— Но, Луиза, это так прекрасно, когда прехорошенькая женщина исполняет арии или романсы. Необходимо тебе найти учителя по пению. Сегодня же я поговорю с господином де Леверо, он лучший учитель пения в Париже.
— Что это вы задумали? — вмешался Павел, который сидел напротив Лизы и то и дело бросал на нее украдкой взгляды. — И зачем Елизавете Андреевне это пение?
— Поль, как ты не понимаешь, что пение очень модно, ныне, и без него женщина не может быть до конца интересна в обществе! — заметила Жанна, откусывая пирожное. — Ты как был невеждой в моде, так им и остался! Однако, это и не удивительно, ибо твоим воспитанием никто толком не занимался. Я помню еще в детстве, ты вел себя, как обыкновенный дворовый мальчишка. Лазил по деревьям и плавал голышом в реке. И как твой отец тебе это позволял?
— Тетушка, вы прекрасно знаете, отец недолюбливал меня, — заметил без эмоций Корнилов. — И всегда считал, что ничего путного из меня не выйдет.
— А я любила тебя больше, нежели твоих старших братьев, — продолжала Жанна и взяла с серебряного блюда еще одно пирожное. — Ты был такой живой, непредсказуемый и немного дикий. Мне нравились твои шалости и забавы. Никто не знал, что ты вытворишь в следующий момент. А помнишь, как в десять лет ты залез на дерево, решив посмотреть на бал, который устроил твой отец ко дню именин своей покойной жены? — лукаво заметила Жанна. — И напугал до смерти мадам Григорьеву, которая вышла прогуляться в сад, а ты спрыгнул к ней под ноги с дерева. А она от испуга нечаянно упала в озерцо, не удержавшись на ногах.
— Она так истошно кричала, что сбежался весь дом, — уточнил Павел, — и мне пришлось тащить ее из воды. Она была ужасно тяжелой.
— Потом, весь оставшийся вечер, все гости только и обсуждали, твою выходку.
— За это отец велел высечь меня розгами, — добавил Павел поморщившись. — Он всегда был стог ко мне.
— Да, согласна. Но, отец оставил тебе немалое состояние.
— Сказать честно, я даже не предполагал, что он так расщедрится. Он всегда говорил, что я ничего не заслуживаю.
— Но, теперь, он явно гордится тобой и твоими военными успехами. Он не раз мне писал об этом.
— А как вы оказались в Петербурге, мадам? — спросила Лиза, ей показался очень интересным рассказ графини о детстве Павла.
— Мой отец был посланником Французского королевства при Русском дворе во времена Елизаветы Петровны, там он встретил мою мать, она была двоюродной сестрой отца Павла. Поэтому первые пятнадцать лет своей жизни я провела в Петербурге. Затем, отец с семьей вернулся в Париж. После мрачного Петербурга, я просто была очарована этим ярким, веселым городом. Потом я несколько раз гостила в Петербурге у своего брата, но во Франции я чувствую себя, как дома.
— Вы привозили мне из Парижа забавные игрушки, — произнес Павел. Графиня улыбнулась племяннику.
— Ты всегда мне нравился, маленький негодник, — ответила Жанна ласково.
После завтрака, Павел провел два часа в библиотеке, изучая атлас Парижа. Решив, что сидеть без дела у него нет сил, он собрался немного прогуляться и осмотреться. Поднявшись в спальню и, отметив, что Лизы нет, молодой человек проворно переоделся в штатский костюм для прогулок и спустился вниз. В парадной он увидел Лизу и заметил, как дворецкий передал ей некое письмо. Корнилов замер наверху лестницы и начал следить за действиями молодой женщины. Лиза проворно распечатала письмо и начала читать его прямо в парадной.
Любопытство Павла было слишком велико. Он быстро спустился вниз и, бесшумно остановившись за спиной Лизы, как будто безразлично осведомился:
— Вам уже пишут, Елизавета Андреевна?
Она резко обернулась, видимо, увлекшись чтением письма и не услышав его приближения. Прикрыв письмо, она поджала губки. Взор Корнилова быстро описал круг по ее прелестному личику и он отметил, как она побледнела.
— Это письмо от кормилицы моего маленького сына, — тихо ответила Лиза, чтобы никто кроме Павла не услышал ее слов. Она смотрела в сторону, а не на молодого человека, поскольку все еще была под впечатлением утреней ссоры.
— Да? А откуда она знает адрес? — так же тихо осведомился Корнилов.
— Вы же перед отъездом сказали его, неужели вы позабыли?
— Ну да, — кивнул Павел. — И что же она пишет?
— Что Витюша здоров и уже бойко ходит.
— И сколько ему уже? — не удержался от вопроса Павел. Известие о том, что у Лизы есть ребенок задело его за живое. Ведь, в течение всех двух недель, она ни словом не обмолвилась, что у нее есть маленький сын. Его напряженный взор прямо прилип к ее лицу.
Лиза отчетливо поняла — он неистово желает узнать ответ и, в этот миг, она ощутила дикое желание прямо, в сию минуту, сказать ему правду. Что Витюша — его сын и ему почти два года. Но, тут же, ее мысли воскресили его утренние слова о том, она была для него только увлечением и он никогда и не думал любить ее. Нет, она более не будет посмешищем в его глазах. Нет, она более не даст повода, чтобы этот мужчина, которого она до сих пор любила всем сердцем, вновь унизил ее и оскорбил, решила Лиза.
— В мае ему будет полтора года, — солгала она тихо, уменьшив возраст сына на полгода.
Лишь несколько мгновений Павел не спускал с нее напряженного взора. Вдруг, молодой человек стремительно отвернулся, чтобы она не заметила, как он побледнел. Павел быстро направился к выходу из парадной. Он подошел к дворецкому, который услужливо подал ему перчатки. Натягивая перчатки, Корнилов отчего-то думал о том, что в тот момент, когда он был тяжело ранен и едва не умирал там под Оршей, эта девица развлекалась со своим старым мужем. И который, похоже, был не так уж стар, раз смог заделать ей ребенка. Эти выводы мгновенно испортили ему настроение. Он подумал о том, что пора вплотную заняться их миссией, которая, скорее всего, сможет отвлечь его от тягостных дум, касательно этой гадкой лицемерки.
— Вы уходите? — услышал он мелодичный голос Лизы за спиной.
— Да. Прогуляюсь немного, осмотрюсь, — бросил он ей, не оборачиваясь, взяв из рук дворецкого цилиндр.
— Вы позволите мне составить вам компанию? — спросила она просто.
— Нет, я прогуляюсь один, — отрезал Павел, обернувшись к ней и думая о том, что надо хоть несколько часов побыть вдали от этой девицы, которая постоянно приводила все его чувства в смятение.
— Не забудьте, в семь будет прием, — напомнила Лиза. И он понял, что она намекает на то, что, возможно, там будут нужные им люди.
— Я помню об этом, мадам, — бросил он сухо и исчез за дверью.
Лиза весь день провела в особняке графини. Около полудня Жанна и молодая женщина недолго прогулялись по саду, затем аккуратно расписывали многочисленные приглашения на прием, а после обеда в дом пожаловала модистка. Мари Легран сняла мерки с Лизы и не удержалась от восхищенных возгласов:
— Не часто мне приходиться встречать столь совершенную фигуру, как у вас, мадам, — заметила модистка. — Я с удовольствием сошью вам новый гардероб. После того, как вы наденете сшитые мною платья, ваш муж просто потеряет голову от вашей красоты.
Около часа Лиза с помощью графини выбирала по каталогу понравившиеся платья, а Мари со знанием дела советовала, какие фасоны более всего подойдут молодой женщине.
Вечер, как и планировался, начался в семь. Лиза стояла вместе с Жанной де Майи в гостиной и, приветствуя гостей, что приезжали один за другим, пыталась запомнить все имена и лица. Корнилов до сих пор не появился и Лиза чувствовала себя немного скованно. Одним из первых в гостиную вошел интересный мужчина и графиня представила его Лизе, как члена палаты представителей во французском парламенте.
Жан Батист, известный политик того времени был одним из тех людей, которые, как и тетка Павла, смог удержаться у часто меняющейся власти своими интригами, умелой игрой и авторитетом. Ему было около сорока лет. Довольно приятная внешность, небольшой рост и немного слащавая улыбка венчали его портрет.
