Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Ардан смотрел на эту миниатюрную женщину, способную, скорее всего, на такое, от чего у многих мужчин желудок не сможет удержать недавнюю трапезу.

— Ты не подумай, — продолжила капитан. — Я люблю свою страну. Просто… чтобы беречь четыреста миллионов населения, Ард, нужны несколько десятков тысяч тех, кто вот здесь, — она приложила ладонь к сердцу, — ничего не чувствует. Кто не станет сомневаться, отправлять ему на тот свет лорда Криницкого или нет. И уж тем более потом весь вечер не проведет на балконе, размышляя о смысле жизни и всем таком.

— Я не думал о смысле жизни, — буркнул Ард.

— А о чем ты думал?

О Тесс… Об Алькаде. О матушке. Эрти. О своих друзьях. О всем том, чем Арди прежде даже не мечтал обладать.

— Вот видишь, — Алоаэиол приоткрыла глаза и мягко улыбнулась Арду. — Береги эту свою черту, Ард. Пока она у тебя есть — ты человек, а не бездушная машина… как мы.

Ардан протянул ладонь и, прислушавшись к шепоту танцующего вокруг снега, позвал осколок. Маленькая снежинка в форме ласточки взмахнула крыльями и унеслась в сторону океана, закутавшегося в бархатный мрак ночи.

— Ты ведь Слышащая, да? — спросил Ардан.

Алоаэиол улыбнулась.

— Догадался, — выдохнула она.

Ардан действительно догадался. Но только сейчас.

— Ты ведь не эльфийка.

— А я никогда и не пыталась себя за неё выдать, — резонно заметила капитан Алоаэиол и так перегнулась через парапет, что еще немного — и свалилась бы в канал. — Я родилась в семье простых фермеров, Ард. Небольшой надел земли. И такой же небольшой городок. Неподалеку отсюда. Несколько дней на поезде.

— На границе Высокого Леса.

Капитану не требовалось подтверждать слова Арда. Все и так было понятно…

— Родители сперва не понимали. Затем начали бояться. А когда я впервые заранее почувствовала смерть дочки трактирщика, то меня начали бояться. Сторониться, а затем… — Алоаэиол вздохнула и коротко дернула плечиками. — Десятилетней Слышащей девочке, которая не понимала, почему она видит мир иначе, чем остальные, не нашлось места в поселке. Я не стала дожидаться, пока со мной совершенно случайно произойдет что-то нехорошее. И сбежала из дома. Может, кстати, и зря. Родители меня любили. Но не настолько сильно, чтобы обрадоваться, когда я через пятнадцать лет их навестила. Скорее даже наоборот — я видела, как облегчение в их глазах сменилось настороженностью и опаской.

— Когда это было? — только и спросил Ард.

— Почти сорок лет назад, капрал. Мутанты стареют медленнее, чем люди. Это одна из наших особенностей.

Ардан предполагал нечто подобное, потому что иначе короткие обмолвки лейтенанта Корносского, выглядевшего на тридцать лет, не сходились с тем, о чем именно он говорил. Причем говорил так, будто был свидетелем происходящего. Так что, скорее всего, лейтенанту уже хорошо за пятьдесят.

— А как ты попала в Высокий Лес?

— Я прибилась к бродячим артистам — им нравилось, что я могу угадать карты до того, как те выложат на стол. Так что фокусник, вместе с которым они заезжали в поселок, с радостью взял меня в ученики, — спокойно ответила Алоаэиол. — А потом мы проезжали через Высокий Лес, и там меня, наверное, услышал Эан’Хане. На весь Высокий осталось всего одно-единственное поселение эльфов, Ард. И там я провела еще лет десять, пока не поняла, что если останусь, то разобью сердце тем, кто заменил мне семью. Потому что они…

— Не старели, — заполнил паузу Ард.

Алоаэиол снова кивнула.

— И я ушла. Эан’Хане научил меня, как Слышать, дал новое имя и знание языков. В том числе и Фае.

— А как тебя звали до Высокого Леса?

Не сразу, но капитан ответила:

— Не помню, капрал.

Она врала. И они оба это прекрасно знали, но Ард не стал расспрашивать дальше.

— Молодой девушке хотелось приключений, красивых и пылких мужчин, ну и эксов, конечно. Так что я оказалась в Метрополии. Затем на Неспящей улице. Потом, после нескольких лет кутежа — на скамье подсудимых, — капитан Алоаэиол коротко улыбнулась. — А затем на руднике.

Ардан знал продолжение истории.

— Где к тебе подошел господин в дорогом костюме и с холеными руками.

— Иван Корносский, — не стала отрицать очевидного Алоаэиол. — Но пришел он не ко мне. А к своему сыну. Просто так получилось, что я в тот момент оказалась рядом…

Она не договорила. Молча стояла рядом. Но лишних слов и не требовалось. Вот так, спустя почти два года, Ардан понял, откуда Йонатан знал языки эльфов и Фае. Каждый раз, когда Цассара обращалась к их «грузу» на одном из вышеупомянутых языков, по лейтенанту было видно, что он все понимает. Пусть и делал вид, что это не так.

Ардан тогда, в степях, решил не углубляться в вопрос. Ни к чему…

Четыреста миллионов жителей в Империи? Порой Арду казалось, что они все обитали в деревушке из нескольких улиц и пары домов. А может, так складывалось лишь потому, какую именно жизнь они вели. И не так уж много оказывалось тех, кто шел по такому же пути.

— Как он? — только и спросила она.

— Груб, хамоват, живет так, будто ищет смерти и… — Арди вспомнил, как Йонатан отказался от связки купюр и как, не раздумывая, бросился сквозь пелену навстречу Шанти’Ра. — … и пытается по мере возможностей помогать людям.

Алоаэиол улыбнулась и ненадолго прикоснулась к безымянному пальцу.

— Так что как-то так, Снежный Волк. Смертная Слышащая девочка, выросшая среди эльфов Высокого Леса, сменившая каторгу на мутацию и пожизненную службу в Черном Доме.

— Звучит как целая история.

— Так оно и есть, капрал, — Алоаэиол открыла рот и поймала снежинку. — Холодная…

— Почему ты называешь меня Снежным Волком?

— Потому что я Слышу его внутри тебя, капрал, — спокойно ответила Алоаэиол. — Слышу, как звенит лед, как хрустит под ногами снег и как… смеются дети, играя в снежки. Наверное, это очень красивое Имя Льдов и Снегов, Ард.

Ардан посмотрел на девушку… на женщину, старше его собственной матери, но выглядящую ровесницей Тесс. Каково это — жить, будучи способным Слышать Имена, но не иметь возможности с ними поговорить?

Арди даже не хотел представлять себе подобные мучения.

— Ты смотришь на меня совсем так же, как тот Эан’Хане, — внезапно засмеялась Алоаэиол. — Но не надо меня жалеть, капрал. Куда хуже было бы, родись я Говорящей. Представляешь — прожить всю жизнь, зная, что твой век слишком краток, чтобы овладеть Именем целиком.

— Но ты сама сказала, что мутанты живут дольше.

— И мы платим за это свою цену.

Она открыла глаза. С полопавшимися сосудами и кровью, буквально хлынувшей по её щекам.

— Слух, особый Слух, теперь причиняет мне вред, — прошептала она и, зачерпнув пригоршню снега, умыла окровавленное лицо. — Но, знаешь, на этой работе так даже лучше. Не Слышать. Ничего. И никого. Но ты не соглашайся, Ард. Что бы ни предложили тебе в конце этого дурацкого Конгресса — не соглашайся ни за что. Нас, уже имеющихся у Черного Дома черствых убийц, вполне достаточно для выживания Империи. И пусть уж лучше наше число не множится.

Она улыбнулась ему. Совсем по-человечески. Коротко и легко. Как старому знакомому, которого давно не видела. Улыбнулась и, сладко зевнув и потянувшись, направилась обратно в особняк.

У самых дверей Ардан окликнул её.

— Ты ведь обманываешь меня, Алоаэиол.

Она остановилась.

— Что бы ты ни говорила про свое сердце, но я Слышу, как ты скучаешь по нему. По Йонатану. И теперь я понимаю, почему он так сильно хотел попасть в столицу, что вызвался сопровождать меня. Он ехал к тебе.

Алоаэиол ненадолго сжала кулаки, а затем расслабилась и, повернувшись к Арду, снова улыбнулась. Но уже совсем иначе.

— Да… я вспомнила, почему на самом деле сбежала из Высокого Леса, — и с этими словами она ушла.

Ардан снова стоял в одиночестве и смотрел на то, как снег кружился над спящей Ньювой. Все так же ярко сияли огни Дворца. И почему-то они напоминали Арду о том, как он с родной горы вглядывался в ночь, чтобы отыскать взглядом далекий Эвергейл.