка является сиротой, которую когда-то давно при рождении удочерили Тепловы. По Петербургу были пущены слухи о том, что Даша, хоть и приемная дочь Сергея и Екатерины Тепловых, все же является законной наследницей всего их имущества, ибо Ильей были выправлены нужные бумаги. Так же было объявлено, что Дарья не является родной по крови сестрой Ильи Григорьевича.
Марья Ивановна, ликующая оттого, что все так хорошо разрешилось, искренне и с радостью благословила союз молодых людей. Уже спустя два дня было объявлено о помолвке молодых. Еще через месяц в столице состоялась помпезная свадьба Ильи и Даши, на которой присутствовали представители почти всех дворянских родов Петербурга. А старинный амулет с синей шпинелью, который сыграл в судьбе героев немаловажную роль, стал семейный оберегом и начал передаваться как благословление на удачный союз всем будущим девицам рода Тепловых…
Арина Теплова
Птичка
Пролог. Опасное задание
Акватория Черного моря, близ берегов Абхазии,
1827 год, 3 мая
Русский военный бриг “Меркурий” совершил искусный маневр и оказался на траверзе у быстроходной бригантины, всего в сотне метров. Двухмачтовая бригантина с грязными белыми парусами, без опознавательных знаков, прибавила ходу и вновь вознамерилась оторваться от русского военного судна. Однако уже через четверть часа корма ”Меркурия” оказалась перед носом верткой легкой бригантины, закрывая ей путь.
– На бригантине! Определите свою принадлежность, и под каким флагом идете?! – раздался в рупор громкий голос капитана Стройникова, что стоял на верхней палубе русского корабля.
Через пару минут после напряженного молчания, в ответ с бригантины раздался сильный пушечный залп. И в сторону “Меркурия” полетели смертоносные чугунные ядра, которые разрезали водную гладь рядом с русским кораблем, не задев его.
Военный бриг ”Меркурий” в течение нескольких лет нес свою нелегкую службу в Черном море. Его стратегической задачей было крейсировать у берегов Абхазии, и уничтожать браконьерские суда, которые нарушали водную границу с Российской империей, снабжая Османскую империю, оружием и боеприпасами.
Дмитрий Скарятин, который находился на палубе левого борта русского военного брига, чуть прищурился, внимательно проследив за последним ядром противника, которое задело правый борт “Меркурия”, сильно поцарапав деревянную обшивку корабля. Молодой человек хмуро усмехнулся и повернулся к мичману Притупову, стоящему рядом с ним.
– Кто бы сомневался в их ответе, – заметил Дмитрий и механически отряхнул рукой соленые брызги со своего военного кителя. Когда дым рассеялся, Скарятин отметил, что матросы начали проворно и умело заделывать брешь в правом борту корабля.
– Лево руля! – раздался быстрый приказ капитана Стройникова. И штурман Прокофьев, который был у штурвала, ловко повернул корабль по приказу. – Полный вперед. Готовься к абордажной атаке!
