Четверокнижие - Лянькэ Янь

Красные цветы сыпались вниз. Падали будто красные капли дождя.

Люди вскочили на стулья ловить цветы.

И каждый поймал по цветку.

Кто поймал цветок с надписью «5000», у того обязательство составило пять тысяч цзиней пшеницы с одного му, и он с широкой улыбкой поднимался на сцену получать наградную лопату, мотыгу, резак и рулон ситца. Кто поймал цветок с надписью «10 ООО», тому привалила большая удача — награды в двух руках не унести, придется брать коромысло, а набивного ситца отмерят столько, что всей семье за пять лет не сносить. И люди полезли на сцену за наградами, прицепив к груди красные цветы. Но Мальчику сверху — Мальчику в руки — упал цветок величиной с кулачок. С жалкой надписью «500» на ленте — ни почестей Мальчику, ни награды.

Мальчик стоял у сцены и хотел заплакать. Стоял поодаль от толпы, словно одинокий, отбившийся от стада барашек.

Мальчик хотел заплакать.

Один отличник уносил со сцены коромысло. Прошел мимо Мальчика с полным коромыслом подарков.

— Ты правда соберешь десять тысяч цзиней пшеницы с каждого му? — спросил у него Мальчик.

Человек улыбнулся. Улыбнулся и погладил Мальчика по голове. Хлопнул по плечу. Потрепал по затылку.

Мальчик пошел искать начальство, которое привезло его на собрание. И здесь искал, и там, наконец отыскал начальство в нужнике зала собраний. В нужнике горели лампы, нужник был новый, залитый свежим цементом. И начальство топталось по гладкому цементу, пиная по твердому блестящему полу. Начальство сказало:

— Как вернемся, надо будет в нашем нужнике тоже пол цементом залить, с таким полом никакие брызги не страшны.

— Я тоже хочу заявить десять тысяч цзиней, — прошептал Мальчик.

Глаза у начальства округлились.

— Если не соберу десять тысяч цзиней, можете мне голову резаком отрубить.

Начальство стояло посреди нужника с вытаращенными глазами и открытым ртом.

— Правда. — Поджав губы, Мальчик помолчал и добавил: — А лучше еще больше.

Начальство подтянуло штаны, застегнуло ремень, отвело взгляд от новенького, не виданного прежде цементного пола. Взяло у Мальчика цветок, пораскинуло немного мозгами, достало ручку и приписало перед пятеркой единицу, а после двух нолей поставило еще один ноль. И получилось обязательство в пятнадцать тысяч цзиней. Расплывшееся в улыбке начальство облапило голову Мальчика, будто кожаный мяч.

— Скорее беги к главе уезда. У него кабинет во втором корпусе, сразу за залом собраний.

И Мальчик отправился к главе уезда.

Отыскал его.

Глава уезда устроил себе кабинет в старинном здании. Мальчик никогда таких зданий раньше не видел, казармы в зоне перевоспитания были совсем другие. А здесь дощатый пол, покрытый красной блестящей краской. Где часто ходили, из-под краски проступали деревянные круги и извивы. В галерее и на лестнице вкусно пахло деревом, как летом пахнет пшеницей в поле. Поднимаясь по лестнице, Мальчик взялся за перила и тогда понял, что сандаловое дерево и правда хорошее. Мальчик подошел к дверям в кабинет главы уезда и увидел, что глава уезда добрый и ласковый, Мальчика не обидит.

Глава уезда смотрел в таблицу с цифрами, как доктор смотрит на градусник. В таблице были сведены планы по зерну, которые недавно слетели с потолка зала собраний, словно небесная дева рассыпала в зале свои цветы. Глава уезда с таблицей сидел у окна, залитый теплым золотом солнечных лучей, словно бог осенил его своим светом.

Мальчик зашел в кабинет, протянул главе уезда цветок и робко сказал:

— У меня на цветке написано пятнадцать тысяч.

Глава уезда взял цветок, пораскинул мозгами так и эдак. Улыбнулся и потрепал Мальчика по макушке, похлопал по плечу.

Облапил голову Мальчика, будто кожаный мяч.

2. «Мальчик небесный», с. 91–97

Вернувшись в зону перевоспитания, Мальчик вырезал много красных цветков наподобие тех, что выдавали в уездном центре. У каждого цветка сделал пять лепестков, как у зимней сливы, и сложил цветки в картонную коробку.

Коробку спрятал в ящике стола. Ящик запер на ключ.

Зимой на девяносто девятом участке делать нечего, люди приносили Мальчику книги, спрашивали:

— Эту книгу можно читать?

И вот, Мальчик сверялся со списком. Отыскав книгу в списке, говорил:

— Можно, читай.

Если книги в списке не было, Мальчик ее забирал. Люди сидели поодаль друг от друга, прятались от ветра, читали книги. Читали газеты за прошлый месяц, недавно доставленные на участок. Высыпали во двор, расселись кто где и читали.

И увидел Мальчик, что люди не знают забот, и решил устроить собрание.

— Сбор! Сбор! — закричал Мальчик.

И люди потянулись к пятачку у ворот.

И началось собрание.

Люди не знали забот.

И началось собрание.

Мальчик залез на скамейку у ворот и стоял на скамейке.

И сказал Мальчик:

— Отныне вводится режим красных цветов и пятиконечных звезд. Кто будет меня слушаться, получит по красному цветку. Теперь вашей наградой будут красные цветки. Получил цветок — принес в казарму, наклеил у тумбочки, в конце месяца подвел итоги: пять малых цветков можно обменять на один большой. Пять больших — на одну пятиконечную звезду. Получил пять звезд — можешь возвращаться домой, к жене и детям. В свое учреждение. На свою кафедру. В свою лабораторию, в свой кабинет, больше тебе не нужно будет проходить перековку и перевоспитание с остальными преступниками.

И сказал Мальчик:

— Пять больших звезд означают, что заключенный перевоспитался, стал новым человеком. Теперь он не преступник, а новый человек и может быть свободен.

— Солнце пригревает, — громко говорил Мальчик. — Самое время провести собрание, внедрить режим красных цветков и пятиконечных звезд, все заработанные цветки будете приклеивать на стену у тумбочки. Следите за своими соседями. Чтобы никто не посмел тайком вырезать поддельный цветок и приклеить на стену. А кто надумает украсть цветок соседа, у того конфискуем все заработанные награды. Кто изобличит соседа в подделке цветков, будет награжден одним или двумя большими цветками.

Профессора, ученые люди смотрели на Мальчика, говорившего со скамейки, вглядывались в лицо его — серьезное и торжественное. На солнце казалось, будто лицо Мальчика искрится красным светом. И потрескивает, искрясь.

— Я в уездном центре дал обязательство собрать пятнадцать тысяч цзиней пшеницы с каждого му, проговорил Мальчик. — Наш девяносто девятый участок заявил самое высокое производственное обязательство не только во всей зоне, но и во всем уезде. Мы впереди всех. Сначала другой участок заявил десять тысяч цзиней. Но потом мы заявили пятнадцать тысяч и вырвались вперед.

— Все видели — глава уезда отметил наш участок пятью большими красными цветками из промасленной бумаги. — Мальчик стоял гордо выпятив грудь, раскинув руки в стороны. — И я свои цветки тоже вырезал из промасленной бумаги, захотите подделать — такой блестящей бумаги все равно не найдете.

— Что еще сказать? — Мальчик обвел глазами толпу: — Зимой надо не баклуши бить, а рыхлить землю, вносить удобрения, поливать посевы. Где каналы не проложены, носить воду ведрами. Тогда каждый пшеничный колос вырастет толще пальца, и мы непременно добьемся урожайности в пятнадцать тысяч цзиней с каждого му.

— Добьемся урожайности в пятнадцать тысяч цзиней с каждого му? — прокричал Мальчик.

Вопрос Мальчика бился в воздухе, сотрясая округу.

Люди смотрели на Мальчика испуганными глазами.

— Добьемся или не добьемся?! — снова прокричал Мальчик.

По двору безмолвным холодом стелился страх.

Тряся кулаком, Мальчик прокричал:

— Так добьемся или нет?!

Люди внизу прятали глаза, не смотрели на Мальчика. Смотрели друг на друга. Будто не поняли слов Мальчика и ждали, когда им объяснят. Солнце пригревало, золотило лица. И каждое лицо желтело оторопью, блестело испугом. Воробьи летали по двору, садились на стены. Посреди испуганной тишины. Бескрайней тишины. Тишина на собрании превратилась в озеро, в котором недолго и утонуть. Мальчик не выдержал, соскочил со скамейки, зашел в дом, достал ключи от стола, вытащил коробку, зачерпнул пригоршню красных цветков, вынес и протянул людям. Выбрал из пригоршни один цветок, поднял повыше.