До боли знакомый голос с нотками ехидства заставил меня удивленно заозираться, а Властелина сперва резко выпрямиться на троне, затем испуганно вжать голову в плечи. Пистолет же в его руках вдруг покрылся густой ржавчиной и через мгновение осыпался на колени струйкой пыли, заставив мага бешено затрясти рукой.
– Может, уступишь стульчик старшему.
Неизменный ректор академии Штабурга, облаченный на этот раз в не ставший уже привычным деловой костюм, а что-то явно спертое из реквизита фильмов про джедаев, просто возник рядом с троном Властелина. Вот так вот просто, без различных там сгущений тьмы, огненных вихрей, летающих шаров… вообще без каких-либо спецэффектов, что обычно любит любой уважающий себя маго-колдуно-волшебник. Сперва не было и «пумс» – есть. И, знаете, смотрит, значит, так на новоявленного властителя множества миров ласково – по-отечески, можно сказать, как я на нашкодившего ученика, который вместо веника пытался мне сдать икебану из репейника. Так вот, Гейлар под этим взглядом поник и обвис даже хуже того пыльного букетика.
– Хро… учитель, – Властелин медленно, словно совершая над собой недюжинное усилие, поднялся с трона, уступая место. – Почему вы здесь? Вы же должны быть в министерстве?
– А что мне там делать? Тут куда более интересная история развивается, точнее заканчивается. Вот, решил лично поприсутствовать. А тут смотрю, прям полный консилиум нарисовался, аж душа радуется – соловьями поет. Да уж, Ярослав Сергеевич, умете вы вокруг себя интересный народ собирать, вот, например, вы знаете, кто это?
Он указал пальцем на стоявших рядом с Эльфирой магов, глаза которых испуганно забегали.
– Неужто жулики? – хмыкнул я.
– О, намного хуже – это чиновники из МУМа. И знаете, мне даже самому интересно, что они тут делают.
Хрипловатый голос ректора заставил меня задуматься, нет, не то чтобы он как-то изменился, просто я где-то слышал похожий, причем недавно. Я почесал в макушке, оглянулся и, не обнаружив рядом Батона с его вечными записями и подсказками, тяжело вздохнул – память ни к черту.
– А вот эти дракончики, – продолжал меж тем ректор, – личная охрана главы клана Эрдрайнеров. О, как интересно и запутанно, не находите, Ярослав Сергеевич?
Не, ну точно слышал и, кажется, вспомнил где. Когда мы были у меня дома в родном мире. Батон смотрел какой-то сериал по телику про врачей, так вот у главного там как раз такой голос был, нотки прям один в один, особенно когда он своих интернов распекал.
– Ярослав Сергеевич, Ярослав Сергеевич?
– А? – я вскинул голову.
– Смотрю, вы все в облаках летаете. А меж тем пора принимать решение, все ждут.
– Решение? А разве все не переопределено уже?
– И кто вам такое сказал, Ярослав Сергеевич? Неужели этот недоучка? – архимаг скосил глаза на стоявшего рядом понурого Гейлара. – Или ваша благоверная?
Эльфира оскалила клыки, а я невольно посмотрел на собравшихся в стороне и выстроившихся в шеренгу Хранителей.
– А, вы про этих красавцев, Ярослав Сергеевич. Так это мало что значит. Ну есть они и есть, пусть стоят пока, не мешаются.
– Но…
Мы непонимающе переглянулись с Ирен, а в глазах девушки зажегся огонек любопытства, смешанный с надеждой. Ректор загадочно улыбнулся и, взмахнув рукой, достал из воздуха исходящую паром чайную чашку.
– Понимаете, молодые люди, время оно как река, а река – это река. Обь не перестанет быть Обью, если я брошу в нее камень или окунусь пару раз. Вот скажите, Ярослав Сергеевич, многое изменилось после вашего звонка в прошлое?
Я отрицательно мотнул головой.
– Вот видите: вы существуете, я существую, академия тоже на месте, даже ваша ситуация особо не изменилась – Обь осталась Обью, – он отсалютовал нам кружкой и, хитро прищурившись, добавил: – Но всегда есть нюансы.
– Погодите, – вмешалась в разговор Ирен. – Но река у истока совсем не та, что в устье. В эту реку могут втекать другие реки, она может стать более грязной, на ней можно построить плотину.
– Все верно, девочка моя, она может измениться, но все равно останется той же рекой, а вот…
– Учитель, а вам не кажется, что вы нарушаете свои принципы?
– Принципы? А разве я их нарушаю? – удивленно приподнял брови ректор, повернув голову к вмешавшемуся в разговор Властелину. – Ты же знаешь, я никуда не вмешиваюсь, а просто наблюдаю за историей, любуюсь потоком, ну иногда кидаю в воду камешки. Вот такие, – он кивнул в сторону Ирен.
Дальше я не слушал, ибо мои мысли начали сбиваться дружно в кучу и, напялив мантии ученых мужей и шапочки с кисточками, выдавили из себя особливо умную, кудрявую и почему-то постоянно показывающую мне язык, которая принялась чертить прямо на мозжечке какие-то заковыристые графики. Блин, щекотно же. Но если подумать… Я позвонил самому себе в прошлое, но особо это ни на что не повлияло… хотя нет, повлияло. Помнится, с тех пор я стал куда внимательнее и больше обращал внимание на мелочи, потому и смог засечь слежку. Соответственно некоторых из подручных Властелина удалось поймать на Земле, остальные стали осторожнее. А если бы не позвонил? Скорей всего не поймали бы и действовали бы они наглее, но глобально ничего не поменялось бы. Хотя и так, и так, «река» осталась прежней. Так, а если бы мне удалось нормально передать свои опасения насчет Эльфиры? Возможно, тогда мы расстались бы раньше, или она стала действовать хитрее, напористее и в результате бац-трах – я все равно динозебр. А может… а-а-аааа. Мой разум возмущенный стал закипать, а лохматый мыслечеловечек спешно облачаться в отливающий серебром теплоотражающий костюм. Тысячи вариантов. Время, как и река, неизменно и в тот же момент постоянно обновляется, вбирает в себя новые потоки, а значит, ничего не предопределено и одновременно все уже давно случилось. Я же слишком ничтожен для реки времени, а значит бей, кромсай, грабь караваны, дави бабочек – ты просто маленькая рыбка в потоке, ты его не повернешь… но есть варианты.
– Ирен…
Девушка обернулась ко мне, и мир вокруг нас замер, утонув в таинственном мерцании ее зеленых глаз.
– Ирен, – повторил я, прижимаясь своим лбом к ее лбу. – Не знаю, что будет дальше, не знаю, сохраню ли я человечность или превращусь в бездушное чудовище, не знаю, останусь тут или сгину в каком-либо из миров, но в этот момент я хочу лишь одного. Я хочу, чтобы мы были вместе, хочу, чтобы эти чертовы метки на наших лбах стали настоящими. Прости, я дурак, болван и идиот, я все годы не замечал…
Тонкий палец нежным «замочком» лег на мои губы.
– Помолчи секунду, дурачина, – тихонько хохотнула техномагичка. – Помолчи, дай прочувствовать момент.
Ее губы тронула легкая улыбка, а мой лоб неожиданно стал нагреваться.
– Знаешь, повелители времени – это таинственная раса. Мы не знаем, кто они, откуда, но их слово весомо даже в нашем мире. Они как капитаны миров… понимаешь?
– У вас тоже есть такой обычай?
– Угу, – кивнула девушка.
Наши мысли и сердца бились в унисон, а мир почти не двигался, словно на нем вновь применили заклятие остановки.
– Тогда давай?
– Угу.
(Мой боевой хомячок быстренько приоделся во фрак и пригладил лапкой вздыбленную челку, а злобный дракоша выглянул из глубин сознания, дыхнул на лапу, сморщился и достал откуда-то флакон с подозрительной зеленой жижей.)
Мы с решительностью посмотрели друг другу в глаза и, кивнув, обернулись к ректору, который смотрел на нас просто-таки с отцовской улыбкой, усиленно пытаясь спрятать ее в густую бороду.
– Повторяй за мной, – шепнула Ирен, опустилась на одно колено и, склонив голову, громко сказала: – Мы, Ирена Ярай и…
– Ярослав Краснов…
– Склоняем головы пред Великим Взирающим за мирами и просим засвидетельствовать нашу клятву перед всеми здесь собравшимися, – она на миг замолчала, сжала мою руку, и наши голоса слились в унисон: – Мы клянемся идти по миру и жизни рука об руку, вместе познавать радости и преодолевать невзгоды. Мы клянемся любить и уважать друг друга, быть честными друг перед другом в наших чувствах и обещаниях. Мы клянемся дать жизнь нашим детям, взрастить их, подарить им любовь, заботу и счастье настолько, насколько мы это сможем. Мы клянемся быть едиными, пока река времени не разделит нас. Этими словами я, Ирена Ярай…
