Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

— Копья в ряд! Щиты сомкнуть! — ревели другие десятники-хобгоблины, пинками отправляя замешкавшихся коротышек на свои места. — Кто побежит, получит стрелу в спину!

Зелёная масса, скуля и огрызаясь, начала обретать форму. Страх перед командирами и их тяжёлыми шипастыми дубинами за мгновение пересиливал ужас перед неизвестным врагом. Гоблины выстраивались в неровную, но плотную фалангу.

Первый ряд ощетинился копьями, уперев тупые концы в землю. За ними судорожно натягивали тетивы лучники.

К нашему стихийно формирующемуся отряду прибивались все, кто оказался отрезан от своих.

Пара орков, потерявшихся в суматохе, с рёвом вклинились в строй. Они не стали лезть в первые ряды к «зелёному мясу», а встали по флангам, сжимая в ручищах тяжелые кривые ятаганы. Их глаза налились кровью, но в них читалась растерянность. Привычный мир, где враг всегда впереди, рухнул. Сейчас смерть была везде куда ни посмотри.

Следом к нам подтянулись трое троллей-загонщиков. Без своих лютоволков они выглядели непривычно уязвимыми и долговязыми. Вооружённые лишь длинными бичами и короткими тесаками, они заняли позиции сразу за спинами копейщиков, готовые бить поверх голов.

— Держать строй, нэк! — прохрипел хобгоблин, сплёвывая густую слюну.

И вовремя.

Стрекот стал оглушительным. Чёрная, блестящая волна, сожравшая окраины лагеря, перевалила через рухнувшие палатки и хлынула на нас.

Я занял привычное место во втором ряду, наложив стрелу на тетиву. Руки, вопреки бешеному ритму сердца, не дрожали. Тело помнило сотни часов тренировок.

Зуг’Гал вышел вперёд, встав между нашим хлипким строем и надвигающейся чёрной волной. Старик больше не выглядел дряхлым. Он распрямился и перед ним с низким гулом раскрутилась Сцилла, сияя всеми шестью орбитами.

— Тебе, Хоаг’Угир! — исступлённо выкрикнул шаман имя своего тёмного божества, вскидывая когтистую лапу к небу.

Воздух перед нами, начиная от уровня груди и уходя высоко вверх, пошёл радужной рябью. Соткалось полупрозрачное, переливающееся марево, похожее на гигантскую масляную плёнку, висящую в пустоте.

— Пли!!! — срывая глотки, в унисон заорали командиры десятков.

Гул тетивы слился в один звук, похожий на удар огромного кнута.

Мы все выпустили стрелы. Густое облако дешёвых деревянных древок с костяными наконечниками, выточенными из объедков, устремилось вперёд. Смертоносный, но примитивный град, который мог лишь поцарапать хитин тварей.

Однако в полёте стрелы касались завесы шамана.

Проходя сквозь стихийное марево, снаряды жадно впитывали в себя частицы высвобождённой рунной магии шамана. Древки вспыхивали, трансформируясь прямо в полёте.

Часть стрел мгновенно объяло ревущее пламя, оставляющее за собой густые дымные хвосты. Другие, с хрустальным звоном, покрывались толстой коркой бритвенно-острого льда, от которого исходил морозный пар. А третьи вдруг начали источать ослепительное голубое сияние, обрастая трескучими разрядами молний.

Слабый залп лучников в один миг превратился в настоящий стихийный шторм.

Снаряды врезались в поток Роя.

Огненные стрелы взрывались сразу при контакте, выжигая целые проплешины в живой массе и заставляя тварей визжать, корчась в пламени. Электрические сковывали движения, парализуя сразу по нескольку целей, перескакивая трескучими дугами с одного жука на другого.

Но самым завораживающим и жутким оказался лёд. Стрелы, угодившие в панцири, мгновенно превращали жуков в хрупкие статуи, которые тут же разлетались ледяной крошкой под напором напирающих сзади собратьев.

А те снаряды, что не нашли живую цель и вонзились в землю, творили настоящую магию. Из грязи с хрустальным звоном мгновенно выстреливали и разрастались прекрасные ледяные цветы высотой в мой рост. Их полупрозрачные, острые лепестки становились смертельной ловушкой, вспарывая брюха тем тварям, что пытались прорваться через этот смерзшийся сад.

Второй залп превратил поле перед нами в дымящееся, замёрзшее месиво. Стихийный шторм выкосил большую часть чёрной лавины. Те твари, что уцелели, теперь барахтались в грудах своих мёртвых собратьев, пытаясь перебраться через ледяные завалы и очаги магического пламени.

Сцилла Зуг’Гала погасла мгновенно. Переливающееся марево перед нами мигнуло и тоже бесшумно растворилось в воздухе.

Сам старик, словно лишившись опоры, бессильно рухнул на колени.

Напор Роя значительно ослаб. Большинство тварей оказалось уничтожено, но даже так их оставалось ещё немало, а шаман больше не мог нам помочь.

К осевшему старику сразу же подскочили. С одной стороны его подхватил перепуганный Арах, с другой хобгоблин. Они грубо, не церемонясь, вздёрнули Зуг’Гала под руки и потащили назад к шатру.

Колоссальная мощь рун шестой орбиты поражала, но и цена оказалась чудовищно высокой.

Таким истощённым учителя я не видел ещё никогда. Кожа натянулась на его скулах так, что казалось, вот-вот порвётся. Глаза закатились, обнажая белки, а рот беззвучно открывался и закрывался, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Дальше только мы, нэк! — рявкнул хобгоблин, передавая обмякшее тело шамана на попечение Араха у самого входа в шатёр, и тут же развернулся обратно к строю.

— Магии больше нет! Держать щиты, отбросы! — вторил ему другой хоб.

— Копья, нэк!

— Копья вперёд! — надрывался гоблин, подпирая плечом прогибающийся щит соседа.

Если бы не Зуг’Гал, то чёрная волна просто смыла бы наш жиденький строй, даже не заметив сопротивления. Но теперь, когда магия рассеялась, мы остались один на один с яростью уцелевших тварей.

Расслабляться было смертельно опасно. Врагов всё ещё оставалось достаточно, чтобы сожрать здесь каждого.

Жуки, оправившись от шока, полезли по трупам своих замороженных и сожжённых сородичей. Сухой, сводящий с ума треск жвал смешался с пронзительным визгом, когда твари с разгона врезались в наши передние ряды.

Удары были страшными.

Хитиновые туши навалились всей массой. Я видел, как лопаются древки копий, не выдерживая напора. Видел, как одного из гоблинов просто выдернули из строя, и он исчез в чёрном месиве, успев издать лишь короткий, булькающий крик.

Но строй устоял.

Жуков принимали на щиты, поднимали на клинки и затем добивали дубинами. Тролли-загонщики работали своими длинными бичами поверх голов, сбивая спесь с самых наглых тварей, пытавшихся перепрыгнуть заслон.

Я действовал с монотонностью голема, не знающего усталости. Стрела. Натяжение. Спуск. Новая стрела…

Рука двигалась сама по себе, повинуясь вбитым рефлексам. Внутри меня, в такт бешеному стуку сердца, копилась «тень». Я жадно впитывал витающие вокруг эманации смерти и страха. Это необъяснимо ускоряло наполнение внутреннего резервуара. Но пока что держал силу на коротком поводке, не позволяя ей выплеснуться наружу.

Мои стрелы находили самые уязвимые места. Мягкие сочленения лап или фасеточные глаза, а также незащищённые шеи под панцирем.

Рядом захлебнулся криком один из щитоносцев. Изогнутая, острая как ятаган лапа пробила рассохшееся дерево щита насквозь, пригвоздив коротышку к земле. Строй дрогнул, и в образовавшуюся брешь тут же метнулись жвалы. Ещё одного гоблина просто выдернули наружу. Крик оборвался, но ещё пару мгновений слышался влажный хруст ломаемых костей.

Постепенно напор жуков начал снижаться. Основную, самую агрессивную волну мы перемололи, и теперь нас атаковали лишь остатки. Подранки, обожжённые и обмороженные магией Зуг’Гала, ими всё ещё двигал слепой голодом.

Внезапно земля под ногами вновь содрогнулась.

Толчок был таким сильным, что я едва устоял, а наложенная на натянутую тетиву стрела ушла куда-то в небо, со свистом пролетев в паре локтей от ближайшего жука.

Я завертел головой, до боли в глазах всматриваясь в клубы пыли, стараясь обнаружить место нового прорыва. Холодный пот проступил на спине. Если земля разверзнется прямо под нами или у нас в тылу, шансов отбиться уже не будет. Без старика нас просто задавят.