Матабар VII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Он, может, не так долго служил в Черном Доме и участвовал не в очень-то значительном числе операций, но понимал, как работает дозор. Тот факт, что за прошедшее, относительно продолжительное время так никто и не пришел проведать двух бойцов, о чем-то да говорило. О чем? Ардан не мог сформулировать конкретную мысль, но само ощущение неправильности происходящего не давало ему покоя.

— Здесь что-то не так, Арди, — прошептал Борис.

— Еще как, — согласился Ард.

Они обменялись встревоженными взглядами, затем кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Вернее — Борис вышел на улицу, а Ардан остался в здании. Из-за того, как часто он сегодня вечером прибегал к искусству Эан’Хане и манипулировал Взглядом Ведьмы, усталость постепенно брала свое. Дыхание стало тяжелее, веки налились свинцом, а часть мышц в ногах превратилась в вату.

Не испытывая больше необходимости поддерживать вуаль, отводящую взгляды, Ардан прижался всем телом к стене. Прислонив ладонь к еще не укрытой обоями или деревянными панелями штукатурке, он закрыл глаза, сосредоточившись на своих чувствах охотника.

Призраки запахов кружили вокруг него. Он чувствовал пролитый на пол страх; пятнами обломанных ногтей, цеплявшихся за доски, следами порванной одежды он лоскутами разлетелся по пространству. Ардан шел по их следу. Он раздувал широкие ноздри, втягивая ароматы охотничьей тропы…

Нет.

Ароматы осажденного музея.

Ардан спустился следом за запахом ниже, в сторону подземного лабиринта старого архива, и побрел по его коридорам, пока не споткнулся о что-то. О что-то, что пахло не столько страхом, сколько незапланированной неожиданностью. Аммиаком и мочевиной.

Ардан «наклонился» ниже и, отсекая все посторонние запахи, принюхался еще раз.

Мертвечина. Совсем свежая. Буквально несколько часов — не старше. Убитая, судя по тому, как растекалась сладкая… нет, металлическая и совсем неприятная кровь человека, а не добычи. Да, кровь человека. Она текла чуть вперед и в сторону — человек упал на живот. Его ударили сзади.

Дальше запахи терялись среди следов пыли и древесины. Так далеко Ард почуять не мог.

Открыв глаза, юноша стукнул посохом о пол. Забирая с собой еще несколько лучей, двенадцать призрачных дисков пришли на смену тем, которые Ард сам недавно развеял. Аверский бы не одобрил, но Ардана никто не учил, как правильно вести себя в осажденном здании, где творилось невесть что.

— Главное, чтобы не Иолай с остальными, — взмолился Ардан, представляя, что раздуют в заголовках газетчики, если там, внизу, в лабиринте коридоров старого архива, лежали трупы Великого Князя и госпожи-лорда Эркеровской.

Газетные заголовки… почему-то Ард мысленно споткнулся о шуршащий дешевой бумагой образ.

— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе юноша. — Или не совсем завтрашнего.

На данный момент ему было необходимо разобраться с самой ситуацией, а не с причинами её происхождения. Сосредоточившись на печати «Ледяного Артиллерийского Ядра» и «Ледяной Пули» как своих самых убойных, отработанных и надежных военных заклинаний, Ардан вновь начал спускаться вниз.

Аккуратно ступая по ступеням, он прислушивался к тому, что творилось внизу. Увы, отвечала ему лишь тишина. В большинстве помещений бывшего архива отделения Гильдии Магов, чтобы не пускать влагу, наличники, порог и доборы были проложены уплотнителем, а само дверное полотно изготавливали в виде пирога. И вместе с влагой подобный подход поглощал еще и звуки.

Спустившись к лабиринту, Ардан заметил, что масляные лампы были погашены, причем весьма радикальным образом. Их попросту разбили. Зачем?

Глаза полукровки матабар быстро перестроились, и мир, потеряв краски, погрузился в серое марево, дававшее юноше возможность различать очертания предметов. Предметов и тел. Почти у самой лестницы лежали двое.

В разномастной, но дешевой одежде они валялись в луже собственной крови. Из их изуродованных спин торчали розоватые осколки сломанных ребер и позвоночника. Кости щепой осыпались на меховые пальто, покрытые множеством заплаток.

Чтобы совершить нечто подобное, требовалась нечеловеческая сила. Орочья бы подошла. Если бы орки не находились в глубоком сне магического дурмана.

Ардан опустился на корточки и отогнул манжету у одного из погибших. Как он и подозревал, на него посмотрел смеющийся череп, черными нитками вышитый на рукаве рабочей рубахи, поддетой под свитер и заношенный пиджак.

Тавсер. Из числа заводских рабочих.

— Да смилостивятся над вами Вечные Ангелы, — прошептал Ардан.

Он нашел ответ на хотя бы один из вопросов. Почему никто так и не пришел проведать тех двух дозорных? Потому что какая разница, что с ними происходило, если, судя по всему, по плану неизвестных Тавсеры должны были погибнуть.

Что данная переменная давала для уравнения?

Чуть больше, чем ничего.

Ардан снова втянул носом воздух. И вновь побежал среди «призраков запаха». Он шел по следу, пахнущему травами и слюной. Ардан ошибся — орков не околдовали, а опоили. Они потеряли власть над сознанием и телами из-за алхимии, а не магии (что подтверждало диалог дозорных у входа).

«Свернув» за угол, Ардан почувствовал сладковатый запах цветов каштана и не стал задерживаться.

Открыв глаза, он мысленно отправил просьбу Спящим Духам, чтобы те сжалились и то, что почуял Ард, не имело никакого отношения к тому, что происходило впереди.

Снимая ботинки и отставляя в сторону, как и учил Эргар, сперва наступая на носок, затем перекатываясь на внешнюю сторону стопы и только в самом конце опираясь на пятку, он бесшумно двигался по коридорам. Шаг за шагом, вздох за вздохом, сопровождая движения молчаливой просьбой к покровителям Первородных, он приближался к цели.

Уже вскоре Ардан замер у поворота.

— Tahd ha dirok’hi aha gahaksa, — прозвучал грубый язык, разбавленный очень звучными гласными.

Ардан не знал значения слов, но слышал уже не в первый раз.

Борис оказался прав.

В музее действительно действовали иностранцы.

Тазидахцы. Именно их язык сейчас слышал Ардан.

Доставая из ножен отцовский нож, Ардан высунул его за угол. В отполированном лезвии он поймал отражение одинокой масляной лампы, стоявшей на полу. Арду пришлось несколько секунд потратить на то, чтобы глаза вернулись обратно к обычному зрению, вернув в мир краски прореженного тусклым светом сумрака.

За эти несколько секунд он смотрел на то, как двое мужчин общались между собой. Они стояли над телами орков, у которых из орбит торчали выпуклые глаза, а синюшные языки качались над скошенными челюстями.

Их задушили. Веревки все еще валялись рядом с Тазидахцами.

— Bahra hofa aadro, — помахал рукой один из них.

— Uhva uvodai? — явно спросил что-то другой и указал на закрытую дверь.

— Vodair nahdr! — закивал головой первый и, засмеявшись, схватился за собственный пах.

Ардан втянул нож обратно и, глубоко вдохнув, пригнулся и аккуратно положил посох на пол. Как и учил Эргар, он напряг бедра и спину; как и наставляла Шали, он вытянул вперед руки и выпустил когти; как показывал Гута, Ардан сместил центр тяжести.

Все закончилось быстро.

Отталкиваясь от пола, бросаясь на противоположную стену, он превратился для вздрогнувших Тазидахцев, оборачивающихся на шум, размазанной тенью. Но они лишь добыча, не охотники. Добыча предполагала увидеть кого-то за углом, а никак не отталкивающимся от противоположной стены этого самого угла.

Первый из них, хватаясь за горло, свалился на колени. Он нелепо хватался пальцами за лоскуты кожи, нависшей на четырех глубоких рваных ранах, оставленных когтями. Кровь хлестала в разные стороны, а сам он задыхался и хрипел. Обломки трахеи и куски языка забивались ему в горло.

Второй же, успев потянуться к рукояти револьвера, упал безвольной куклой. Отцовский нож по самую рукоять вошел Тазидахцу прямо между глаз. Ардан, упирая колено в глазницу иностранца, вытащил клинок и, вытерев об одежду погибшего, вернул обратно в ножны.