Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Готов? — спросил Аркар, подойдя к уже накинувшему пальто Арду.

Юноша посмотрел на орка в изорванном костюме и до того грязном, что уже почти сером пальто.

— По идее это мне следует спросить тебя готов ли ты.

— А ты не спрашивай, — подмигнул Аркар и скривился от боли.

Он накинул свою модную шляпу, а Арди… как и всегда пошел без головного убора. Юноша уже даже, в какой-то степени, привык к новой для реальности. На него, правда, косо смотрели прохожие, особенно другие мужчины, осуждавшие непокрытую голову, но Ард привык и к этому.

Он закрыл входную дверь, по привычке активировал печать стационарного щита (который, в обход владельца здания, запитал от домашней Лей-проводки; за Лей в любом случае платили установленный тариф, а не плату по объему забранной энергии, что, в ближайшее время, хотел пересмотреть Парламент) и они спустились по лестнице на первый этаж. Стойка с консьержем сегодня пустовала. У старушки занемог внук и она уехала помогать семье, а замену подыскать не успела. Из жильцов никто не возмутился — может так повезло, а может просто совпало, но на их лестнице жили вполне себе приятные люди. Без лишнего апломба.

Чуть прихрамывая, Ардан первым вышел на улицу. Холодный, влажный ночной воздух радостно облизнул лицо и Ардан ответил ему внутренней улыбкой. Хоть что-то приятное в незапланированном приключении. Впрочем, если оно, приключение, заранее расписано и заложено по полочкам, то тогда это уже не приключение, а…

— Вот и они, — сверкнул клыками Аркар.

Пока они переходили сонную, утопающую в слякоти улицу, из темного «Брюса» на улицу высыпали орки. Десятки орков. Все, как один, в черных пальто и в черных костюмах без жилеток. Кто со шрамами, кто покрытый татуировками от костяшек до бровей. Большинство вооруженные кастетами, шипованными дубинами и ножами. Несколько явно прятали под одеждой кобуры с револьверами.

— Аркар.

— Распорядитель.

— Аркар.

Приветствовали они своего лидера. Кто-то, увидев состояние Аркара, вернулся в «Брюс» и вскоре вынес наружу новенький пиджак и целое, чистое пальто. Аркар, без всякой задней мысли, скинул испорченную одежду в ближайшую урну и надел новый пиджак прямо поверх окровавленных бинтов. Отсутствие сорочки и разорванные брюки его нисколько не заботили.

На манер плаща накинув пальто на плечи, он обвел взглядом присутствующих.

— Если кто хочет остаться — оставайтесь. Зла и обиды держать не стану. И как все закончится, ваше место и пайка не пропадут.

Никто из почти полусотни орков даже не пошевелился. Арди чуть поежился. Аркар, по меркам орков, был чуть выше среднего роста, так что в полусотне нашлись и такие, что макушкой дотягивались до отметки в двести тридцать, а то и двести тридцать пять сантиметров, а весом явно приближались к отметке в три сотни килограмм.

Ардан, привыкший смотреть в толпе поверх чужих голов, чувствовал себя неуютно.

— Тогда по колесам, парни, — присвистнул Аркар. — Orak Han-da!

— Orak Han-da! — пять десятков луженых орочьих глоток повторили воинственный клич орков.

Ардан чуть вздрогнул. Даже спустя столько времени эти слова, не принадлежащие исключительно Шанти’Ра, вызывали у него внутренний дискомфорт. Настолько сильный, что внутри сознания чуть ярче пылали звезды, словно Ардан собирался воплощать военные печати.

Процессия орков, одетых в черное, двинулась ко внутреннему двору «Брюса», где распределилась по автомобилям. Арди, как и всегда, сел в личный автомобиль Аркара — весьма просторный, трехлетний образец модного на Бальеро экземпляра с усиленным двигателем и повышенным числом передач.

Арди забрал у полуорка ключ и повернул тот в замке зажигания. Автомобиль, покрытый сверкающим лаком (которому не так много времени осталось сверкать), утробно заурчал и выплюнул несколько облачков смога.

— Что? — спросил Ард, буквально кожей ощущая на себе взгляд Аркара.

— Да вот думаю, матабар, сколько всего пережил, а страшнее всего мне, когда ты за рулем.

Арди медленно повернулся к Аркару, обеими руками вцепившимся в дверную ручку и вжавшимся в спинку дивана. И так же медленно опустил рычаг ручного тормоза и, выжав сцепление, сменил передачу с нейтральной и тронулся.

— Ну, хоть сразу не сдохли, — облегченно, но все еще с бледным лицом, выдохнул полуорк.

— Аркар, иди ты…

Воспитание не позволило Арду закончить фразу, а так хотелось…

* * *

Старый Город молча провожал их в путь. Фонари на набережной горели вполсилы. Постылый вечер перевалил за свой экватор и теперь медленно, нехотя, глубокая ночь наползала на город. Лей-лампы на главных проспектах еще держали свой ровный голубоватый свет, но боковые улицы уже погрузились в полумрак, и лишь газовые фонари, подрагивая рыжими язычками, цеплялись за остатки ускользнувшего вчерашнего дня.

Ард вел осторожно — обеими руками на руле, глаза на дороге, а спина прямая, как у студента Военного факультета Большого на смотре. Мостовая блестела от подтаявшего за день и снова схватившегося к ночи льда, и шипованные шины «Парня» — так Аркар называл свой автомобиль, хотя марка на капоте говорила совсем другое — скребли по нему с монотонным, почти успокаивающим хрустом.

— Левее возьми, — буркнул Аркар, когда Ард чуть не зацепил зеркалом фонарный столб на повороте у Герцогского моста. — Левее, матабар. Вот так. Хорошо.

Полуорк сидел, привалившись к дверце, и придерживал левый бок ладонью. Бинты под пиджаком, судя по тому, как Аркар время от времени морщился и перекладывал руку, уже промокли до нитки. Но орк не жаловался, и Ард не спрашивал. Были вещи, о которых орки не говорили. Боль входила в их число.

Они миновали Герцогский мост, свернули на проспект Царевн — широкий, пустой в этот час, обрамленный голыми липами, чьи черные ветви царапали низкое небо. Дома здесь стояли еще старогородские — величественные, с портиками и колоннадами, с темными арками подворотен, в которых чудился то ли сквозняк, то ли тень дворника, заснувшего на посту. Но уже вскоре фасады начали мельчать, терять лепнину, и вскоре проспект превратился в широкую дорогу, обставленную двух-трехэтажными домиками попроще — кирпичными, без колонн, с жестяными крышами и дымоходами, из которых валил белый пар.

— Знаешь, о чем я думаю, матабар, — заговорил Аркар, глядя в окно на проплывающие фасады. — Вот эти клыки, что за нами едут.

Ард бросил взгляд в зеркало. Позади тянулась вереница автомобилей — одиннадцать пар фар, выстроившихся в колонну.

— Что с ними?

— Они же не выбирали, — Аркар поморщился и переложил руку на боку. — Ни один из них не просыпался сегодня утром с мыслью «а дай-ка я поеду ночью хер пойми куда разбираться, кто кого кинул». Они жили. Работали. Ну, как работали… — Аркар хмыкнул. — Щипали… воровали, тобишь-та, у кого надо. Крышевали, кого положено. Ходили к своим девкам. Выпивали. Кто-то, может, даже книжку на ночь читал… хоть я и сомневаюсь. И тут — бац. Распорядитель влетает весь в крови и говорит: « Парни, поехали». И они едут. Потому что я так сказал.

— Ты дал им выбор, — заметил Ард, не отрывая глаз от дороги. Впереди замаячил перекресток, и он заблаговременно начал притормаживать, стараясь все сделать без рывка.

— Дал, — кивнул Аркар. — И ни один не воспользовался. Потому что выбор-то был кривой. Остаться — значит показать, что ты не с Распорядителем. А если я вернусь живой, то кривой выбор станет кривой судьбой. Чтобы я там не говорил, остальные все равно косо смотреть станут… Так что они поехали не потому, что захотели. А потому, что не поехать — страшнее.

Город кончился. Последние дома — низкие, приземистые, с палисадниками и деревянными заборами — остались позади, и дорога резко, без какого-либо перехода, ухнула в темноту. По обе стороны потянулись пролески. Редкие березы, белевшие стволами в свете фар, прижимались к осинам, а между ними — снежная целина, уходящая во мрак. Дорога стала уже и извилистее. Ард переключился на вторую, чувствуя, как колеса проскальзывают на укатанном снегу.