Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Но причина тряски оказалась иной. И куда более приятной.

Гул шёл не снизу, а со стороны центра лагеря. Земля заходила ходуном от серии мощных, ритмичных ударов, похожих на поступь великанов. А следом воздух разрезал грохот, от которого заложило уши.

Похоже, шаманы некоторых кланов разобрались со своими врагами и, объединив усилия, начали зачищать лагерную стоянку.

Гоблины вокруг меня заметно приободрились, оскалив пасти в злорадных ухмылках. Чудовищная вибрация почвы сбила жуков с толку. Оглушённые грохотом и потерявшие ориентацию в пространстве, они впали в ступор. Добить тех дезориентированных, бестолково топчущихся на месте тварей, что успели прорваться к нашему строю, оказалось делом одной минуты.

Ещё один толчок, куда мощнее предыдущих, едва не повалил всех нас с ног. И следом из котлована, откуда ползли жуки, с рёвом вырвался ослепительный свет.

В небо ударили огненные вихри.

Это была концентрированная огненная стихия разрушения. Жар оказался настолько сильным, что даже на расстоянии в полсотни шагов опалял лица. Я отпрянул назад, прикрываясь рукой и щурясь от нестерпимо яркого света.

Похоже, что сами сотники обрушили на Рой свою сокрушительную мощь.

Огненные смерчи, закручиваясь в спирали, ввинчивались прямо в разверзнутые дыры в земле. Они выжигали тоннели, уходящие глубоко в степные недра, превращая камень в лаву, а хитин в пепел.

Не уверен, удалось ли им уничтожить само гнездо, над которым мы так неудачно разбили лагерь, но этот адский огонь должен был отбить желание у любых тварей лезть из глубин на поверхность.

Визг жуков, попавших в эпицентр заклинания, оборвался мгновенно, сменившись гулом бушующего пламени.

Но магический огонь не разбирал, где чужие норы, а где наше добро. Искры от вихрей разлетелись по всей округе, и сухая степная трава вперемешку с остатками разваленных шатров вспыхивали.

Небо мгновенно заволокло тяжёлым дымом. Смешавшись с поднятой взрывами пылью, он опустился на лагерь плотным саваном. Солнце окончательно исчезло, и посреди дня наступили грязно-серые сумерки. Мир для нас сузился до пятна вытоптанной земли, а всё, что происходило дальше пары десятков шагов, тонуло в непроглядной, удушливой пелене.

Обзор стал совсем никудышным.

Воздух наполнила едкая, тошнотворная вонь палёного хитина. Смрад забивал ноздри, вызывая рвотные позывы, и смешивался с металлическим запахом пролитой крови.

С неба, словно грязный снег, медленно оседал серый пепел. Он покрывал налётом обломки телег, дымящиеся шкуры шатров и лица выживших, превращая нас в подобие призраков.

В этой жуткой, звенящей тишине, наступившей после взрывов звуки стали пугающе отчётливыми. Грохот битвы утих, и теперь я слышал всё остальное. Тяжёлое, с присвистом, дыхание хобгоблина справа. Влажное хлюпанье под чьим-то сапогом. Где-то неподалёку кто-то, заживо погребённый под обломками, звал на помощь, но его голос тонул в потрескивании догорающих костров.

Лагерь превратился в дымящуюся руину.

— Не скальтесь, отребье! — слева от меня, вытирая с лица зелёную кровь, возник Полуухий. Его голос сочился ядом, отрезвляя лучше ведра ледяной воды. — Рунная магия не бесконечна, идиоты!

Гоблины и правда начали радоваться преждевременно. Некоторые даже опустили щиты, завороженно глядя на бушующее пламя, и начали улюлюкать. Они не осознавали простой истины, что тот чудовищный удар, что сотряс степь, не дался даром.

Сильнейшие Высшие вложили в эту атаку слишком много. Они выжгли тоннели и всё, что было внутри, но и их резервы сильно истощились. Даже если сотники и не свалились с ног, как учитель, вряд ли стоило ждать от них применения высокоуровневых рун в ближайшее время.

А вот твари на поверхности никуда не делись. Огненный смерч лишь закупорил нору, отрезав подкрепление, но сотни разъярённых жуков всё ещё были здесь.

Стоило только оглядеться, чтобы понять, что радоваться нечему.

Наш строй, ещё недавно казавшийся плотным, теперь зиял прорехами и ужался почти вдвое. За столь короткое время Рой успел собрать богатую жатву.

Вон там, где стоял десяток хоба с опалённой мордой, осталось всего трое перепуганных гоблинов, жмущихся друг к другу спинами. Из группы загонщиков уцелел лишь один тролль. Он сейчас баюкал перекушенную руку и тихо подвывал от боли.

Земля под ногами чавкала от пролитой крови, смешанной с зелёной и жёлтой жижей насекомых.

Пока последний живой хобгоблин пытался построить поредевшие ряды, ко мне, озираясь по сторонам, скользнул Арах. Гоблин выглядел встревоженным, его целое ухо нервно подрагивало, ловя каждый шорох в густом дыму.

Он наклонился и горячо зашептал:

— Нужно забирать учителя и уходить отсюда, нэк. К сотникам, в центр лагеря.

Я недоумённо на него посмотрел, не опуская лук.

— Учитель слишком превысил свой предел. Ещё несколько часов он даже ходить не сможет, не то что использовать руны, нэк.

Гоблин сделал паузу, его глаза сузились. Он брезгливо, словно оценивая испорченный товар, обвёл взглядом остатки наших защитников. Трясущиеся и израненные, они не выглядели грозной силой.

— А эти… — Арах сплюнул под ноги. — Они долго не продержатся. Они уже мертвецы, нэк. Так используем их. Пусть своими жалкими жизнями выиграют нам время, пока мы…

Договорить он не успел.

— Идут! Они идут! — из-за нагромождения палаток и разбитой телеги выскочил, истошно вопя, чумазый гоблин.

Его крик, полный животного ужаса, разрезал вязкую тишину, но тут же оборвался.

Из клубов пыли за его спиной метнулась длинная, похожая на хлыст конечность. Зазубренный шип пробил тощую спину бегущего насквозь, вырвавшись из груди фонтаном тёмной крови.

Гоблин захлебнулся. Бедолагу вздёрнуло в воздух так высоко, что дрожащие в агонии ноги оказались на уровне верхушек уцелевших шатров.

Ещё миг, и тело рывком утянуло обратно в серую мглу.

— Всё… не успели, нэк, — обречённо выдохнул Арах, смахивая осевший на ресницы пепел.

Глава 13

От осознания истинных размеров твари, затаившейся в серой мгле, по хребту будто провели ледяным лезвием. Внутренности сжались в тугой ком. Если эта громадина способна поднять жертву на такую высоту, то наши щиты для неё всё равно что яичная скорлупа.

Тишину разорвал лязг железа о камни.

У одного из гоблинов сдали нервы. Он тонко, по-собачьи заскулил, выронил щит и, спотыкаясь на ровном месте, бросился удирать вглубь лагеря.

Товарищи проводили его ошалелыми взглядами. Никто даже не дёрнулся остановить безумца.

Хобгоблин среагировал мгновенно. Никакого крика, только отточенные движения. Он плавно развернулся вслед убегающему, вскинул лук и, коротко выдохнув, разжал пальцы.

Шшшух.

В напряженной тишине сухой щелчок тетивы прозвучал оглушительно.

Стрела настигла беглеца через мгновение. Тот запнулся на полушаге и мешком рухнул в золу, проехавшись мордой по грязи. Древко торчало точно между лопаток.

— Отброс, нэк.

Хоб с мрачным удовлетворением сплюнул под ноги и обвёл строй злобным взглядом.

— Ещё желающие сдохнуть есть?

Желающих не нашлось. Сейчас злобный десятник даже меня пугал куда больше, чем монстры в тумане. Гоблины судорожно перехватили оружие поудобнее и стали поплотнее друг к другу.

Зажатые в угол, под тяжёлым взглядом командира, они превратились в бешеных зверей. Их животный страх, не находя выхода, трансформировался в истеричную жестокость.

Один из орков, заметив колебание в рядах зеленокжих, зарычал и упёр острие клинка в шею ближайшему коротышке. Немой аргумент сработал лучше любых приказов. Строй ощетинился копьями с удвоенной яростью.

Время тянулось мучительно медленно.

Пока мы стояли, замерев в нервном безмолвии, вокруг нас, в пелене едкого дыма, то и дело вспыхивали яростные стычки. Мгла скрывала подробности, но звуки рисовали жуткие картины. Слева раздался скрежещущий звон. Это сталь безуспешно рубила твёрдый хитин. Справа кто-то захлебнулся криком, который тут же оборвался, сменившись влажным чавканьем.