– Батюшка, как вы оказались здесь? – и запальчиво добавила: – Этот мерзавец держит меня взаперти и…
– И верно сделал! – перебил ее Андреевский, отстраняя дочь от себя и удерживая Варю на вытянутых руках. – Если бы не его люди, неизвестно, что бы сейчас было!
– Как это?
– А так! Я присяду, золотце, – заметил он, отойдя от нее и усаживаясь на ближайший стул. – А то в этом проклятом седле две недели без продыху. Нога дико болит.
В этот момент в комнату быстро вошел Осокин-Твердышев, и Андреевский обратил на него взор.
– Вы уже прибыли? – прямо с порога заявил Матей и мрачно добавил: – Я рад, что вы добрались целым.
– Почти целым, мой друг, – усмехнулся в ответ Дмитрий Григорьевич. – Меня подстрелили, словно воробья на ветке. Эти люди вообще не имеют чести и жалости. Хорошо хоть, пуля навылет прошла. За дорогу практически все зажило. Да и потрепали меня на славу.
– Вы же знали об их жестокости, когда вступали в их ряды, – отозвался Матвей, проходя в комнату.
– Знал, но думал, что моей шкуры их бесчинства не коснутся. Но видите, теперь моя нога изранена, а я как будто побывал в камере пыток. Только благодаря вашему человеку мне удалось сбежать от этих демонов. Я премного благодарен вам за свое спасение.
– Я рад, – кивнул Матвей. – За лекарем уже послали. Он осмотрит вас, Дмитрий Григорьевич.
– Батюшка, что происходит?! – не выдержала Варя, нервно смотря то на отца, то на мужчину, который внушал ей одновременно смесь неприязни и любовной агонии.
– О прости, Варенька, ты что же, ничего так и не знаешь? Уважаемый Матвей Гаврилович так и не рассказал тебе ничего?
– Чего? – нахмурилась она.
– Я подумал, что лучше вы сами, Дмитрий Григорьевич, все объясните своей дочери. Она, к моему сожалению, ненавидит меня, и оттого мои слова могут восприниматься ею превратно, только поэтому я умолчал обо всем.
– О да, я понял. Извините ее, если она была несдержанна, – успокоил его Андреевский.
– Весьма несдержанна, – согласился Матвей обиженно, как будто жалуясь на поведение Вари ее отцу.
– Батюшка, я требую немедленно мне все рассказать! Иначе я сойду с ума! Сколько можно этих недомолвок и тайн?! Последние три недели я пребываю в постоянной истерике.
– И зря, Варенька. Теперь уже все позади, надеюсь на то, – ответил, вздохнув, ее отец.
– Думаю, позади, – уверенно подтвердил Матвей. – Из тех, кто посмел сунуться в нашу губернию, трое убиты, одного мои люди намеренно оставили в живых, чтобы он доложил своим хозяевам, что добычу не так просто взять. Надеюсь, более они не сунутся сюда и отступятся от своих кровожадных планов.
– Я тоже на это уповаю, – кивнул Андреевский. – К тому же, я думаю, скоро мы уедем отсюда с Варенькой и Гришей, и все будет позади.
На это Матвей лишь промолчал и, как-то тяжко вздохнув, тихо вымолвил:
– Не буду вам мешать. Позже вам покажут комнату, Дмитрий Григорьевич. Приедет лекарь, слуга позовет вас. А теперь оставляю вас.
– О, премного благодарен вам, Матвей Гаврилович. Я ваш должник.
Матвей поклонился одной головой и уже повернулся к двери, чтобы выйти, но Андреевский окликнул его:
– Матвей Гаврилович, постойте!
– Да? – тот обернулся.
– Не держите на меня зла, – произнес Андреевский покаянно. – Я очень виноват перед вами и понимаю, что вы вправе ненавидеть меня и мстить. Но вы поступили как благородный и добросердечный человек. Ваша помощь неоценима. Потому прошу у вас прощения за все то зло, что причинил вам.
– Я простил вас, Дмитрий Григорьевич.
– Благодарю вас еще раз.
– Ваша дочь мне слишком дорога, и мой сын, – мужчина запнулся и тут же на миг замолк, пронзительно взглянув на Варю, понимая, что зря сказал это. – Только от этого…
– Да, я все понимаю, – кивнул Андреевский.
И только в этот момент Варю осенило.
– ПапА ты был в сговоре с этим человеком? – воскликнула она, переводя пораженный взор с одного мужчины на другого.
– Нет, моя канареечка, – ответил Дмитрий Григорьевич.
– Но как же?
– Я тебе всю объясню. Видишь ли, господин Осокин нас спас, выдернул из лап смерти в самом прямом смысле.
– Смерти? – пролепетала она и указала красноречивым взглядом на Матвея. – Этот человек похитил нас с сыном по твоей указке?
– Нет. Он лишь помог. Прошу, расскажите ей все, Матвей Гаврилович.
– Если Варвара Дмитриевна хочет услышать.
– Да говорите уже! – вскричала она, сплеснув руками. Она тут же осеклась, понимая, что уже достаточно истерик, потому тихо просяще сказала: – Матвей Гаврилович, прошу, говорите.
Услышав ее просьбу и видя ее горящий взор, направленный на него, Матвей прищурился и сказал:
– История кратка. Не буду скрывать, что последний год я следил за вашей жизнью, Варвара Дмитриевна, – увидев ехидную гримаску на ее красивом лице, он добавил: – И не думайте, что из-за вас. Вас я давно вычеркнул из своего сердца, раз вы не хотите любить меня, что ж, пусть так. Но мой сын. Я должен быть уверен, что с ним все хорошо. Оттого нанял определенных людей, которые сообщали мне обо всём, что происходит в доме вашего отца.
– Какая гнусность! – фыркнула она.
– Я не собираюсь оправдываться, – набычился вмиг Осокин-Твердышев.
– Варя, дай ему сказать, – попросил Андреевский. – Что ты в самом деле?
Она недовольно поджала губы и демонстративно села на диванчик, делая вид, что слушает дальше.
– Так вот, – продолжал Матвей, отмечая, что она смотрит на его подозрительно и как-то чересчур взволнованно. – Однажды мне доложили, что за вашим домом следят какие-то подозрительные люди. Я начал выяснять, в чем дело, и вышел на одного человека. Не буду вдаваться в подробности, но выяснилось, что слежку за вашим домом учинило некое тайное сообщество, в котором состоит и ваш отец.
Варя перевела удивленный взор на родителя.
– Все так, – кивнут Андреевский.
– До того времени я не знал, что это за люди, но попросил совета у своего дяди Григория Петровича. К моему удивлению, он так же оказался членом этого сообщества. И именно он поведал мне, что господин Андреевский не исполнил волю этой «масонской ложи» и будет казнен.
– Масон? Вы один из масонов, батюшка? – поразилась Варя.
– Да. Вот уже пару лет. И нынче я нарушил один из законов, установленных мастером Елагиным. Императрица узнала от меня об одном нелицеприятном деле касательно ложи, а я должен был молчать.
– Печальная история, – кивнул Матвей. – Мой дядя сообщил, что казнь будет массовой, и вместе с Дмитрием Григорьевичем будут казнены и его родные. Я был в ужасе. Оттого, испугавшись за вашу жизнь, сударыня, и за жизнь Гриши, решил уберечь вас от зла.
– Боже, – пробормотала ошарашенно молодая женщина, судорожно сглотнув.
Мужчина обратил трепетный и мрачный взор на Варю и продолжал:
– Я понимал, что, если предупрежу вашего отца, и вы попытаетесь выехать из Петербурга, это непременно заметят и казнят вас до того, как вы покинете город. Потому я решил действовать через людей, которые почти так же опасны, как и те, которые приговорили к смерти вашего отца. Я с лихвой заплатил им, чтобы они сделали все, чтобы вывезти вас, Гришу и Дмитрия Григорьевича из города живыми. И доставить сюда. Здесь я бы смог защитить вас от этой жуткой братии-ложи, так как здесь их власть и влияние не действуют. Олейников сам придумал план, как вывезти вас тайком. Именно он решил везти вас отдельно друг от друга. Сначала малыша, потом вас под видом похищения. Затем Дмитрий Григорьевич получил от меня письмо, где все объяснялось. И последовал так же за вами, когда люди Олейникова в последний миг вырвали его из рук убийц.
– Да, так все и было, золотце, – закивал Андреевский. – В нашем особняке жуть что было, двух из моих людей безжалостно убили. Но думаю, теперь, когда мы здесь, других слуг не тронут.
– Действительно, Олейников вчера доложил мне, что все люди в вашем доме целы, – уточнил Матвей. – Единственное, непонятно что с вашим домом. Ваше имущество отныне под надзором тайной канцелярии.
