Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Талли несколько раз кивнула.

— И особенно этого, — я мотнул головой на выход, где только что скрылся Арах. — С половиной уха. Что бы он ни говорил, какие бы гадости ни шептал ты не слушай. И ни в коем случае, слышишь, ни в коем случае не выходи из шатра одна.

Девушка снова закивала, на этот раз намного энергичнее. Было видно, что сама мысль о том, чтобы выйти наружу, к сотням орков и гоблинов, вызывала у неё панический ужас.

— Но… здесь же безопасно? — её голос дрогнул.

— Да, — твердо ответил я, почти не соврав. — Безопасно.

В шатре Зуг’Гала действительно было безопаснее всего. Если, конечно, за тобой не явится другой шаман или вождь, которым плевать на авторитет старого гоблина. Но пугать её такими тонкостями я не стал.

— Кстати, вот… — я потянулся к свёртку, которым вчера в меня швырнул Арах. — Это нужно повесить.

Я развернул грубую ткань, которую принесли, чтобы мы могли отгородиться.

— Менос! — голос учителя, донёсшийся с улицы, звучал требовательно и раздраженно.

— Да, я внутри, учитель! — отозвался я.

— Знаю, что внутри, нэк. Вы там уже закончили?

Я застыл с поднятой тканью в руках, тупо глядя на вход. О чём он? В первый момент подумал, что старик вчера дал мне какое-то поручение перед тем, как я уснул. Однако в памяти абсолютно ничего такого не всплыло. В голове на этот счёт было совершенно пусто.

— Тебе же дали ткань, — не дождавшись ответа, старик начал закипать. — Неужели так сложно было её повесить?

В этот момент стала понятна причина ругани шамана. Старый гоблин топтался на пороге собственного жилища, не решаясь войти, потому что думал, что мы с Талли тут предаёмся утехам.

— Мы ничего такого не делали! — выпалил я, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться вголос. Девушка же наоборот смутилась, её щёки стали пунцовыми.

— Не делали, нэк. Арах мне уже всё рассказал, — буркнул шаман. Откинув полог, он сперва осторожно заглянул внутрь и, лично убедившись, что мы одеты и сидим на разных концах настила из шкур, наконец вошёл. — У вас, у людей, вечно всё не как у нормальных существ…

Не став раздражать старика ещё больше, мы с Талли наспех натянули верёвку и повесили ткань, отгородив себе небольшой закуток в дальнем углу шатра.

— Учитель, — оставив девушку обустраиваться, я подошел к шаману, который уже возился со своими травами. — А как прошло с барьером?

Мне хотелось узнать подробности изменения запечатывающего барьера внутри меня. Немного переживал, чтобы не выяснилось, что, несмотря на отсутствие побочных ощущений, старик не смог совладать с тварью и оставил всё как есть. Или, что куда хуже, во время противостояния эти двое всё-таки что-то разрушили внутри меня.

Зуг’Гал покосился на меня, не отрываясь от перетирания корешков.

— Нормально прошло, раз ты жив. Или не терпится поскорее воспользоваться сциллой, нэк?

— Конечно.

— Хорошо. Тогда сейчас закончу и начнём.

Следующий час прошёл в напряжённой работе. Я слушал гоблина, задавал вопросы, получал подзатыльники, и не только словесные, но и вполне реальные, и снова слушал пояснения.

Сама работа со сциллой, как объяснял учитель, должна была стать интуитивной. Но у меня возникла проблема привычки. Я настолько привык собирать силу стихии «руками», что теперь, имея встроенный инструмент, никак не мог его нащупать. Это было как учиться ходить заново.

— Сосредоточься на ядре, нэк! Не тяни силу извне как раньше, а ищи её внутри!

Я закрыл глаза, пытаясь визуализировать то, о чем говорил шаман. И снова пошли монотонные попытки призвать сциллу. Когда я уже собирался сдаться вдруг что-то щёлкнуло.

— Наконец-то, — выдохнул Зуг’Гал.

— Получилось… — прошептал я, открывая глаза. — У меня получилось.

Прямо передо мной в воздухе повисла моя сцилла. Я с огромным любопытством и трепетом рассматривал её.

Первое, что бросилось в глаза это само ядро. Оно представляло собой полупрозрачную сферу, размером с кулак. Внутри неё, словно пойманные звери, метались сгустки черного дыма, яростно ударяясь о стенки. Саму сферу крест-накрест опоясывали массивные цепи, покрытые огнём. Они выглядели раскалёнными добела, но я не чувствовал от ни капли жара.

— Я проверил, огонь действительно сдерживает сущность, нэк, — пояснил учитель, довольный своей работой. — Хоть ты и дурак, но стоит признать, что идея всё же оказалась отличная. Цепи будут сами напитываться пламенем при каждом применении рун стихии огня. Считай, что сам будешь укреплять клетку зверя. Полностью проблему с заточённой сущностью это, конечно, не решает, но… как минимум в несколько раз отсрочит вашу личную встречу.

Закончив любоваться творением гоблина, я засунул руку в карман и достал руну, которую тот вернул мне вчера. Она, как и прежде, дарила приятное тепло.

Я уже занёс руку, чтобы вставить её в одно из пустых гнезд на единственной, пока ещё не до конца сформированной орбите моей сциллы, но учитель остановил меня.

— Не спеши, Менос. Прежде чем вставлять руну, прочти её, нэк.

Теперь, после изменения барьера и появления сциллы, я мог видеть суть рунных предметов. Для этого поднёс сферу к глазам и сосредоточился на пылающем глифе. Несколько секунд ничего не происходило, а затем мой взгляд словно провалился внутрь руны.

— Что видишь, нэк?

— Это похоже на неправильные пчелиные соты, — медленно произнес я, подбирая слова. — Очень необычная форма. Одна ячейка в центре и девять вокруг неё, они образуют подобие круга. Две соты пустые, серого цвета, а внутри остальных восьми пульсируют крохотные огоньки.

— Всего десять, — кивнул Зуг’Гал. — Десять ступеней потенциала. Пустые ячейки показывают, насколько руна далека от своей полной силы.

Я расфокусировал взгляд, выныривая из транса, и посмотрел на старика.

— Получается, она сломана? — я впервые услышал о подобном нюансе.

Шаман закатил глаза, всем видом показывая, как ему тяжело со мной, и обречённо вздохнул. Взгляд гоблина забегал по шатру, перескакивая с предмета на предмет. Он скользнул по глиняным чашкам, задержался на банке с сушеными жуками, затем скривился, глядя на мешочек со специями. Всё было не то.

Вдруг его лицо прояснилось. Гоблин хитро улыбнулся, протянул когтистую лапу к корзине с провизией и выудил оттуда небольшое, твёрдое на вид зелёное яблоко.

— Лови, нэк!

Фрукт просвистел в воздухе. Я рефлекторно поймал его, ощутив после тепла от руны приятную прохладу кожуры.

— То, что надо, — пробормотал учитель. — Вспомни главное правило пробуждения рунного сердца. От чего зависит сила сциллы?

— От сложности победы, — отчеканил я заученный урок, вертя яблоко в руках. — Чем опаснее тварь и чем выше риск погибнуть в схватке, тем выше шанс пробуждения и тем больший потенциал развития может получить сцилла.

— Верно. Боль и риск — вот плата за могущество, нэк. С самими рунами действует такой же принцип, — Зуг’Гал назидательно поднял палец. — Чем тяжелее усилия, затраченные на получение трофея, тем лучше результат. Теперь оцени это яблоко, как если бы оно было руной, — неожиданно приказал он.

Я присмотрелся к фрукту. Обычная дичка. Мелкое, зелёное, с пятнышком на боку.

— Пять баллов, — не раздумывая, выдал я.

— Объясни, нэк.

— Оно ещё не созрело, жёсткое и наверняка кислое. Но и не сгнило, так что червей нет. Это яблоко не плохое, но и не хорошее. Крепкий середняк.

— Верно мыслишь, — одобрительно кивнул учитель. — Качество требует риска. Червивую гниль с земли поднимет и безногий калека. За кислятиной достаточно просто протянуть руку к нижним веткам. А вот за спелым и сладким плодом придётся лезть на самую верхушку. Туда, откуда проще всего сверзиться и сломать шею.

— Можно ведь и не лезть, — не удержался я, решив блеснуть смекалкой. — Можно же просто хорошенько потрясти дерево.

Глаза Зуг’Гала блеснули.

— Можно, — неожиданно легко согласился он. — Дай сюда.

Он требовательно протянул ладонь. Я вложил в неё яблоко, не совсем понимая, к чему он клонит.