Владу следовало радоваться, что Раду жив и здоров, и что нет препятствий увидеться с ним, но тут совершенно некстати вспомнилась одна история, рассказанная купцом-греком по пути в Варну — история об убийстве. Молодой султан сейчас жалел, что лишён братьев, а между тем сам приказал убить одного из них!
Когда Мехмед только взошёл на трон, то вдруг выяснил, что одна из отцовских наложниц недавно родила мальчика, то есть претендента на султанскую власть, а ведь Мехмед уже привык считать себя единственным наследником.
Конечно, младенец ни коим образом не мог преградить своему взрослому брату дорогу. Ребёнок наверняка не дожил бы даже до того возраста, когда дети перестают пачкать пелёнки — младенцы в гареме умирали очень часто. И всё же молодой султан решил не испытывать судьбу, велев утопить своего брата в детской лохани для купания.
Ещё одна смерть младенца в гареме — многие не увидели в этом печальном событии ничего необыкновенного, но слухи всё же начали распространяться. Влад и сам не мог решить для себя, насколько они правдивы. Одно казалось несомненным — в словах Мехмеда о братьях присутствовало некое лукавство.
"Наверное, султан полагает, что я стану послушен ему не только из-за того, что он обещал мне помощь в моей мести, но и из-за Раду. Мехмед не отдаст его. Не позволит увезти", — решил новый султанский слуга. Однако Мехмед позволял братьям видеться, и этому следовало радоваться.
— Я могу увидеть брата сегодня?
— Нет, — ответил Мехмед, — лучше мы поступим так — послезавтра ты переедешь во дворец. Я дам тебе гостевые покои рядом с покоями твоего брата. Ты проживёшь здесь неделю. И вы сможете наговориться вдоволь.
— Благодарю, повелитель. Воистину так будет лучше всего!
* * *
Влад думал, что первая встреча с Раду окажется трудной, ведь младший брат имел полное право упрекать старшего за долгое отсутствие. Казалось, что, по меньшей мере, полдня уйдёт на то, чтобы уговорить младшего не дуться, однако получилось совсем иначе.
Старший брат не ожидал, что младший, едва увидев его, вскочит, кинется бегом навстречу, затем остановится в одном шаге, будто боясь поверить в истинность происходящего, и обнимет так, как утопающий хватается за обломок мачты.
— Брат мой... брат, — только и повторял Раду, уткнувшись лицом Владу в плечо, и обхватил руками с такой силой, что старший брат даже сквозь три слоя одежды чётко чувствовал ладони Раду на своей спине.
"Неужели, он настолько соскучился?" — удивлялся Влад, трепал брата по голове, говорил успокаивающие слова.
За прошедшие годы Раду сильно вырос. Одиннадцатилетний мальчик стал четырнадцатилетним, но всё равно как будто оставался ребёнком. Это проявлялось в том, что Раду не мог просто сидеть напротив брата — всё норовил пристроиться поближе, под бок или даже клал голову брату на колени. Устроившись так, младший просил снова рассказывать о Румынии, Сербии, Молдавии, Трансильвании, будто хотел услышать от Влада не правдивые истории, а сказки.
О себе Раду говорил мало. Наверное, его дни во дворце текли скучно. Однако стоило спросить о чём-нибудь, что не связано с дворцовой жизнью, и брат сразу становился говорливым. К примеру, много рассуждал о женщинах и даже мог очень точно передразнивать их поведение и манеру разговаривать.
Влад спросил, когда и где Раду успел подметить столько в женщинах, но брат ответил неопределённо:
— Не помню. На улицах в городе, наверное...
Раду старался вести себя как знаток женщин, однако было совершенно очевидно, что женщин он не знал. Издалека видел, подслушивал их разговоры, но не более того.
Неделя во дворце прошла быстро, и младший брат, наверное, чувствовал это острее, чем старший, потому что взял привычку считать дни:
— Через четыре дня ты уедешь, — сказал Раду и уже заранее грустил.
— Зачем сейчас думать об этом? — отвечал Влад. К тому же, теперь он смог твёрдо обещать младшему брату, что не исчезнет, потому что станет и дальше приезжать ко двору Мехмеда.
Увы, следующей встречи с Раду следовало ожидать лишь в конце лета, потому что Мехмед готовился отправиться в поход на Караман, в Азию, а пока султан в походе, Владу приезжать в Эдирне не следовало. Зато в дальнейшем Мехмед ожидал, что его "верный слуга" начнёт приезжать в турецкую столицу каждые два месяца.
Теперь Влад, являясь "глазами и ушами султана в северных странах", обязался приезжать к своему повелителю, чтобы рассказывать новости. А заодно получал возможность увидеться с братом, и эту возможность следовало ценить, раз забрать брата было нельзя.
Конечно, Влад осведомился у султана, не даст ли тот позволение для Раду уехать.
— Не обременяет ли Раду моего повелителя? — спросил "верный слуга", когда перед отъездом снова удостоился встречи с Мехмедом. — Я мог бы забрать моего брата с собой, если...
— В этом нет нужды, — очень сухо ответил турецкий правитель. — Пусть он живёт здесь.
На деле это означало: "Не отдам. Он нужен мне". Ещё бы! Ведь Раду являлся запасным претендентом на румынский трон. Такой претендент действительно был нужен султану.
У Влада тогда мелькнула шальная мысль, что брата можно просто украсть. Это казалось довольно легко выполнить, ведь по воскресеньям Раду по-прежнему ходил в греческий православный храм, имея в сопровождении лишь троих-четверых невооружённых слуг. Владу, вооружённому мечом, не составило бы труда отбить у них того, кого они стерегли.
После этого оставалось бы посадить брата позади себя на коня и вместе с Нае побыстрей исчезнуть из города. Побитые слуги смогли бы добраться до дворца и рассказать о случившемся не ранее, чем через полчаса, а Влад за это время успел бы уехать достаточно далеко, чтобы оставить далеко позади всякую погоню.
Увы, такой поступок рассорил бы Влада с турками навсегда. А главное — куда братья отправились бы вдвоём? Разве что в Польшу к Александру. Но что они стали бы там делать? "Как я верну престол, если останусь без помощи?" — думал Влад.
Венгры во главе с Яношем гнали его отовсюду, а в Молдавии пришёл к власти Пётр Арон, с которым казалось противно иметь дело, даже если бы тот согласился воевать против Владислава, по-прежнему носившего румынскую корону. Но если так, то на кого мог опереться Влад в борьбе за власть, если не на султана? Конечно, Янош был не вечен, как и Владислав, но тот, кто хочет отомстить, не должен ждать, пока враги умрут сами собой, от старости. Отомстить врагам означает убить их!
"Да, — говорил себе Влад. — Раду очень скучает. Ему плохо здесь, и это не капризы, но Мехмед обещал помочь. Обещал. А от турецкого покровительства я сейчас никак не могу отказаться".
Конечно, обещание султана не могло считаться твёрдым, ведь Мехмед не говорил, что даст войско через год или через два. Ждать предстояло гораздо дольше. И всё же дело сдвинулось! Теперь месть за убитого отца и брата могла осуществиться.
VI
В Молдавии ждала радостная новость — Владов двоюродный брат Александр снова пришёл к власти, изгнав подлого Петра Арона. Смена правителя произошла вскоре после того, как Владовы слуги уехали из Сучавы искать своего пропавшего господина, так что если бы господин не отправился в Турцию, то мог бы увидеться со своим двоюродным братом ещё в начале весны, а не в мае.
— От Александра приходили люди, о тебе спрашивали, — доложил Войко, когда Влад вместе с Нае вернулся из турецких земель в домишко на окраине молдавской столицы.
Сучава, как и Эдирне, встречала гостей весенним убранством. Повсюду ярко белели кроны яблонь, цветущих так сильно, что цветы почти скрывали листву. Это казалось очень красиво, и даже Влад, видевший подобное на сучавских улицах уже не первый год и успевший привыкнуть, не мог не любоваться.
Почему бы и не полюбоваться, если судьба, наконец, улыбнулась тебе. Ещё зимой Влад видел себя изгоем, которому нет пристанища нигде, а теперь обстоятельства сложились весьма благоприятно.
