Уже через полчаса они были дома. Даже не дождавшись, когда Матвей направит дрожки на двор, Варенька спрыгнула с подножки у ворот и устремилась к дому почти бегом, путаясь в широкой грязной юбке. Арина еще не вернулась, а дети весело играли с куклами Машутки у печки. Девушка молча поспешила в свою комнату и, закрывшись на засов, начала нервно стягивать с себя платье. Едва закончив, она бросилась к кувшину с водой и стала яростно обтирать свое тело мокрой тряпкой, что лежала рядом с небольшим тазиком, стараясь смыть с кожи солоновато пряный запах.
Часть вторая. Ягодка
Не упрекай несправедливо,
Скажи всю правду ты отцу,
Тогда свободно и счастливо
С молитвой мы пойдем к венцу…
Русская народная песня
Глава I. Дурной сон
Едва Варя обмыла прохладной водой тело, как ощутила, что ей стало чуть легче. Оставив грязное платье на полу, она надела ночную сорочку и, спрятавшись под мягким одеялом, устало прикрыла веки. Горькие слезы вновь навернулись на ее глаза, а мысли никак не хотели оставлять картины ужасного соития, которое произошло часом ранее.
Она съежилась, свернувшись калачиком, от колючего нервного озноба, ей все казалось, что сильные дерзкие руки Твердышева до сих пор прикасаются к ее телу. До крови закусывая губы, она старалась выкинуть эти гадкие воспоминания из своих трагичных нервных дум, но не могла. Между ног у нее все еще саднило, а губы так и горели, растерзанные его жестоким ртом. Дикие мысли о том, что жизнь окончена и что она упала в черную гнилую яму, не давали ей забыться, и Варенька все плакала и плакала, заливая подушку слезами.
Уже в полудреме спустя какое-то время она отчетливо услышала строгий голос Матвея, который велел детям ложиться спать. Видимо, Арина все еще не вернулась. Наконец дом затих, и Варя вновь попыталась заснуть. Вдруг дверная ручка чуть дернулась, и этот звук явственно раздался в тихой комнате.
– Варвара Дмитриевна, вы спите? – тихий настойчивый баритон Матвея словно колоколом прозвенел у нее в ушах. Дверь снова дернулась, но железный засов выдержал его попытку войти. – Вы слышите меня, Варвара Дмитриевна?
Варя резко села на кровати, в испуге прижав к себе одеяло, и диким взглядом уставилась на запертую дверь. Она вмиг ощутила тот же страх, что и там, в глухом лесу, когда он, поймав ее, повалил на траву. До боли в руках она сжала пальцами одеяло. Варя не понимала, что Твердышеву надо от нее теперь, но про себя молилась только об одном – чтобы вернулась Арина. В этот трагичный болезненный миг Твердышев был последним человеком на свете, которого она хотела бы видеть. Дверь вновь дернулась, и Варя не на шутку испугалась, судорожно боясь того, что он сможет войти.
– Отоприте… Можем мы поговорить? – уже более настойчиво произнес Матвей через дверь.
Варя задрожала, ощущая ледяной озноб во всем теле, смертельно похолодев. Этот негодяй, после того что сделал, хочет с ней поговорить? Это было просто неслыханно! Не в силах больше выдерживать это напряжение и желая единственно одного, чтобы этот наглец наконец оставил ее в покое, она вскочила с кровати и, босиком подбежав к двери, нервно выпалила:
– Вы гнусный мерзавец, убирайтесь прочь! Я не желаю вас видеть!
– Варя… только поговорить, – настойчиво процедил Матвей, явно недовольный ее выпадом, и опять дверная ручка дернулась под его напором.
Задрожав, уже от негодования, она громко прошипела:
– Если вы не уйдете добром, я сегодня же расскажу обо всем Арине Афанасьевне, клянусь!
Выплеснув угрозу, она медленно осела у двери на пол и устало прикрыла глаза. Наверное, с минуту за дверью ничего не было слышно. Но спустя время она отчетливо различила его твердые удаляющиеся шаги. Облегченно вздохнув, Варя так и осталась сидеть на полу, вновь ощущая, что ее жизнь кончена. Обесчещенная мужиком, в этой глухомани, без средств, опозоренная, несчастная и нелюбимая, она не хотела более жить. Невыносимое унижение, которому подверг ее Твердышев, словно каленое железо, жгло ее существо. Вдруг она услышала негромкий голос Арины, который раздавался с первого этажа.
– Слава тебе Господи… – пролепетала устало Варенька и облегчено заплакала, благодаря судьбу за то, что наконец домой вернулся ее ангел-хранитель в лице Арины. Варя прекрасно понимала, что при жене Твердышев не осмелится сделать с ней что-нибудь гадкое. Ведь не зря же он увез ее в глухой лес сегодня.
Забывшись тяжелым сном уже почти под утро, Варя не слышала, что ночью к ним в дом приходили. Проснувшись поутру, она ощутила все то же гадкое нервное состояние, что и накануне. Стремительное болезненное решение пришло к ней само собой, и Варенька проворно вылезла из постели. Решив хоть как-то отвлечься, она наскоро умылась и, накинув на себя простую юбку и кофту, вышла из спальни. Зная, что в это время Твердышев уже на заводе, девушка быстро спустилась вниз. Арина хлопотала на кухне, а дети, видимо, играли во дворе, ибо их не было видно.
Едва заметив бледную девушку, Арина тут же спросила:
– Вам плохо спалось, Варвара Дмитриевна? Матвей сказал, что у вас вчера разболелась голова, и вы легли пораньше. Я не стала вас беспокоить.
От упоминания имени Твердышева Варя вся сжалась, словно услышала о чем-то невозможно гадком.
– Он на заводе? – еле выговорила Варенька, опасаясь вновь увидеть этого наглеца.
– Да. Он еще ночью ускакал. За ним Аким Михеич приезжал. Что-то случилось на заводе, с печью, что ли. Так он не возвращался еще, видать, что-то серьезное.
Варя облегченно вздохнула и произнесла:
– Арина Афанасьевна, мне надобно сегодня же уехать.
– Уехать?
– Я думала всю ночь, – болезненно сказала девушка и сглотнула комок в горле, на ее глазах вновь появились слезы. – Более я не могу оставаться здесь. Я хочу вернуться к отцу.
– Я знала, что вы скоро устанете от нашей жизни, – кивнула Арина. – Конечно же, вам непривычно такое простое обитание. Вы и так большая молодец, почти пять месяцев старались помочь вашему братцу и помогли. Служба-то на заводе при Матвее гораздо легче, чем на рудниках. Теперь можно вам и домой ехать, я думаю.
Варя промолчала и лишь медленно прикрыла глаза, ощущая, что ее горло вновь сковал горький комок. Она не могла рассказать доброй Арине обо всей той мерзости, которая произошла вчера. И что именно из-за этого не может более оставаться в их доме.
– Что-то вы очень бледны. Вы, часом, не заболели? – озабоченно спросила Арина, подходя к Варе.
– Нет, со мной все хорошо, – быстро вымолвила девушка и открыла глаза. – Только что-то тошнит немного, – соврала она. – Поеду в Петербург, к отцу, вновь вернусь к прежней жизни.
– Правильно, Варвара Дмитриевна, не для вас наша жизнь суровая. Я вот подумала, негоже вам на телеге ехать с кем попало. Подождите. Попрошу Матвея, может, он вас завтра отвезет на дрожках хоть до Кунгура, а там карету до Петербурга наймете.
Услышав предложение Арины, Варя ощутила, что ей вновь становится дурно. Вмиг представив себя наедине с Твердышевым в тех же самых дрожках, что и вчера, девушка почувствовала, что ее сердце болезненно сжалось. Она запаниковала лишь от одной этой мысли, и грудь ее сдавило. Варенька не успела ничего ответить, как перед ее глазами потемнело, и в следующее мгновение она упала на пол.
Несколько часов Варя не приходила в себя. Арина, не на шутку испугавшись обморока девушки, осторожно с помощью Маши подняла ее с пола и переложила на близлежащую лавку. А затем побежала за знахаркой. Только к обеду девушка пришла в себя и объяснила, что подобные приступы бывают у нее еще с детства. Знахарка велела ей полежать до вечера в постели. Варя была этому рада, чувствуя, что у нее совсем нет сил, а горло сковывает железный обруч от одной только мысли о вчерашнем. Печаль завладела девушкой, и она отказалась сначала от ужина, а на следующий день от завтрака.
