Итак, в седьмом часу вечера, русский бриг, получивший двадцать две пробоины в корпусе, сто тридцать пробоин в парусах, имевший пробоины во всех гребных лодках, сто сорок восемь повреждений в такелаже, все еще был на ходу. Казарский после краткой благодарности команде, велел держать путь в Севастополь. Потеряв десять человек убитыми и ранеными, из ста пятнадцати человек команды, “Меркурий” собственным ходом, около пяти часов пополудни следующего дня присоединился к Черноморскому флоту у берегов России…
Победа маленького русского брига в бою с двумя линейными мощными кораблями казалась настолько фантастической, что подвиг “Меркурия” вызвал широкую огласку. Император Николай I представил к наградам всех офицеров во главе с Казарским и собственноручно вручил им ордена Святого Георгия и Святого Владимира. Все офицеры были произведены в следующие чины. А так же получили право добавить на свои родовые гербы, изображение тульского пистолета, выстрелом которого предполагалось взорвать бриг в случае опасности.
В начале сентября 1829 года был подписан Андриапольский мир и Русско-турецкая война, наконец, завершилась. Проливы Босфор и Дарданеллы стали свободными для торговли, как для русских, так и для других иностранных судов.
В декабре 1829 года Скарятин, как и остальные офицеры с ”Меркурия”, прибыли в Санкт – Петербург для награждения. Государь лично вручил Дмитрию орден Владимира IV степени с бантом и чин капитан-лейтенанта. Прямо из Георгиевского зала Зимнего дворца, Дмитрий около четырех часов пополудни направился к южной границе Санкт – Петербурга. Верхом, в простой одежде, он стремительно покинул столицу, а затем и рубежи России, направляясь в сторону туманной Англии.
Англия, графство Йоркшир, 1830 год, Февраль
– Ты приехал раньше срока! – раздался загробный голос монаха в черном одеянии, что сидел на каменном троне. Он говорил на английском языке.
– Я намерен оставить служение ордену, – твердо произнес Дмитрий, так же на английском, обводя настороженным взглядом круглую залу, где кроме учителя и него находились еще несколько монахов в черных рясах и капюшонах.
– Ты один из лучших, – заметил глухо монах – учитель.
– Мои жизненные принципы изменились. Безрассудство и опасные миссии более не прельщают меня.
– Я чувствую, что твоя вера в наше дело поколебалась.
– Да это так, – твердо произнес Скарятин. – Я понял, что жизнь коротка. И я намерен прожить ее иначе, чем жил последние десять лет. Вот перстень, я возвращаю его.
Дмитрий сделал несколько шагов к каменному трону и, сняв перстень с благородным опалом с руки, протянул его монаху. Едва взгляд монаха коснулся драгоценности, как он резко скинул капюшон с лысой головы и Дмитрий увидел его страшное морщинистое лицо с белесыми глазами.
– Камень черный! – воскликнул монах. – Он мог изменить свой цвет только в одном случае… – он на миг замолчал, и вперился угрожающим и пронзительным взглядом в молодого человека. – Ты встретился со светловолосым воином! Это так?
– Да, – произнес Скарятин одними пересохшими губам, ощущая, что от поглощающего загробного взгляда учителя весь похолодел.
– Вот ответ! Вот отчего ты поколебался! Только светловолосый воин мог сломить твой дух и твою преданность нам!
Дмитрий молчал и словно под гипнозом смотрел на сухое изможденное лицо старика. Он ощущал, что его пробирает ледяной озноб и страх, которых он раньше никогда не испытывал. Старик откинулся и, чуть прищурив глаза, скрипучим голосом произнес:
– Благородный опал более не подвластен нам. После встречи с воином, он потерял свои темные магические силы… Можешь оставить его себе… Однако еще есть шанс… Ты можешь вновь вернуться к нам, если сейчас поклянешься, что отречешься от всего земного, и будешь служить нам до конца жизни. Мы совершим над тобой обряд крови, и ты дашь обед безбрачия. И тогда, ты станешь еще сильнее. Мы дадим тебе новый амулет, и ты станешь еще могущественнее и неуязвимее. Лишь дай согласие сейчас вновь служить нам.
– Нет! – твердо ни минуты не колеблясь, произнес Скарятин, и на его лбу от напряжения выступила испарина. Однако он твердо выдержал убийственный взгляд старика. – Да, волею судьбы, я встретил светловолосого воина. Эта женщина, которая спасла мне жизнь. Я люблю ее…
– Любовь, что это? – усмехнулся безразлично старик. – Вы жалкие людишки даже не понимаете, что есть нечто высшее, нежели эта ваша любовь. Служение нашему повелителю – вот истинное предназначение этой жизни!
– Я не желаю более служить Вам! – произнес громко жестко Скарятин, почти перебив учителя.
Старик вновь окинул страшным взглядом молодого человека, что стоял перед ним, понимая, что его просто так теперь не поколебать.
– Я вижу, что ты слаб, как и все люди, раз не смог противостоять какой-то женщине, – проскрежетал загробным голосом старик. – Мне казалось, что ты один из избранных. Но теперь, я вижу, что это не так. Ты бесстрашно и преданно служил нам более девяти лет. Оттого я сохраню тебе жизнь теперь…
После этих слов Дмитрий замер, однако ни жестом, ни словом не выдал своего страха, который охватил его. Направляясь в это мрачное место, он отчетливо предполагал, что возможно не выйдет живым отсюда. Но Скарятин знал, что все равно должен сам перед учителем отказаться от служения и получить его разрешение. В противном случае его все равно бы нашли и казнили за то, что он самовольно принял решение оставить служение.
– Убирайся! – добавил уже раздраженно старик. – Но дай клятву. Что никогда, ни при каких обстоятельствах, ты не откроешь тайну братства не посвященным. Если это случится, ты знаешь, что тебя ждет…
– Клянусь, – без колебаний ответил Скарятин, отчетливо понимая, что лишь одно неверное слово и братья ордена его найдут, где бы он ни был, и казнят.
Старик сделал жест, рукой указывая на выход. Дмитрий, последний раз обвел мрачным взглядом полутемную сырую залу, и быстро покинул ее, выйдя в боковые каменные двери. Ледяной озноб, который сковывал его тело, не давал расслабиться ему до тех пор, пока он не вышел на воздух.
Едва он оказался на поверхности земли, он облегченно вздохнул. Натянув перчатки, Скарятин оглянулся назад, проверяя, нет ли преследования. Но кругом было безлюдно. Его конь стоял в миле отсюда, и Дмитрию предстояло пройти этот путь пешком, преодолев небольшой пролесок. Луна уже поднялась на свое место на черном небосводе, и Скарятин прикинул, сколько сейчас может быть времени. Вдруг он заслышал за спиной странный шорох.
Резко обернувшись, Дмитрий, напрягся и решил, что его преследуют. Умелым движением он вытащил из-за пояса кортик, и вперился напряженным взглядом в каменное строение с ветхой дверью, что было в нескольких десятках метров от него. Он осознавал, что не даст им убить себя просто так.
– Я не причиню Вам вреда, – раздал тихий голос сбоку от него.
Резко обернувшись на голос, Скарятин увидел перед собой юношу в монашеской рясе. Окинув его взглядом и видя, что он один, Дмитрий глухо недовольно спросил:
– Чего тебе?
– Я был там, когда Вы говорили с учителем, – заметил монах-юноша, чуть приблизившись к Скарятину.
– Не подходи, – угрожающе процедил Дмитрий. Он прекрасно знал, обо всех каверзах, которые могли придумать братья ордена. Монах замер от него в трех шагах и заметил:
– Не каждый способен так говорить с учителем. Вы очень храбрый. Я видел Вас раньше. Вы всегда нравились мне…
– Не пойму что тебе надо? Говори яснее, – уже недовольно бросил Скарятин.
– Я брат десятой ступени, и я занимаюсь изучением старинных книг. Я лишь хотел сказать Вам, что этот опал, что сейчас черный, может вновь изменить цвет.
– Мне это уже не интересно, – отмахнулся Дмитрий, чуть опуская руку с кортиком.
– Но в старинной книге сказано, что старинный благородный опал, может быть и голубым.
– Голубым? – удивился Скарятин.
