День клонился к вечеру, а ученик придворного живописца в прежние времена никогда не приближался к башне так поздно и, наверное, поэтому не видел, как узника выводят во двор.
Дракула, за которым справа и слева молча следовали два латника, шёл очень медленно. Он то и дело поднимал голову, глядя в небо, уже начавшее лиловеть, и, казалось, наслаждался каждым шагом. Наверное, это положение, когда небо находится не в окне, а наверху и заменяет каменные своды, для заключённого было очень ценно.
Меж тем один из четырёх латников, охранявших северные ворота, заметил, что Джулиано наблюдает за прогулкой. Наблюдателю сделали знак идти прочь, и Джулиано повиновался, тем более что было куда торопиться – к красавице Утте. Юноша ещё накануне условился с ней, чтобы сегодня опять провести полночи в погребе, поэтому следовало явиться в гостиницу не слишком поздно, чтобы не дать повода для упрёка: «Где ты шлялся?»
На следующее утро ученик придворного живописца выглядел таким счастливым, что это заметил и Дракула, когда Джулиано вместе с учителем явился в башню.
– Почему ты сегодня так весел? – спросил заключённый, подходя поближе и приглядываясь, а юный флорентиец хотел было рассказать, но тут вспомнил давнишнюю беседу о голодном нищем, с которым лучше не говорить о пище.
– О! Для веселья есть причины, – улыбнулся юноша, – но Вашей Светлости о них лучше не знать.
– Почему? – спросил Дракула, но в следующую секунду всё понял и заметно сник.
Джулиано решил, что сейчас самое время рассказать хорошую новость:
– Ваша Светлость, – тихо произнёс он, – я вчера искал то цветущее дерево. К сожалению, оно уже отцвело, но кое-что позволяет мне предположить, что это всё же дерево, а не куст, и что оно цветёт белыми цветами.
– Белыми? – узник явно заинтересовался
– Да, – сказал флорентиец, – там везде валялись на земле белые лепестки, но я не знаю, откуда они. Там всё так густо растёт, столько деревьев рядом друг с другом.
Юноша полез в кошелёк и выложил оттуда на стол свою вчерашнюю добычу – в том числе горсть белых лепестков, но за ночь они потеряли всю свежесть и слиплись. Выглядело это неприятно, зато теперь от белого комка исходил терпкий сладковатый запах, пусть и с прелым душком.
– А ещё я набрал разных листьев, – продолжал рассказывать флорентиец, расправляя на столе то, что сорвал вчера.
За прошедшую ночь все листья тоже успели потерять вид – увянуть и смяться, но Дракула, остановившийся возле стола, внимательно их перебирал.
– Что-то из этого наверняка относится к нужному нам дереву, – заметил ученик придворного живописца.
– Это вот ольха, – задумчиво произнёс узник, расправляя один лист, почти круглый с ребристыми краями. – Или липа. Всё завяло, поэтому теперь я не уверен. Но эти деревья не цветут белыми цветами. У черёмухи совсем другие листья.
– Не такие? – спросил флорентиец, расправляя ещё один листик, ничем не примечательный.
– Я даже не знаю, что это за растение, – признался узник.
Об остальных листьях он тоже не смог сказать ничего определённого.
– А может, там вовсе не черёмуха? – рассуждал Дракула. – Однако и не сирень.
– Наверное, нужно найти кого-нибудь, кто разбирается в деревьях, – предложил ученик придворного живописца. – Вернее, я найду такого человека и спрошу.
– Где ты его найдёшь? – спросил заключённый.
Джулиано задумался, но с ходу ответа не придумал:
– Не знаю, но я найду. Или ещё раз схожу к воротам и принесу Вашей Светлости ещё листьев. Вдруг среди них обнаружатся листья черёмухи?
– Не надо, – узник посмотрел на старика-живописца, корпевшего над картиной, которую многие уже посчитали бы законченной. – И человека тоже искать не надо.
– Ваша Светлость, но ведь я могу попытаться. Мы найдём дерево.
– Значит, я слишком поздно обратился к тебе, – вздохнул Дракула. – Я сам виноват. Надо было раньше. Опять не повезло. Странно, но последние лет двенадцать ни одному моему делу не сопутствует удача. Ни с турками воевать, ни воронов ловить, ни дерево найти не могу. Мало что из задуманного удаётся, а то, что удаётся, не стоит усилий, которые были потрачены. Оставь эти поиски дерева. Столько хлопот. Ты всё равно не успеешь завершить всё до того, как уедешь.
– Я могу попытаться, Ваша Светлость, – в очередной раз повторил юный флорентиец.
– Не надо.
– Но почему, Ваша Светлость?!
– Не надо, – повторил узник и быстрым шагом пошёл в сторону окна, смотревшего на гору.
– Почему, Ваша Светлость?!
– Я слишком долго пытался бросать вызов судьбе. Пусть теперь её течение несёт меня, куда хочет, а я больше ничего не желаю.
XI
Договорившись обо всём со Штефаном, Влад поспешил из Молдавии в Фэгэраш, где должен был найти и Луминицу с маленьким Владом, и своё войско, и бояр-жупанов. Двигаясь скорой рысью по горным дорогам, Влад не раз спрашивал себя, всех ли своих бояр найдёт в Фэгэраше: «Возможно, кое-кто из них решит воспользоваться отсутствием господина и уехать, чтобы поступить на службу к моему брату Раду». Однако никто не уехал, и эта преданность трогала сердце.
В Фэгэраше Влада также ждали новые известия от Матьяша, изложенные в очередном письме. Оказалось, что, постояв некоторое время в Сегеде и уверившись, что на Белград турки не нападут, Его Величество двинулся в Трансильванию.
Конечно, король двигался очень медленно! Влад успел съездить в Молдавию и вернуться, а венгерский монарх ещё только вступил в трансильванские пределы и приближался к городу под названием Арад. Именно в этом городе король назначил «своему верному вассалу» встречу, на которую Влад решил всё-таки отправиться, чтобы лишний раз удостовериться в том, что король воевать не намерен. Сопровождали «преданного вассала» в поездке всё те же люди – Войко и полсотни избранных людей для охраны.
«Что скажет мне Матьяш? – гадал Влад, двигаясь по широкой наезженной дороге, справа от которой высились лесистые горы, а слева текли мутные воды реки Марош. – Мой венценосный кузен ведь не может не понимать, что очень сильно задержался с обещанной помощью. Увижу ли я его войска хотя бы в Араде?»
До Арада оставался еще по меньшей мере день пути, когда путешественники вдруг увидели перед собой обширный воинский лагерь. Справа от дороги высилась лысая гора, на верхушке которой стоял чей-то замок, а у подножия выстроились боевые повозки – наверное, несколько сотен – с пушками. Слева от дороги, на поле возле реки, пасся большой табун разномастных лошадей, очевидно, предназначенных для того, чтобы эти повозки таскать. И то, и другое охранялось вооружёнными людьми, а само войско, судя по всему, расположилось чуть дальше по дороге, рядом с селением, которое белело прямо за горой. На околице стояло множество походных палаток из серого холста. Дымы костерков поднимались к небу подобно дымам из домовых труб.
«Матьяш только прибыл в Арад, а войска уже ушли дальше? Неужели решили поспешить?» – Влад ещё не успел удивиться, как тут же получил возможность всё разузнать. Дорогу перегородила большая толпа воинов, вооружённых кто чем, – копьями, мечами, палицами, цепами и даже шипастыми дубинами. Почти ни на ком не было доспехов, но все люди имели решительный и даже наглый вид. Не иначе увидели движущийся к ним конный отряд и решили проверить.
– Вы кто такие и куда едете? – спросил один из воинов на ломаном венгерском языке.
– Я – вассал короля Матьяша и сейчас как раз спешу к Его Величеству, поэтому меня не следует задерживать, – так же по-венгерски ответил Влад, тут же задав встречный вопрос: – А вы что здесь делаете?
Ответ оказался неожиданным:
– Мы тут живём.
– Живёте? – удивился Влад и уже успел подумать, что ослышался.
– Да, – ответил воин, – король Матьяш дал нашему вожаку эту землю, и мы поселились здесь по праву.
– А где сейчас ваш вожак?
– Здесь, при войске. Где же ему ещё быть, – насмешливо ощерился воин, а остальные загоготали. Они начали переговариваться, и их речь очень напоминала славянский язык, на котором в Румынии составлялись государевы указы и совершались богослужения.
