Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Внезапно он замер, обернулся и уставился на меня своими жёлтыми глазами, будто впервые увидел.

— А ты чего ждёшь, нэк?

— Мне особо нечего собирать, — пожал я плечами, примеряя на себя наручи. — Меч только перед уходом заскочу забрать.

Я очень надеялся, что Грохот успеет закончить работу. Путешествовать через бескрайнюю степь с обломком железа вместо оружия не хотелось.

— А так больше ничего, учитель. Почти все мои вещи на мне.

— Да неужели? — прищурился старик, и в его голосе проскользнул ядовитый смешок. — А это?

Его корявый палец ткнул в тёмный закуток, где, укутавшись в меха, спала Талли.

— С собой возьмём, — мой голос прозвучал немного жёстче, чем хотелось.

Бросить девчонку сейчас — означало обречь её на участь куда страшнее смерти. Я не для того вытаскивал её из лап людоедов. Поэтому приготовился спорить и отстаивать свою позицию, если придётся. Но наставник меня удивил.

— Болван, — он закатил глаза, всем видом показывая, как устал. — Я не предлагаю её бросить. Я спрашиваю, много ли она босая сможет по лесу пройти?

— По лесу? — переспросил я, сбитый с толку.

— Я что, заикаюсь, нэк? По лесу, Менос! Или ты думал, мы весь путь до самого дома проведём, не слезая с лошадей, как благородные лорды?

— Но ведь… — я запнулся.

— Для нас обратной дороги нет. В открытой степи нас быстро нагонят. Поэтому только вперёд, за сотниками.

— Через перевал? — вырвалось у меня.

Сам я там никогда не бывал, но слухов ходило достаточно, чтобы понимать, что это очень плохое место. Ледяной ветер, узкие тропы и твари, живущие в расщелинах. Не зря сотники так спешили объединиться с передовыми войсками. Там в одиночку не выжить.

— Конечно нет! — шаман фыркнул, словно я предложил искупаться в лаве. — Туда нам путь заказан. Мы свернём в сторону намного раньше. Пройдём через лес Обречённых, нэк.

Легче не стало. Название мне не понравилось. Совсем.

— Местечко то ещё, гиблое, — не стал лукавить старик, заметив моё вытянувшееся лицо. — Но там густой подлесок и старая магия. Чем меньше отряд, тем больше шансов проскочить незамеченными. Орки побоятся туда большими силами сунуться. А вот мы вчетвером проскользнём. Должны, нэк.

Я кивнул и сразу метнулся к лежаку.

— Талли!

Я довольно грубо растолкал девушку. Она открыла глаза, сладко потянулась и, увидев меня, улыбнулась. Впрочем, мне было не до сантиментов.

— Держи, — я сунул ей в руки свои запасные штаны из грубой ткани, небольшой костяной нож, моток ниток и костяную иглу.

— Что это? — она сонно моргнула.

— Мы скоро уходим. Времени мало. Тебе нужно ушить и подогнать штаны под себя. И платье… — я критически осмотрел её длинный подол. — Обрежь его. Переделай в рубаху.

Талли не стала задавать лишних вопросов. Сон с неё слетел мгновенно. Она серьёзно кивнула и споро взялась за работу.

Я же задумался, глядя на её ноги. Возле лежанки стояла пара простеньких сандалий. Это единственное, что у неё было. Тонкая кожа и плоская почти стёршаяся подошва. Отличная обувь для прогулок по мощёным улицам столицы, но в лесу они развалятся буквально спустя сотню шагов. А босиком девушка действительно далеко не уйдёт.

Тем более, если придётся бежать. А хоть иногда, но бежать придётся наверняка.

— Учитель, можно возьму? — я хлопнул ладонью по крышке одной из лакированных шкатулок.

Внутри, в мягких гнёздах из войлока, покоились три флакона простого исцеляющего зелья. Мутноватая красноватая жидкость. От смерти такое не спасёт. Дыру в сердце не залатает, но боль снимет, кровь остановит и заставит раны затянуться в несколько раз быстрее. На войне это жидкая жизнь. Будь у нас таких пару тысяч, то и войско не пришлось бы разделять. За неделю большинство раненых снова встали бы в строй.

Старик сперва посмотрел на меня, как на умалишённого. В его взгляде читалось явное желание стукнуть меня посохом за такую наглость. Но затем он обвёл взглядом шатёр и тяжело вздохнул. Вспомнил, что с собой всё забрать не получится.

Уходить придётся налегке. Лишний вес в пути, особенно в лесу Обречённых это смерть. А значит, всё, что останется здесь, будет потеряно. Если шатёр после орков не разграбят свои же из Гнилой Рыбы, то доберутся падальщики из других кланов.

— Бери, нэк, — ещё раз вздохнул он, с трудом давя в себе жадность. — Всё лучше, чем оставлять оркам.

— Спасибо.

Зажав под мышкой пару шкатулок, вторую прихватил для верности, я выскочил из шатра.

Оказавшись снаружи, я завертел головой. Как назло, поблизости не нашлось ни одного гоблина. Обычно эти проныры кишели повсюду, но сейчас все словно испарились. Скорее всего прятали награбленное.

Пришлось прогуляться и немного углубиться в лабиринт палаток.

— Эй! — оклинул я сгорбленную фигуру у кучи мусора.

Тощий гоблин дёрнулся, как от удара кнутом, и поспешно завёл обе руки за спину, пряча какую-то тряпку. Его глаза забегали, оценивая опасность. Но он быстро сообразил, что я не претендую на его скарб, и немного расслабился.

— Чего тебе, нэк? — прошипел он недовольно.

— Хочешь? — я приоткрыл крышку шкатулки, позволяя косым лучам заходящего солнца бликовать на стекле флаконов.

Глаза гоблина загорелись алчным огнём. Коротышка без труда опознал товар.

— Обмен, нэк? — он тут же вытащил из-за спины спрятанное. Развернул тряпку и показал массивный кулон с позолотой, явно содранный с мёртвого офицера.

— Нет, — я захлопнул крышку. Достал из кармана прихваченный с собой сандаль Талли и сунул ему под нос. — Нужна пара обуви. Такого размера.

Гоблин взял сандаль двумя пальцами, понюхал и прищурился, оценивая длину и ширину стопы.

— Нужны крепкие ботинки! — с нажимом повторил я, заметив, что торгаш косится на свои собственные, перемотанные верёвками сапоги. — Кожаные. Высокие. И чтобы подошва добротная.

Вместо того, чтобы самому носиться по лагерю, разыскивая покойника с подходящим размером ноги, я решил обратиться к профессионалам. Падальщики уже наверняка подмели всё самое ценное.

Зеленокожий облизнул губы и потянул когтистые лапы к шкатулке.

— Давай, нэк.

— Сперва притащи обувь, — я отступил на шаг.

— Жди здесь, — с лёгким разочарованием, вздохнул гоблин и шмыгнул за ближайшую палатку.

Он вернулся буквально через пять минут, таща в охапке связку из двух пар обуви. Одни — добротные, из мягкой кожи. Вторые — погрубее, и размером больше чем нужно, но зато с толстой подошвой.

Осмотрев их на предмет дыр, я решил забрать обе. Лишняя обуви про запас могла оказаться важнее еды. Пришлось расстаться и со второй шкатулкой, но сделка того стоила.

Вернувшись в шатёр, я застал там Араха. Полуухий о чём-то жарко спорил с учителем, размахивая руками. Я не вникал в детали, но по обрывкам фраз понял, что ему всё же удалось договориться о лошадях.

Я сразу направился в наш закуток.

Талли уже закончила со штанами. Она надела их и теперь крутилась, пытаясь рассмотреть себя сзади. Не висит ли ткань мешком. Сидели штаны вполне сносно, хотя на мой взгляд всё ещё были великоваты в поясе.

— Закрой, пожалуйста, — попросила девушка, заметив меня, и указала на ширму.

Я послушно расправил плотную парусину, отсекая наш угол от остального шатра и создавая иллюзию уединения. А обернувшись, застыл.

Талли, не тратя времени на стеснение, уже стягивала через голову платье. Ткань запуталась в волосах, и она, смешно фыркнув, освободилась, оставшись по пояс обнажённой.

Девушка смущённо опустила глаза, почувствовав мой взгляд, но прикрываться руками не стала.

— На себе резать неудобно… — пробормотала она, словно оправдываясь.

Девушка спокойно разложила перед собой одежду на лежаке, взяла нож и начала примеряться, где лучше обрезать подол, чтобы превратить платье в подобие сорочки.

Мой взгляд скользнул по её бледной коже, по хрупким плечам, по небольшой, аккуратной груди с розовыми сосками, которые затвердели от прохлады шатра. В этом было что-то завораживающее. Островок нежности посреди грязи, крови и готовящейся бойни.