Матабар IX (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Ах да.

Глаза людей…

Как нетрудно догадаться весьма настойчивую, граничащую с настырностью, компанию журналистке составлял Старший Магистр Чаз Наленский. Тот занимал весьма нескромную должность первого помощника главного исследователя Аномалий в центральном отделении Гильдии Охотников. И именно через него Таисия Шприц (а также Черный Дом) хотели добиться возможности принять негласное участие в экспедиции на север.

Все ради того, чтобы «пощупать нить» (как выражались дознаватели) связывающую сразу несколько событий: давнюю гибель отца Таисии, коррупцию в Гильдии Охотников и, возможно, связь обеих пунктов с Кукловодами, сильно заинтересованными в аномалиях.

— Правила помнишь? — спросил Милар, раскрывая перед Ардом карту гоночного трека.

Дагдаг в это время заправлял бак и проводил финальную диагностику.

— Милар, а почему никто другой не может кроме меня сесть за руль? — в который раз взмолился Ардан.

— Потому что никто вообще не должен знать, что Черный Дом участвует в этом балагане! — в который раз прошипел Милар. — И потому что у нас клятая секретность. Правила помнишь⁈

— Помню!

— Перечисли.

— В борт не бить, колесами не притирать, магию не использовать, на повороте к краю не прижимать.

Милар кивнул, а Ардан только печально вздохнул. Как будто кто-то мог забыть всего четыре правила гоночного спорта. Впрочем, самому колесному спорту в этом году исполнилось лишь восемь лет. Так что, возможно, список, однажды, дополнится.

— Отлично, а теперь забудь об их существовании!

Ардан хлопнул ресницами.

— Чего?

— Забудь, говорю, об их существовании! — повторил Милар. — Ты же здесь новичок. Так что против тебя будут играть жестко. Прижимать, всем чем можно. Резать едва ли не корпус в корпус. Любыми способами станут пытаться сбить с дистанции, чтобы повысить собственные шансы на победу.

— Тогда какой вообще смысл в наличии этих правил? — всплеснул руками Ард.

— В том, что если кто-то попадется на глаза рефери с флажками, — Милар указал на несколько дозорных вышек поменьше, расставленных по периметру трека. — То можно будет списать очки. Но рефери не успевают следить за всем, Ард. Да и скорости здесь запредельные. Сто, сто двадцать километров в час в среднем.

Ардан покачал головой.

— Это какой-то бред, Милар.

— Не бред, — возразил капитан Пнев. — У тебя перед ними огромное преимущество, Ард!

— Какое же это? — то ли процедил, то ли прорычал Арди. — То, что я только несколько раз прошел копию этого дурацкого трека, при этом не зацепив ничего бортом? И на скорости на треть ниже тобой озвученной?

— Тебе просто надо перестать бояться.

— Чего именно⁈

— Разбить к собачьим органам эту посудину! — шепотом, сквозь сжатые зубы, процедил Милар. — Плевать сколько она там стоит. Нам нужен клятый билет в экспедицию! Так что у тебя очевидное преимущество — эти гонщики здесь ради приза и соревнования, а ты по долгу службы!

— Прелестно, — тем же тоном процедил Ардан.

— Тем более, — уже куда спокойнее добавил Милар. — Они не пережили и толики того, что пережил ты. И все пятнадцать — обычные люди. А не полукровки Матабар. Так что в любой рисковой ситуации они будут бояться повредить себе что-нибудь.

— А я что — не буду?

— А тебе зачем?

Ардан чуть было не задохнулся от возмущения.

— Может потому, что у меня все еще в крови яд того мутанта⁈

— Ну это не значит, что у тебя реакция замедлилась или зрение ухудшилось, — спокойно заметил Милар. — А то, что заживать дольше будешь… ну так, господин маг, то, что немного помнет тебя, другого сломает пополам. Про это-то тоже не забывай.

Ардан просипел ругательство на языке Фае, затем добавил орочий аналог, после чего, подумав, закончил тираду парой эльфийских, крепких выражений.

— Полегчало? — спросил Милар.

Арди задумался.

— Нет, — честно признался он.

— Вот и отлично, — кивнул капитан. — Будешь собранней. А теперь давай, покажи им там… ну и не разложись напополам.

— Милар!

— Это я так, подбадриваю, — закивал капитан Пнев.

Ардан хотел было сказать что-то резкое, но тут по ушам резанул пронзительный свисток. Пилоты бросились к своим автомобилям, и Ард, без особого желания, шаркая странной формы сапогами, раскачиваясь в скрипучем комбинезоне, присоединился к их числу.

— Не забывай, — напутствовал Дагдаг… стуча гаечным ключом по какой-то детали. О Спящие Духи — он стучал ключом! — Сбрасываешь скорость перед поворотом, а ускоряешься при начале выхода из него! Колесо всегда старайся прижимать к границе поворота, в который закладываешь руль. Левое к левому, правое к правому! А еще помни, что мое творение быстрейшее на прямой. Так что твой козырь — прямые участки. Не упусти.

— Ага, — только и сказал Ард и запрыгнул внутрь корпуса.

В какой-то момент Дагдаг отказался еще и от двери, так что жестяная банка (как про себя называл автомобиль Ардан) стала и вовсе монолитной.

— Пилоты! — гаркнул в рупор конферансье. — Завести двигатели и выехать на стартовую полосу!

Ардан повернул ключ зажигания, выжал сцепление и…

— Кажется в шестнадцатом ангаре проблемы! Пилот дернул и заглох.

Ард прикрыл глаза, выдохнул и повторил процедуру. Двигатель, больше напоминающий какую-то бешеную зверюгу, зарычал, и автомобиль тронулся с места.

— Разложится ведь, — прозвучало за спиной.

— Скорее всего да, — не стал отрицать Милар.

— Эй, я вас слышу! — попытался докричаться Ардан, но звук его голоса потонул в реве мотора и вибрациях корпуса.

— А ты его предупредил о нашем плане?

— Нет, Дагдаг, не предупредил, иначе бы он и не согласился.

— Эй… — протянул Ардан, уже выруливая на прямую линию, куда выезжали остальные пятнадцать пилотов.

— Резонно… но некрасиво, капитан.

— Такая работа, лейтенант.

— Что еще за план⁈ — Ардан попытался обернуться к говорившим, но из-за этого едва не врезался в соседнего пилота, за что получил:

— Следи куда едешь, новенький! — без особой злобы, но с явным раздражением выкрикнул сосед Арда.

Тому действительно пришлось сосредоточиться на треке.

Шестнадцать автомобилей выстроились на стартовой полосе, и каждый из них рычал как-то по-своему. Кто-то утробно, другие хрипло, надсадно, как шестнадцать голодных зверей, запертых в клетках из стали и заклепок, ожидающих того единственного мгновения, когда дверца распахнется и можно будет, наконец, вцепиться зубами в горло ветру.

Ард сидел в своей жестяной банке и ждал начала. Скрипя перчатками, он тер ладонями о руль. Ему принадлежала четырнадцатая стартовая позиция из шестнадцати, потому как те распределялись по итогам квалификационных заездов, а его квалификация, мягко говоря, не впечатлила. Он так сильно вцепился в руль, что даже сквозь перчатки Дагдага побелели костяшки.

Перед ним, слева и справа, раскинулся трек. Широкая полоса утрамбованного гравия, обрамленная низкими каменными блоками и мешками с песком на поворотах. Она уходила вперед длинной прямой, а затем ныряла вправо, в первый из шести поворотов, обозначенный красно-белыми полосатыми столбами. Трибуны, набитые несколькими сотнями зрителей, нависали над треком деревянными ярусами, и оттуда доносился гул голосов, перемежаемый свистками и звоном жестяных кружек.

— Дамы и господа! — загремел конферансье, и его голос, усиленный рупором, прокатился над треком, как гром перед грозой. — Пилоты на стартовых позициях, двигатели заведены и готовы к бою! Напоминаю — десять кругов по стандартным правилам, и пусть победит достойнейший!

Ард бросил взгляд на автомобиль слева. Низкий, приземистый, выкрашенный в ядовито-зеленый цвет, с длинным вытянутым капотом, похожим на морду борзой, и хромированными выхлопными трубами, торчавшими из-за задних крыльев, как рога жука. За рулем сидел пилот с такими пышными рыжими усами, что те выбивались из-под шарфа и развевались на ветру, как два маленьких боевых знамени.