Я молча постучал ногтем по табличке.
– Семнадцатый.
Парень нахмурил брови и развернулся, чтобы зайти обратно в лифт, но дверь буквально перед его носом с каким-то хищным шуршанием клацнула створками, отрезав его от уютного нутра кабины.
– Вот черт, – с досады выругался незнакомец. – И кому это понадобилось его вызывать, ведь специально табличку повесили.
Он забарабанил пальцем по кнопке, затем тяжело вздохнул и вновь повернулся к нам, окинул взглядом поверх очков, заметил любопытствующе-вопросительные взгляды девушек и вроде даже как повеселел.
– Похоже, придется немного пождать, – улыбнулся он и, протянув мне руку, представился: – Александр – заведующий вычислительным центром НИИЧаВо.
– Ярослав – учитель труда магической академии Штабурга, – представился я в ответ, пожимая руку и, кивнув в сторону учеников, добавил: – А это птенцы гнезда моего, так сказать.
Ребята, точнее девчата, тут же сорвались с места и окружили приезжего, представляясь и засыпая вопросами, отчего у того аж очки запотели, и, судя по его потерянно-ошалевшему взгляду, парня надо было срочно спасать.
– Так, дамы, разошлись, – скомандовал я голосом, не допускающим возражения, – мне с человеком парой слов перекинуться надо, а то накинулись на него, как… как…
Я вопросительно посмотрел на сидевшего на подоконнике Батона, но тот в ответ лишь скорчил саркастически-задумчивую физиономию и дернул ушами в разные стороны.
– Просто он милый такой, в очочках, – подала голос эльфийка, которую Рейнера с Аланой едва ли не с силой оторвали от нашего нового знакомого.
Я быстро подхватил Александра под локоток и отвел в сторону.
– Ярослав, можно вопрос? – почему-то шепотом спросил тот, едва мы отошли на пару метров.
– Валяй, – кивнул я.
– А почему у той приставучей девушки уши такие длинные и волосы дыбом?
– Ну…
Я скосил глаза на Глайдуэль. Нормальная девчонка, худенькая, стройная, фигуристая, ну да, уши длинноватые и торчат немного в стороны, и ладно, когда она с длинной прической, но сейчас у нее короткая стрижка, да еще такой хайер себе начесала – панки вешаются от зависти.
– Эльф она, – после секундного замешательства выдавил я. – А рядом с ней – ведьма, а вон та в темно-синем платье бледненькая – вампирша, а еще у нас тут суккуб и техномаг. Про парней пояснить?
– М-да, – Александр озадаченно поскреб подбородок примерно с недельной щетиной. – Я думал, у нас в институте дурдом, но смотрю, у вас тут не лучше. А вот кот на нашего Ваську похож. Тоже ученый?
– Ага, – хмыкнул я. – Колбасу со сметаной он тырить ученый.
Батон водрузил себе на нос пенсне в золотистой оправе, окинул нас высокомерным взглядом и, мявкнув «хам», отвернулся, демонстративно уставившись в окно.
– Не, ну ты видел, – сказал я. – Кстати, Саш, а почему ты с оружием?
– Это? – Александр растерянно посмотрел на сжимаемый в руках «пулемет». – А, нет, это не оружие, ну то есть оружие, но не совсем. Это протонный демолекулятор, на обычных людей он не действует, только на кадавров.
– На кого?
– Блин, – хлопнул себя по лбу Сашка. – Совсем забыл. Вы тут типа такого лысоватого в сером костюмчике не видели, у него еще на грудном кармане инвентарный номер «435КАВ» должен быть пришпилен.
– Не видели, – мотнул головой я. – А кто это?
– Не кто, а что. Жертва эксперимента это. Точнее сам эксперимент. Выбегалло решил очередной опыт поставить и на этот раз вывел «Кадавра всепоглощающего». По его задумке тот должен поглотить все, чего ему не хватает для счастья, и стать абсолютно счастливым и удовлетворенным, «а, следовательно, идеальным», – последние слова он произнес скрипуче-визгливым голосом, явно пародируя от кого-то услышанное.
– И что дальше? – с нехорошим подозрением в голосе спросил я, нижней частью спины ощущая, как мои легендарные мурашки в районе копчика шустро навострили свои ушки.
– Сожрал все, что было в лаборатории, и сбежал. Вахтер доложил, что воспользовался лифтом, вот теперь ищем. А как найдем, – он многозначительно похлопал ладонью по протоннику, – Выбегалло, конечно, будет возмущаться, топать ногами, но Кристобаль приказал не жалеть, ибо «подобной гадости в лабораториях нам больше не надо и вообще нигде не надо».
Тихо звякнул сигнал приехавшего лифта, и Александр сразу заспешил к его кабинке, но вовремя подставленная нога вашего покорного господина не дала ему уехать.
– Саш, извини, погоди немного, но нам нужна помощь.
– Помощь? – Александр удивленно поправил очки. – От меня?
– Не совсем… Я тут как-то встречался с вашими старшими товарищами, и они мне помогли, не мог бы ты и сейчас как-нибудь с ними связаться. Может, рация есть или сотовый.
– Не, – мотнул головой тот, – рации нет… хотя…
Он повернулся к панели управления и ткнул пальцем в потерто-погрызанную кнопку с колокольчиком.
– Дежурный. Дежурный. Там кто-нибудь вообще есть?
Динамик, спрятанный за дырками в алюминиевой пластине, кашлянул, выплюнул из себя целое облако пыли, заставившее нас с Александром отпрянуть назад, и оттуда раздался едва слышный голос:
– Саш, это ты? Где-ты? Нашел объект?
– Докладываю, Федор Семенович: объект не обнаружен, нахожусь на семнадцатом этаже, встретил аборигенов… – он скосил на меня глаза, затем на прыгающего с копьем и пером промеж ушей за моей спиной Батона, нервно сглотнул и тут же поправился: – Ну, в смысле местных жителей. Просят о помощи.
– О какой такой помощи, товарищ Привалов, – раздался из динамика гнусавый голос. – Вы там прекратите разбрасываться обещаниями, а то это чревато международными эксцессами и скандалами. Я вам…
По ту сторону что-то зашуршало, послышалось не очень культурное, но довольно емкое слово, и голос вновь сменился.
– Саш, что за помощь просят?
– Ну… – Александр замялся. – Тут товарищ Ярослав говорит, что уже виделся с вами, ну, когда вы тут были… и вы ему помогли…
– Понятно, дай ему сказать.
Сашка кивнул головой в сторону панели, посторонился, а сам сунул ногу под упорно пытающуюся закрыться дверь.
– Здравствуйте… – начал я.
– Ярослав, прошу короче, фантомное положение шахты лифта нестабильно и рисковать не стоит, – раздалось из динамика.
Я оглянулся на Сашку и быстро, буквально в двух словах, обрисовал цель наших поисков. По ту сторону пару секунд молчали, затем голос с небольшим иностранным акцентом произнес:
– Слушайте тишину, Ярослав, слушайте тишину.
Все, больше никаких звуков, связь оборвалась. Я сделал шаг назад, пожал Александру руку, мы пожелали друг другу удачи, и двери с легким шуршанием закрылись перед моим лицом, отрезая меня от той старой доброй сказки, что я некогда прочел в детстве и совсем не ожидал, что некогда придется встретиться ее героями воочию.
– Нер, и что вам сказали?
Я оглядел собравшихся вокруг меня учеников.
– Сказали слушать тишину, что бы это ни значило.
– Ой, а я знаю, я знаю, – запрыгала, хлопая в ладоши, Глай. – Меня мама этому учила. Нужно усесться поудобнее…
Она подобрала подол платья, обнажив стройные ноги, затянутые до колен в черные обтягивающие шорты, и буквально плюхнулась на пол, вздыбив целое облачко пыли, которое с головой накрыло стоящего рядом Батона. Кот не произнес ни слова, лишь дернул ушами и, выпустив из ноздрей и рта (и вроде из ушей) пылевой дымок, провел по глазам кончиком хвоста наподобие дворника от машины, «рисуя» на посеревшей морде черную полосу, после чего угрюмо посмотрел на усевшуюся в позе лотоса эльфийку.
– Большой и указательный пальчики делаем колечком, во так, и слушаем тишину, – меж тем поясняла та.
Мои ребятки дружно переглянулись и так же дружно пошлепались пятыми точками на пол, окатив Батона новой порцией мерцающей пыли, отчего тот стал похож на пушистую тучку с вытаращенными глазами. Я устремил свой взор к потолку, взывая к разуму вселенной, но получив в ответ полный игнор, а также мысленный образ фигуры из трех пальцев, просто прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Слушать тишину… слушать тишину… Блин, единственное, что я услышал, это как тараканы в моей голове стучали в маленькие медные тарелочки, играя на них мелодию вялотекущей шизофрении. А еще тихое насвистывание… Я приоткрыл один глаз. По коридору, огибая сидящих, подпрыгивая при каждом шаге, в камзоле, башмаках с загнутыми носами и смешной шляпе, шествовал маленький человечек, насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию. Причем никто, даже кот, не обращали на него никакого внимания.
