Уже стемнело, когда Твердышев оторвался от ее рта и, устало упав на спину, притянул обнаженную девушку к себе. Она уютно примостилась на его широком плече и вмиг заснула, тихо дыша во сне. Матвей же опьяненный, с диковатым взглядом долго смотрел на беленый высокий потолок амбара. Он думал о том, что наверняка самогон опьянил Вареньку, раз она так легко отдалась ему, да еще и страстно отвечала на все его порывы. Ласково перебирая ее густые черные локоны, мужчина с упоением и трепетом наслаждался их мягкостью и думал лишь о том, что в сейчас он истинно счастлив.
«Вот бы так всю жизнь прожить», – думал Матвей.
Чуть прикрыв глаза, он ощущал, что все последние тревоги и переживания улетели лишь от одной ее близости и покладистости. Спустя четверть часа, опомнившись, он осознал, что надо возвращаться домой. Осторожно высвободившись из объятий спящей девушки, Твердышев быстро натянул на себя одежду и направился к дому.
Дети сидели в полутемной гостиной и играли.
– Мать где? – строго спросил он у них.
– Она к тетке Лукерье гадать пошла.
– Вот еще удумала, глупая. Что за гадания? Не девка уже, а все в глупости верит. Сейчас пойду за ней домой приведу, ночь уж на дворе, – произнес по-доброму Матвей. – А вы спать ступайте.
Немного подождав и отметив, что дети затихли в своей спальне, Твердышев вернулся в амбар и, накинув на спящую Вареньку сверху кофточку и юбку, уже собирался подхватить ее на руки, как в этот момент она очнулась и, смотря на него затуманенным взором сквозь темноту, пролепетала:
– Василий, дорогой, это вы? Я так ждала вас…
Она вновь закрыла глаза и мирно уснула.
Услышав слова девушки, Твердышев остолбенел. Меньше всего в эту минуту, после того что случилось между ними ранее, он был готов услышать от Вари эту фразу. Значит, она ждала Василия и, несомненно, думала о нем. Видимо, он, Матвей, его страсть и порывы даже не отложились в ее памяти? Вмиг ожесточившись, он наклонился над Варенькой в жажде как следует проучить эту девицу, которая даже не помнила о нем. Он занес кулак над ее безмятежным спящим лицом, но тут же остановил себя железной волей. Чуть остыв и отдышавшись, спустя несколько минут он угрожающе произнес над ней жуткий приговор:
– Ваш ненаглядный Василий кровью будет харкать, Варвара Дмитриевна, уж я постараюсь…
Осторожно, чтобы не разбудить, он поднял спящую Вареньку на руки и отнес ее в дом, в ее в спальню, положив на мягкую постель. Она что-то промурлыкала во сне и, довольно потянувшись, словно кошка, вновь затихла. Повесив ее одежду на стул, он укрыл девушку одеялом и осторожно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Во дворе Матвей столкнулся с Ариной и нравоучительно заметил, что уже поздно. В ответ же на ее вопрос буркнул, что у него еще есть дела. Удостоверившись, что жена вошла в дом, и тем самым избавила его от обязанности искать ее, он, сплюнув на землю, зашагал по пустынной ночной улице в сторону церкви.
Глава VI. Душегуб
Уже через некоторое время он достиг дома Тоболевых. Справившись об уряднике у его матери, узнал, что Василий еще не возвращался с гуляния. Зная, что Тоболев совсем в другом месте, Твердышев ответил Степаниде Ивановне, что поговорит с ним завтра на заводе, про себя думая, что это к лучшему.
Он развернулся и сделал вид, что ушел. Но, перейдя на другую сторону улицы, Матвей отошел к пустынному соседнему дому и, скрытый от посторонних глаз, принялся ждать. Не прошло и полчаса, как он увидел верхом казака, который приближался к дому. Это был Василий. Тут же мысли Твердышева воскресили тот миг, когда он увидел Тоболева рядом с Варей на празднике, как казак осторожно держал ее за локоток. И именно он, Твердышев, услал казака с праздника туда, откуда тот только теперь возвращался.
Сейчас же темные мысли уже более часа кружили голову Матвея, едва Василий приблизился, Твердышев напрягся всем телом и вышел из своего укрытия. Встав на пути казака, он сделал непроницаемое лицо.
– Отчего ты не на заводе, Василий? – властно спросил Твердышев, изобразив удивление на своем лице, когда Тоболев поравнялся с ним.
– Вы, видимо, ошиблись, Матвей Гаврилович, – ответил бойко казак. – Весь караул в сборе. Я, как и думал, должен был завтра на вахту заступить.
– Ну, извини, – бросил мрачно Матвей, про себя отметив, что очень ловко в нужный момент спровадил Тоболева с глаз Вари и благодаря этому явно получил то, о чем мечтал уже давно.
– Поговорить мне с тобой надобно, – глухо произнес Матвей, – отойдем подальше, чтобы не слышали.
Тоболев послушно кивнул и последовал за Твердышевым верхом по пустынной улице. Через какое-то время Матвей спустился вниз к реке, где рос высокий камыш и вокруг не было ни души. Остановившись и оглядев с ног до головы Тоболева, который так и сидел верхом, Матвей приказал:
– Слазь!
Василий, удивленный его жестким властным тоном, проворно слез с коня. В следующий миг Матвей быстро приблизился к уряднику и со всего размаху кулаком ударил Василия в лицо. От неожиданности Тоболев упал на землю, схватившись за дребезжащий от удара подбородок
– Вы это что, Матвей Гаврилович?! – воскликнул, ничего не понимая, Тоболев, с опаской глядя на Матвея.
– Вставай! – прохрипел над ним Твердышев и вновь замахнулся.
Но теперь казак отразил удар и бойко вскочил на ноги. Однако следующий молниеносный удар Тоболев пропустил, и Матвей вновь ударил его в лицо. Опять осев на землю, Василий потряс головой, пытаясь восстановить зрение, которое помутнело. Ощутив соленый привкус крови на губах, Василий уже зло посмотрел на Твердышева, не понимая его поведения.
– Это тебе за шашни с Варварой Дмитриевной! – процедил Матвей, наклоняясь над казаком. – Вставай и дерись! Иначе забью тебя как скота!
– Из-за Варвары Дмитриевны? Но… – промямлил Василий.
– Я тебе покажу, как за моими девками ухлестывать!
– Ваша девка? – вконец опешил Тоболев.
– Не твоего ума дело. Вставай, сказал! Оглох что ли?! – не унимался Твердышев, уже окончательно рассвирепев.
Василий встал и, уклонившись от кулака Матвея, сам нанес ему удар в живот. Тот лишь поморщился и вновь бросился на казака.
Как ни пытался Тоболев оказать сопротивление, но Твердышев был гораздо сильнее и выносливее его. Уже через четверть часа он изувечил казака так, что тот не мог стоять на ногах, а, приподнявшись на четвереньках, лишь харкал кровью. Нанеся еще пару сильных ударов, от которых Василий потерял сознание, Матвей удовлетворенно выпрямился и посмотрел на изувеченного окровавленного урядника.
Чуть остыв, Матвей отчетливо оценил, что Василий явно выживет. Но он не хотел, чтобы Тоболев выжил. Зло оскалившись на поверженного соперника, Твердышев размышлял, что же делать дальше. Недолго думая, он подтащил бессознательное тело Тоболева к реке и столкнул в воду, надеясь на то, что Василий просто утонет, ибо сил бороться с бурной рекой у него не было. Течение тут же подхватило длинное тело Василия, и Твердышев, тяжело вздохнув, сплюнул на землю. Вдруг он заметил, что все его руки и рукава в крови. Вмиг стянув с себя камзол, он быстро вырыл руками ямку в земле и закопал окровавленную вещь. Затем склонился к реке и начал с остервенением отмывать руки, залитые кровью Тоболева.
По чистой случайности тело Василия запуталось в прибрежных камышах, и широкая река не унесла его дальше. Еще в воде бурное течение перевернуло недвижимое тело урядника на спину, тем самым оставив его лицо на поверхности воды. Так в мутной реке без сознания он пролежал почти до утра. Лишь часа в четыре на рассвете, придя в себя и чувствуя, что все его тело словно одна сплошная рана, Василий протяжно застонал, испугав одного из рыбаков, что шли по берегу.
Около двух часов ночи Твердышев вернулся домой и устало лег рядом с Ариной. Он долго лежал с отрытыми глазами, но заснуть не мог. Черное удовлетворение оттого, что покончил с ненавистным Василием, и сладкие упоительные воспоминания о прелестном теле Вареньки, а особенно думы о ее страстных ласках не давали ему покоя. Эти сладостные думы и дикое чувство вины, что из-за нее он час назад убил человека, бередили его существо, и в какой-то момент, не выдержав нервного напряжения, Матвей встал и, вновь одевшись, вышел на двор.
