И так Сизиф, одолеваемый тревогой, каждое утро упирался в глыбу плечом и катил ее к подножию горы, а в сумерках глыба сама поднималась от подножия к вершине. Дни проходили друг за другом, складываясь в месяцы и годы, и Сизиф больше не ломал голову над аномалией. Он снова притерпелся к бесконечному наказанию, привык спускать камень с горы и подниматься за ним на вершину, теперь он отдавался наказанию без остатка, каждый день Сизиф истово скатывал глыбу с горы, и наказание пришло в согласие с его душой и телом. Взаимная привычка лишает преступление и наказание силы, бездушия и абсурда, вычитает немое отчаяние из угасания и смерти. Как и при первой встрече с мальчиком, однажды, спуская камень с вершины, сгорбленный Сизиф бросил усталый взгляд за камень и увидел у подножия горы траву и деревья, домишки, селение, дымки над крышами и детей, что играли у ворот буддийской обители.
Преодолев наказание Бога, Сизиф увидел у подножия горы буддийскую обитель и дымки над крышами дольнего мира.
Он полюбил обитель и дольний мир.
Устав от размышлений, Сизиф больше не ломал голову над задачей, которую задал ему Бог. И не надеялся разгадать тайну аномалии. Новая привычка дала Сизифу новое основание и новую силу, отказ от размышлений подарил ему покой, тишину и равновесие. Каждый вечер Сизиф поднимался на вершину следом за камнем, чтобы на следующий день, когда восточный край неба зардеется зарей, вновь катить камень к подножию горы, все удаляясь от неба, все приближаясь к земле, и наконец увидеть траву и деревья, домишки, сады, дымки над крышами, детей у ворот обители, коров и овец на выпасе. Тепло дольнего мира помогло Сизифу обрести новый смысл в своем наказании и силу, чтобы к нему приспособиться. Спустя долгие и долгие годы он больше не думал о том, как хорошо было катить камень снизу вверх, теперь Сизиф полюбил спускать камень с вершины горы к подножию. Он беспокоился об одном: вдруг Бог увидит, что он больше не размышляет над аномалией, что он обрел новую привычку и покорился новому наказанию, что превратил наказание в необходимое условие самого существования, что наказание стало частью естественного хода его жизни, и тогда Бог назначит ему новое наказание, придумает для камня новый маршрут. Например, запретит скатывать камень с вершины горы к подножию, как запретил поднимать его от подножия к вершине, и вместо этого начертит на середине горы линию, опоясывающую оба склона, а вдобавок придаст камню неправильную форму, чтобы Сизиф катил не круглый, не квадратный, не треугольный и не овальный камень и каждый день совершал один круг, и чтобы камень ни на йоту не отклонялся от прочерченного маршрута, иначе последует новое наказание, еще худшее, и Сизиф никогда не сможет исполнять послушание, к которому притерпелся.
Чтобы каждый день видеть дольний мир и обитель, чтобы Бог не нарушил больше его равновесия, не вырвал из привычки, Сизиф, спуская камень к подножию горы, смотрел так, словно внизу вовсе ничего нет, и сосредоточенно хмурился, будто продолжает биться над загадкой аномалии.
Бог ничего не заметил. И Сизиф каждый день скатывал огромный камень к подножию горы — покойно, радостно и беззаботно.
2009–2010
Пекин
