Около девяти вечера гости разъехались. Проводив последний экипаж, Вера Кирилловна поднялась в дом и вошла в яркую парадную. Она тут же заметила Дмитрия и Демьяна, которые говорили напряженными голосами.
– К ней поднялась Дуняша, не беспокойтесь Дмитрий Петрович, – заметил Демьян. – Она поможет ей. Вот ключ от двери.
– Прекрасно. Скажи всем, чтобы одну Аглаю Михайловну из дому не выпускали, ты понял? – произнес мрачно Скарятин, когда мать приблизилась к нему.
– Что происходит Дмитрий? – спросила Вера Кирилловна. Дмитрий резко повернулся и попытался изобразить на своем лице улыбку.
– Вы о чем матушка?
– Что за странные приказы в моем доме? – не унималась мать.
– Это все, иди, – велел Дмитрий Демьяну, и тот быстро исчез во мраке коридора. Скарятин вновь улыбнулся матери. – Вам показалось матушка. Был трудный день идите, отдыхайте.
Он уже хотел направиться к лестнице, но Скарятина остановила его жестом.
– Димитрий! Я вижу что-то происходит между Вами. Вся эта скоропалительная свадьба, странное венчание, после которого она даже не позволила себя поцеловать. Я хочу знать, в чем дело?! Ты говорил, что Вы оба желаете этой свадьбы, и что Аглая любит тебя, так же как и ты ее. Лишь оттого я дала согласие на Ваше венчание! Ты же знаешь, что я не люблю эту девицу и лишь из-за тебя я согласилась! И что же? Я чувствую, что она совсем не рада этому браку! Я не слепая и прекрасно вижу, как она холодно раздраженно смотрит на тебя, Митя! Что ты творишь!
– Ну, Вы и фантазерка маман! – воскликнул, напряженно рассмеявшись, Дмитрий. – Через три дня мы с Глашей уедем, и все будет хорошо. Аглая любит меня, я уверен в этом. Лишь ее непомерная гордость мешает ей понять это. Вот увидите, что она будет счастлива со мной.
– Любит? – произнесла зловеще мать, внимательно посмотрев в голубые глаза сына. – Отчего же ты велел запирать двери и не выпускать ее одну?
На это заявление Скарятин поджал губы и промолчал. Обойдя мать, он быстрым шагом направился вверх по лестнице. Взлетев наверх, Дмитрий быстро вошел в свою спальню. Стараясь не думать о неприятных словах матери, которые задевали его за живое, он разделся и направился к горячей ванне. Спустя четверть часа, облачившись в чистую рубашку, брюки и домашние туфли, он провел пару раз щеткой по волнистым влажным волосам. Выйди из своей спальни он направился в заветную комнату, ключ от которой был у него в кармане. Он знал, что горничная Дуняша, которую он определил Аглае, должна помочь ей раздеться, а затем оставить ее, закрыв дверь.
Повернув ключ в замке, он распахнул дверь и вошел.
– Вы заперли меня словно гусыню?! – гневно бросила Аглая ему прямо с порога.
Глаша стояла у окна, так и не раздевшись в свадебном платье. Стройная фигурка в розовом платье, на фоне темного окна показалась ему невозможно притягательной. Тонкие руки ее в кружеве, высокая полная грудь, невозможно стройная талия и округлые линии ее бедер, вызывали в нем прилив желания. Он замер на пороге комнаты, прикрыв дверь рукой, как будто не решаясь приблизиться к своей заветной мечте, к которой стремился так долго. Более двух лет он не прикасался к этой светловолосой фее. Все это долгое время она была для него недосягаемым, но все же невозможно желанным существом. И теперь она была здесь рядом, и не просто рядом, а его женой, полностью в его власти. Сейчас у него был шанс вновь обладать Аглаей, полностью насладиться ее сладким телом и подчинить ее прелести своим желаниям.
Он проигнорировал ее выпад-вопрос, и начал медленно приближаться к ней. Видя, что Дмитрий настроен весьма решительно, Глаша попятилась к окну, оперевшись руками о подоконник.
– Не приближайтесь! – прошипела она.
– Мне будет приятно самому раздеть Вас, моя птичка, – проворковал он, делая еще несколько шагов к ней.
Аглая ощущала себя как в кошмарном сне. Она прекрасно видела, что Скарятин явно настроен на близость. На миг она вспомнила о том, что когда-то давно он любила его и была счастлива от его близости. Но только не сейчас. Теперь ее чувства к Дмитрию были совершенно противоположными. Своими действиями, поступками и словами он уже давно разрушил все ее светлые чувства по отношению к себе. Теперь предполагаемая близость с ним воспринималась Глашей как наказание или некое унижение. Словно после долгой борьбы она была вынуждена признать свое поражение перед этим человеком, для которого всегда была игрушкой.
Она выгнулась назад, когда он приблизился вплотную. Дмитрий поднял руку и его пальцы очень осторожно, как будто боясь причинить боль, прикоснулись к ее бледной щеке. Его взгляд напряженный, нежный и призывный пытался заворожить ее и подчинить себе. Но Аглая очень хорошо знала этот его взгляд. С тревогой и презрением смотря в его горящие глаза, она чуть отвернула голову не в силах выдержать это гнетущее напряжение.
Его рука спустилась ниже, лаская кончиками пальцев ее подбородок, затем шею. Давление его пальцев усилилось. И когда его ладонь спустилась к ее груди, и он с силой сжал ее выпуклость. Аглая дернулась, от него в бок. Но Скарятин мгновенно среагировал. Схватив сильными руками Глашу за талию, он притиснул молодую женщину к себе, и с неистовством впился в ее губы. Она начала вырваться, пытаясь отстраниться. Однако бороться с ним было бесполезно. Его руки жесткие и неумолимые, перемещались по ее стану, а губы преследовали ее лицо, шею и рот, даже когда она отворачивалась.
– Вы невыносимы! – воскликнула она в отчаянии, пытаясь отвернуться от его губ. – Неужели Вы не понимаете, что это должно происходить по любви!
Он на миг остановился, и тяжело дыша, удивленно посмотрел в ее темные сверкающие глаза.
– Что за глупость? – опешил он, а затем пораженно добавил. – Вы хотите сказать, что всегда делали это по любви?
– Конечно, – кивнула она, и пряди ее волос, которые выпали из ее прически, притянули его взгляд. – Я любила Николая, а до этого Вас.
Ласково проведя ладонью по ее щеке, и далее поласкав светлые пряди Дмитрий, как-то странно улыбнулся, и прошептал у ее губ:
– Мне, конечно, приято это слышать, но все же Вы не правы. Удовольствие, оно не всегда зависит от любви. И я докажу Вам это… – Вновь прижав ее к своему телу, он начал осыпать поцелуями ее шею и ушко. Глаша попыталась отстраниться от него, но его руки очень умело ласкали ее тело, и уже через какое-то время, Аглая ощутила нарастающее возбуждение. – Моя птичка, – прошептал он, у ее уха хрипло, целуя ее шейку. Его пальцы неумолимые нежные и сильные, умело ласкали ее спину и ягодицы, вызывая в ее теле дрожь. Осознав, что ей нравятся ласки этого ненавистного человека, Аглая испугалась. Она вдруг поймала себя на том, что перестала сопротивляться, и ее руки обвились вокруг его шеи. Она ощущала, то ее предательское тело хочет продолжения его ласк. Понимая, что надо, что-то немедленно предпринять, она решила пойти на хитрость. Спасительная идея ворвалась в мысли Аглаи. Она напряглась и как можно ласковее произнесла:
– Здесь слишком светло.
Дмитрий отстранился и его взгляд, затуманенный и горящий, пробежался по ее прелестному личику, как будто ища подтверждение искренности ее слов. Она заставила себя улыбнуться ему.
– Сейчас… – глухо прошептал он и, оторвавшись от нее, быстро отошел к подсвечникам.
Лишь несколько свечей он успел потушить, как услышал за спиной легкий шорох. Резко повернувшись, словно охотник за добычей, Дмитрий увидел, что Аглая уже в дверях. Он дернулся за ней, но ее светлое платье исчезло во мраке коридора.
Побледнев от досады и осознавая, что она обвела его вокруг пальца словно мальчишку, Скарятин, сжав зубы, сорвался вслед за ней. Вылетев в полутемный коридор, он отразил, что она уже у лестницы. Боясь, что слуги увидят, как жена пытается сбежать от него, словно от прокаженного, он крикнул в исступлении:
– Аглая!
На его голос Глаша затравленно обернулась и нечаянно наступила на длинный подол платья. В следующий миг, она оступилась и упала. Ее головка при падении с силой ударилась о мраморные перила лестницы.
