– Что вам здесь надобно? – выдохнула девушка упавшим голосом, выпустив из рук мокрую одежду. В неярком свете лучины Варенька хорошо видела его рельефный упругий торс, покрытый небольшой темной порослью, и сильные натруженные руки. В его глазах горел темный огонь, и Варенька судорожно задрожала. Проигнорировав ее вопрос, мужчина начал медленно приближаться. Развернувшись, она попятилась в бок и нервно выпалила: – Не надо! Не смейте!
Он не ответил на ее возглас и в следующий миг кинулся на девушку, притиснув ее влажное тело к себе.
– Перестань кобениться, сама ведь хочешь… – прохрипел Твердышев над ней, опаляя ее ушко горячим дыханием.
Варя в исступлении начала вырываться из мощного кольца его рук и с ожесточением впилась зубами в его руку, которая обхватила ее плечи. Матвей выругался, и ей удалось вырваться из его объятий. Она отчетливо увидела кровь на его руке, там, где укусила. Бросившись к печке, она схватила чугунный ковш. Он уже был рядом. Варенька в отчаянии с размаху ударила ковшом по руке, которую он уже протянул к ней, чтобы схватить. Твердышев взвыл от боли и матерно выругался. Увидев в его глазах злость и желание, она попятилась к двери. Заметив, что он вновь готов к прыжку, она пригрозила:
– Я снова ударю, не подходите!
– Думаешь, это остановит меня? – глухо произнес Матвей и вновь кинулся на нее, схватив девушку в объятья.
Она начала без разбора бить его тяжелым ковшом, несколько раз попав этому охальнику даже по лицу. Уже через миг она оказалась свободна. Кинув ковш, Варя ринулась к двери, слыша за спиной его стоны и проклятья. Вылетев в предбанник, она схватила первое, что попалось ей под руку, старый тулуп, и, еле прикрывшись им, вылетела из бани.
Вихрем, промчавшись по двору, даже не ощущая, как холодный воздух леденит кожу, девушка бегом метнулась к дому. Едва она влетела в кухню, как наткнулась на Арину. Оценив, что девушка боса, обнажена, на ней лишь тулуп, и она нервно дышит, Арина нахмурилась.
– Случилось что, Варвара Дмитриевна? – спросила тихо Арина, всматриваясь в лицо Вари. Девушка, не выдержав напряжения от того, что произошло сейчас в бане, закрыла лицо руками и расплакалась. Твердышева тут же отложила вязание и приблизилась к ней. – Что с вами? Не плачьте.
Варя всхлипнула и, подняв на женщину лицо, несчастно пролепетала:
– Арина, я правда не хотела… он… он… – она вновь закрыла лицо руками не в силах произнести до конца гнусную фразу, которая вертелась у нее на языке. Арина схватила ее за плечи и сильно тряхнула.
– Матвей? – прохрипела Твердышева.
– Да, он был в бане. Насилу сбежала от него.
– Вот паскудник, – глухо выплюнула Арина, вмиг догадавшись, что произошло. Горестно смотря в нервное лицо девушки, она добавила: – Вы же обещали…
Горестно всхлипнув, Варя схватила руки Ариной в свои и срывающимся от рыданий голосом простонала:
– Простите меня, Арина Афанасьевна, я не хотела. Я пыталась остановить его, но он… пришлось его даже ковшом бить!
Окончание фразы потонуло в рыданиях девушки. И сердце Арины чуть смягчилось. Она тяжко выдохнула и тихо велела:
– Идите спать…
Матвей стоял на улице и долго курил трубку. Мрачные навязчивые думы, окрашенные сладострастием, терзали его. Он не понимал своих поступков, которые явно происходили спонтанно, неосознанно и были неподвластны контролю его разума. Он ощущал, что последнее время делает все не так, не по совести, совершенно позабыв о порядочности и чести.
Весь последний месяц он творил всякие непотребства и лишь после осознавал, что делает нечто отвратительное и мерзкое. В эту минуту он искренне осуждал себя за то, что тогда незаслуженно подверг наказанию Алексея, прекрасно понимая, что это за то, что Варя любит его. А три дня назад едва не убил Василия. А вчера холодно оттолкнул Арину, когда она попыталась прижаться к нему в постели. Сегодня же он, словно одержимый, вновь накинулся на Варю в бане, забыв про всякий стыд и ощущая лишь болезненную потребность в обладании этой неприступной прелестницей.
«Неужели это и есть любовь?» – мрачно размышлял Матвей, думая о том, что еще в тот раз, когда снасильничал над Варей в темном лесу, почти потерял рассудок от осознания того, что она любит другого.
– Любовь… – он матерно выругался, решив, что это чувство совершенно гнусное, черное и безумное, раз из-за него он творил все эти бесчинства.
Спустя некоторое время он наконец заставил себя зайти в дом. Однако, едва вошел в гостиную, наткнулся на Арину, которая стояла в темном помещении и как-то печально несчастно смотрела на него в упор. Матвея сразу же накрыло дикое чувство стыда и ненависти к себе.
– У тебя сердце-то есть, паскудник? – глухо спросила Арина, не спуская с него укоряющего взгляда.
Матвей понял, что она знает, что произошло полчаса назад в бане, и, поджав губы, сжал кулак. Он осознал, что должен покаяться перед женой, даже упасть на колени и пообещать, что больше не будет прикасаться к Варе, но не мог. Он отчетливо понимал, что это будет очередная ложь, ибо едва девушка оказывалась в поле зрения, его разум замолкал, а его существо само неосознанно тянулись к ее стройному стану.
– Отвяжись… – прохрипел он и, обойдя жену, стараясь не смотреть ей в лицо, прошествовал в спальню.
Арина долго сидела в темноте, и горькие слезы катились по ее щекам. В какой-то момент она взвилась и, схватив платок, устремилась прочь из дома. Вернулась она под утро, мертвенно бледная и синяя. Едва переставляя от боли ноги, она упала прямо посреди гостиной и потеряла сознание.
Наутро, первым встав с постели, Твердышев наткнулся на бессознательное тело жены. Испуганно подняв ее на руки и окликая по имени, Матвей перенес ее в спальню. Увидев, что низ платья Арины в крови, а она никак не приходит в себя, он не на шутку испугался. Разбудив, Варю и детей, чтобы присмотрели пока за Ариной, стремглав запряг жеребца и ускакал за лекарем в город.
Варя, выпроводив из спальни детей, начала сама осматривать женщину. Стащив с нее юбку, которая была вся в крови, девушка испуганно уставилась на полные ноги Арины, по которым стекала свежая кровь из промежности женщины. Дикая мысль о том, что Твердышева убила нерожденного ребенка, промелькнула в ее голове, и Варенька застонала от ужаса. Она быстро принесла теплой воды и начала осторожно обмывать ноги несчастной. Тут Арина пришла в себя и открыла глаза.
– Что вы с собой сделали, Арина Афанасьевна? – пролепетала Варя, всхлипывая над Твердышевой и осторожно обмывая ее ноги.
– Не нужен мне его ребенок, раз не любит меня больше… – прохрипела Арина и застонала от боли.
– Матвей Гаврилович за лекарем уже уехал, – заметила Варя, унеся грязную воду и вернувшись с чистой. – Он вылечит вас обязательно.
– Зачем? – выдохнула устало женщина. – Лучше уж сдохнуть, чем так маяться. Все равно без него мне жизни нету.
– Не говорите так! – опешила Варя, по ее лицу текли горькие слезы. – Детки у вас малые, как же вы так можете? Из-за мужика так мучить себя! – в запале шмыгая носом, произнесла девушка. – Недостоин он вас, Арина Афанасьевна, этот нечестивец! Никак не достоин!
Лекаря Твердышев привез через час. Иван Петрович, осмотрев больную, уже спустя полчаса вышел в гостиную, где находились Матвей, Варя и дети, и, пройдясь по всем домочадцем печальным взглядом, объяснил:
– Крови много она потеряла, боюсь самого худшего.
– Иван Петрович, неужели… – пролепетала Варя, осев на скамью и сжимая до боли кисти рук.
– Что мог, я сделал, но она очень слаба. Молитесь.
Когда Матвей проводил лекаря до его экипажа и вернулся в гостиную, Варя была одна. Голоса детей слышались из соседней спальни. Она тихо сидела на стуле у камина и неотрывно смотрела на догорающие угля. Матвей устало облокотился о косяк двери и сказал:
– Странно, но у Ариши никогда не было выкидышей. Почему теперь это случилось?
Он как бы говорил сам себе и смотрел перед собой невидящим взором. Варя же, заслышав его слова, вмиг обернулась и мрачно процедила:
