– Пришло много тысяч. Около тридцати. Они осаждали мадьярскую сторожевую крепость Северин возле Дуная, – отвечал вестник.
Влад тут же вспомнил, как приносил вассальную клятву венгерскому королю, так что теперь, если турки напали на венгерскую крепость, это являлось уже не только делом венгров.
– Чем закончилась осада? – спросил князь. – Крепость взяли?
– Взяли и сожгли, – доложил вестник, – но туркам, наверное, показалось мало добычи, потому что половина турецкого войска ушла, а половина осталась и начала грабить окрестности, в том числе наши земли.
– Как давно начался грабёж?
– Четыре дня назад. Сегодня пятый день. Наверное, турки уже переправляют добычу через Дунай. Много нашего народу будет угнано в рабство. Помоги нам, государь, – вестник упал на колени.
– От чьего имени ты просишь? Кто тебя прислал? – спросил Влад.
– Никто, – отвечал вестник. – Я сам себя прислал. Турки жену мою забрали, и двух сыновей, и сестру. Помоги, государь. Я пять лет служил тебе верой и правдой, с тех самых пор, как вступил в твоё войско. Я получал от тебя милости. Ты дал мне землю возле Дуная, и даже конь, на котором я приехал сюда, дан тобою. Я получил его в награду за храбрость после молдавского похода. Будь милостив и в этот раз, государь!
Румынский князь смотрел в лицо этого человека, которое казалось знакомым и в то же время незнакомым. История, рассказанная только что, была историей многих, ведь пять лет назад, когда Влад, чтобы вернуть себе корону, набирал войско из румын, живших в Трансильвании, в это войско вступили несколько тысяч человек. Затем он, когда утвердился на троне, дал всем этим людям землю в Румынии. Наделы давались из государевой вотчины с условием, что по первому же зову получатели снова поднимутся воевать.
Князь помнил и о том, как в Молдавии после второй, окончательной битвы с Петром Ароном делил со Штефаном добычу, а затем из своей доли награждал храбрейших воинов. Была роздана почти тысяча коней – разве упомнишь всех, кому они достались? И всё же Влад чувствовал себя так, будто виноват, что не помнит каждого воина в своей армии поимённо.
Князь оглянулся на боярина Молдовена, который по-прежнему служил у него начальником конницы:
– Скольких конников мы сможем собрать сегодня до вечера?
Молдовен уже ждал этого вопроса, поэтому ответил сразу:
– Сотен пять-шесть.
– Хорошо, пусть пока столько и будет, – ответил Влад. – Выступаем завтра утром. Пойдём к Дунаю, а по дороге будем рассылать гонцов во все концы, и так наберём ещё конников.
Остальные бояре, присутствовавшие на совете, не стали дожидаться, пока Влад к ним обратится, и сами изъявили желание идти в поход, а первым заговорил, конечно же, Войко.
– Государь, я тотчас пошлю гонца в своё имение и велю, чтобы там все садились на коней.
– И я велю, государь. И я. И я, – говорил каждый.
– Хорошо, – кивнул румынский князь. – Значит, у нас будет тысяч пять.
– Государь, – осмелился спросить один из бояр, – почему мы собираем только конных людей? Хорошо бы собрать и пешее ополчение. Ведь турецкая армия велика. Что мы сможем со своими пятью тысячами против тридцати тысяч врагов?
Влад повернулся в сторону говорившего:
– Что мы сможем? Прежде всего, мы сможем нашего врага догнать, а это самое главное. Нет смысла собирать пешее ополчение, если оно не успеет прибыть к месту битвы вовремя.
– У Северина мы всё равно уже никого не застанем, – заметил боярин.
– Мы пойдём не к Северину, а к Видину, – ответил Влад и добавил, обращаясь уже ко всем. – Скажите это гонцам, которых сейчас отправите, а затем приходите в мою трапезную. Там я покажу вам карту и объясню, почему надо двигаться именно к Видину.
Бояре поклонились и начали выходить из зала вон, а князь посмотрел на вестника, по-прежнему стоявшего на коленях:
– Встань. Ты сейчас пойдёшь со мной и расскажешь обо всём, что видел на западной границе, дабы и я через тебя увидел всё, как будто побывал в этом месте сам.
Крепость Видин, как и крепость Северин, стояла на берегу Дуная, но располагалась значительно южнее. Влад рассудил, что турки, переправив добычу через реку, погонят пленников на юг, через болгарские земли, как обычно и делали, так что румынское войско, пойдя напрямик к Видину, могло срезать угол и таким образом выиграть время.
– Если турки занимались грабежом хотя бы четыре дня, то нагнать грабителей мы сможем, – говорил Влад уже в трапезной, в той самой комнате, где он когда-то принимал Штефана и говорил о молдавском походе.
Теперь же здесь присутствовали не двое бояр, а весь совет. Бояре стояли вокруг стола, на котором вместо яств находилась большая карта, а румынский государь расставлял по ней шашечные фишки. Белые фишки показывали местоположение румын, а чёрные – турок.
Румынский государь строил свои расчёты на том, что расстояние, которое лошадь проходит за день, человек осилит лишь за два дня, даже если непрестанно подгонять. А ведь среди пленных были и дети, которые шли ещё медленнее, чем взрослые.
– Но что мы сделаем, когда нагоним? – спросил Молдовен, и этот вопрос был совсем не праздный. – Врагов-то в несколько раз больше.
– Мы сразимся и победим, – ответил Влад. – Удача точно будет на нашей стороне, потому что дорога, по которой они пойдут, не слишком удобна для большого войска. Она ведёт через горы. Тракт тянется через узкие долины. Там турецкая армия не сможет развернуться во всю ширь, не сможет воспользоваться численным преимуществом.
Румынский государь указал на карту, где чёрные фишки теперь выстроились вдоль дороги длинной змейкой.
В середину этой змейки Влад пристроил пять белых фишек и добавил:
– К тому же среди пленников, как мне сказал наш вестник, есть много мужчин, которые не станут, подобно тупым скотам, безучастно взирать на битву, которая решит их судьбу. Когда начнётся битва, пленники наверняка помогут нам, поднимут бунт. Главное, успеть нагнать турецкое войско до того, как оно минует узкие долины.
Помолчав, Влад обернулся к вестнику и произнёс:
– Ты правильно поступил, проведя последнюю ночь в дороге. Ты выиграл мне лишний день. Возможно, этим ты спас свою семью.
«Время, время», – повторял себе Влад на протяжении всего пути. Это же слово он повторял вечером того дня, когда стоял на берегу Дуная и сквозь туманную пелену, окрашенную розоватыми лучами солнца, смотрел на крепость Видин, еле заметную на той стороне. Очертания мощных четырёхугольных башен и низких четырёхскатных крыш еле вырисовывались на бледно-розовом небе.
Только что окончился дождь. Потому и поднялся туман, а из-за тумана турецкий гарнизон в Видине не мог заметить пятитысячное конное войско, вышедшее к Дунаю и поглядывавшее на крепость. Влад знал, что гарнизон в крепости сильный, но турки, даже увидев пришедших румын, не осмелились бы напасть. Разве что стали бы стрелять из пушек, поэтому от крепости следовало держаться в отдалении.
Туман казался кстати, если переправляться через реку сейчас. Он мог скрыть плывущих конников, в то же время не мешая им ориентироваться по солнцу. Оставалось ещё часа два до того, как золотой диск станет багровым, а затем опустится за горизонт, как раз позади крепости.
– Мы переправимся сегодня, – сказал Влад Молдовену, стоявшему рядом.
– Лошади устали, и плыть им будет трудно, – заметил боярин.
– Я знаю, – ответил румынский государь, – но мы ведь всё равно вымокли из-за дождя. Лучше войдём в воду сейчас, а на той стороне высушимся как следует. Да и туман нам в помощь. А вот завтра погода может быть ясная.
– Те турки, что в крепости, всё равно не нападут, – заметил Молдовен.
– Если увидят нас издали, то пошлют гонца, – нахмурился Влад. – Гонец предупредит тех, за кем мы гонимся, а это нам не нужно. Если же нас заметят только на том берегу, то никого слать не станут. А даже если станут, мы перехватим.
– Да, это верно, господин, – кивнул Молдовен. – Значит, переправляемся.
