Пустота Евы - Линьков Алексей

В ПТУ я не пошла. Перед отчислением из детского дома я познакомилась по переписке с одним из московских студентов, который пригласил меня переехать в столицу. Его звали Артем, он был студентом престижного института международных отношений НКИД СССР. Артем был старше меня на три года. Он писал, что я ему очень понравилась: моя внешность, как я пишу, как излагаю грамотно свои мысли. Мы обменялись фотографиями в письмах. Я была красивой девушкой, была одарена привлекательной внешностью: рыжие волосы, ярко-зеленые глаза, очаровательная улыбка, красивая и спортивная фигура. Когда я шла по улице, мужчины всегда оборачивались и смотрели мне вслед. Артем же не был красавчиком, даже наоборот, был некрасивым, если так прилично говорить о людях. Я думаю, можно: он был толстым, лицо было все в угрях, на голове была непонятная копна волос, передние зубы выпирали, даже когда он не улыбался. И это только то, что можно было увидеть на фотографии. Как он выглядел в жизни, сложно представить.

Артем писал, что поможет поступить мне в институт, что у него есть связи. Я мечтала о поступлении в институт геологических наук Академии наук СССР. Также Артем обещал помочь с комнатой в общежитии и с работой на первое время.

Артем мне откровенно не нравился, не по переписке и тем более не по фотографии. Но передо мной стоял выбор: или быть дояркой в совхозе, или попытать счастье в столице. Я выбрала второе, и теперь, собрав свои вещи, которые уместились в один чемодан, сидела и ждала отправления поезда.

На улице шел дождь, капли воды стучали по окнам вокзала, исполняя барабанную партию неизвестного музыканта. До отправления поезда оставалось еще больше часа. В зале ожидания людей почти не было: дедушка в старой военной форме, с несколькими медалями на груди; молодая парочка молодых людей, которые сидели, прижавшись, друг к другу; девушка поглаживала молодого человека по руке и что-то шептала ему на ухо. Рядом со мной сидела бабушка, она была достаточно хорошо одета – яркий представитель советской интеллигенции. Бабушка читала книгу «Л. Толстой. Война и мир», о чем свидетельствовала надпись на обложке. У бабушки были очки с толстыми стеклами в коричневой оправе. Рядом с ней стоял большой, старинный черный чемодан, на котором лежала элегантная женская сумочка. У нее были дорогие украшения: сережки золотого цвета с каким-то камнем; на шее цепочка с кулоном; на всех пальцах были кольца серебренного или золотого цвета.

– Здравствуй милая. Посторожишь? Мне отлучиться надо, – обратилась ко мне старушка, показывая на свой чемодан.

– Здравствуйте, конечно, – улыбнулась я в ответ. Бабушка взяла клюку и медленно пошла в сторону туалета. Она передвигалась с такой скоростью, что я уже начала переживать: поезд на Москву может отправиться, и я не успею дождаться старушку. Подошла электричка, о чем сообщил диктор вокзала: «Внимание! Электричка Рязань – Шилово отправляется в 20:05 с первого пути, третьей платформы». «Повторяю: электричка Рязань – Шилово отправляется в 20:05 с первого пути, третьей платформы». Дедушка и молодая парочка встали со своих мест, и пошли на электричку. В зале ожидания я осталась одна. До отправления моего поезда оставалось двадцать минут.

«Как в жизни повезло этой бабушке, вся в золоте, вся приодетая, даже противно!» – думала я, смотря на ее женскую сумочку, которую бабушка оставила на чемодане. Может, у нее муж – известный деятель или партию возглавляет, и всю жизнь дарил ей дорогие подарки? Может, она сама какая-то известная писательница или научный сотрудник и сама купила себе все украшения? А может, она украла их, ограбила людей или еще что хуже – убила? Если бабушка вежливая, культурная и читает книги, то это не значит, что она хороший человек и вела правильный образ жизни. Может, за маской этой милой старушки кроется ведьма? Я не знала ответов на эти вопросы, но прекрасно знала одно: что у честного советского человека не может быть столько украшений.

Я не сводила глаз с ее сумочки. Я думаю, эта бабушка счастливая: у нее есть деньги, с такими украшениями не может не быть денег, она хорошо одета, она умная или строит из себя такую. Чем я хуже? Почему я не имею права на золото, на украшения? Я всеми своими лишениями заслужила это. У меня забрали семью, родных, детство, юность, я не познала, что такое счастье, не познала, что такое любовь. Мне тоже нужен кусочек счастья, я не прошу о многом, прошу свой уголок в этом мире, в этом проклятом и злом мире, который отнял у меня все! У меня начали на глазах появляться слезы. Я, до боли прикусив губу, не сводила глаз с сумочки. Чем я хуже этой поганой старухи?

«Внимание! Поезд Рязань – Москва отправляется в 20:25 со второго пути, первой платформы», «Повторяю! Поезд Рязань – Москва отправляется в 20:25 со второго пути, первой платформы», – прервал мои размышления голос диктора. Бабушки до сих пор не было. Я встала и около минуты простояла, смотря на сумочку. Убедилась, что меня никто не видит: зал ожидания по-прежнему был пустым. Схватила сумочку, быстро спрятала в свой чемодан и вышла на пирон. Меня сразу накрыл проливной дождь. Были слышны раскаты грома. Черное, мрачное небо пронизывали ломаные лучи молнии. На пироне стояли два пьяных человека и что-то бурно обсуждали, перебивая друг друга. Один из них, заметив меня, свистнул и что-то сказал приятелю. Я подумала, что они могли заметить, как я взяла сумочку. Не считаю, что это было воровством с моей стороны, взяла, потому что заслуживаю. У бабушки и так все будет хорошо, продаст свои украшения, их у нее много.

– Красавица! Ты куда торопишься? В каком вагоне едешь? Давай с нами! – кричал мне вслед один из пьяных мужчин. После этого поняла, что про сумочку они ничего не знали. Я ничего не ответила и побежала к своему вагону. Окончательно промокнув, показала свой билет проводнице и села на свое место. Вагон был почти пустым. В купе я ехала одна, в соседнем был слышен рев младенца, а где-то еще несколько мужских голосов пели военные песни. Отдышавшись, я села у окна и начала смотреть на вход в зал ожидания. До отправления поезда оставалось две минуты. Сердце стучало как сумасшедшее, с готовностью выпрыгнуть из груди. Наконец поезд тронулся и начал медленно набирать скорость. С вокзала никто не вышел. Никто не преследовал меня и не бежал за мной. Я открыла чемодан, достала домашний халат. Красивая красная сумочка лежала между вещами. Не стала ее доставать и проверять содержимое, так как знала, что еще должна прийти проводница и принести постельное белье. Закрыла дверь в купе, после этого сняла мокрую блузку и юбку, расстегнула лифчик, а затем надела халат. Разложила сырое белье на верхней полке. В дверь купе постучали, от неожиданности я вздрогнула. «Вдруг, все-таки, меня заметили?» – пронеслось в голове. Открыла трясущимися руками дверь, там была проводница.

– Здравствуйте, еще раз, – она протянула мне постельное белье и предложила чаю, от которого я отказалась. Проводница фыркнула и, с недовольным видом, ушла к себе. Я закрыла купе. Теперь эта сумочка была моя, она принадлежала только мне. Бабушка теперь в прошлом, пусть у нее все будет хорошо, но она теперь в прошлом! Не существует в моей жизни больше этой мерзкой старухи, с ее противной вежливостью, с ее этими украшениями и манерами, с ее книжкой и толстыми очками. Все!

Я окончательно успокоилась, посидела еще около минуты, ни о чем не думая. Поезд набрал ход и размеренно стучал колесами, перебивая дождь, который по-прежнему шел стеной. Я осмотрела купе: вагон был старым, обшарпанные спальные полки, покосившийся стол, на окне была небольшая трещина, через которую просачивались капли воды. На стене напротив меня были какие-то красные пятна; видно, что их пытались оттереть, но ничего не вышло. Сильно захотелось в туалет, не знала, открыли ли его или еще нет. Сходила, проверила – он был открыт. Но лучше бы я не ходила, это была не самая приятная картина. Видно, что его давно не убирали и не мыли. Поезд был проходящим, и сколько человек побывало в нем во время следования до Москвы, было неизвестно, но, судя по количеству туалетной бумаги, которая не помещалась в мусорное ведро и уже валялась по всей туалетной комнате, людей было достаточно. Весь пол был сырой: то ли это вода из-под крана, то ли моча. Я все-таки надеялась, что вода. Быстро сходила в туалет и вернулась к себе, заперев за собой дверь. Начал мигать свет, купе периодически полностью погружалось в темноту, потом тусклый свет возвращался, освещая безликое пространство.