Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Однако те же слухи твердили и о другом. Человек совсем не держит удар и его плоть не способна мгновенно срастаться. Именно поэтому Склиг выбрал копье. Длинное древко даст преимущество, позволяя работать с безопасной дистанции и не подставляться под ответные выпады.

План был прост. Перебить ублюдку руки и ноги, превратив опасного врага в беспомощный кусок мяса, а затем спеленать и живым приволочь к ногам шамана.

— Уже скоро, но пока встань и походи здесь, по шатру, — продолжил я, кивнув на ботинки, стоящие перед ней. — Пройдись взад-вперёд. Убедись, что нигде не жмут и не натирают.

— А ты куда?

Поход к Грохоту я откладывал до последнего. Хотелось дать варроту побольше времени, чтобы он успел привести двуручник в порядок. После того как клинок искупался в кислотной крови Королевы Роя, он нуждался в серьезном ремонте. Поэтому за мечом я отправился только когда снаружи стремительно начало темнеть и Арах засобирался идти за лошадьми.

Мы покинули шатёр вместе, но почти сразу разошлись в разные стороны.

Большинство встречных троллей и орков были настолько выжаты за последние сутки, что скользили по мне пустыми взглядами, не проявляя никакого интереса. Лишь пару раз меня окликнули сидящие у костров гоблины. Эти успели помародерить и теперь шумно праздновали.

Варрота я застал за работой, но не над моим железом. Грохот с методичностью мясника разделывал тушу небольшого жука. Интересовало его, конечно, не мясо. Кузнец аккуратно отделял прочные хитиновые пластины панциря, видимо, для какой-то поделки или доспеха.

Увидев, что кузнец на месте и не занят моим заказом, я невольно улыбнулся. Добрый знак. Раз не стучит молотом и не стоит у горна, то выходит, что уже закончил.

Я сразу принялся высматривать свое оружие. Грохот, не отрываясь от жука, по-лошадиному фыркнул и небрежно махнул рукой в сторону наваленного в углу хлама. Я проследил за его движением, и улыбка медленно сошла с моего лица.

Двуручник лежал в стороне, почти затерявшись среди инструментов и различных обломков, и на первый взгляд выглядел точно так же, как и когда я его сюда принёс. У меня даже мелькнула предательская мысль, что варрот ещё не принимался за работу.

Подавив раздражение, я подошел к мечу. Только теперь, вблизи, я понял, что слегка поспешил и ошибся с выводами. Грохот всё сделал.

Несмотря на внешнее уродство клинка, тот же тусклый матовый цвет, грубая зернистая структура металла и зловещие багровые разводы, которые никуда не делись, но сама суть оружия изменилась. Обе кромки хищно поблескивали в свете огня. Никаких сомнений, теперь они были бритвенно остры.

Я накинул тряпку поверх лезвия и выложил на стол оплату — сушёные соцветия мертвоцвета. И, кивнув на прощание, покинул кузню.

Отошёл не так далеко, когда мне неожиданно что-то послышалось. Остановился, обратившись в слух. Но, простояв так не меньше минуты, ничего подозрительного, кроме завывания ветра, далёких пьяных криков и треска костров, так и не уловил.

Решив, что показалось, я собрался идти дальше, как вдруг боковым зрением заметил смазанное движение. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что там находится у полусгоревшего шатра, и немного подался корпусом вперёд.

Глаза по-прежнему пасовали перед чернотой, но в этот миг восприятие странно сместилось. Я вдруг словно ощутил саму суть тени. Она перестала быть просто отсутствием света, обретя плотность и почти осязаемую фактуру. В этой тишине я уловил инородное возмущение. Чьё-то горячее присутствие, которое ломало естественный ритм мрака.

Это меня и спасло. Инстинкт взвыл, заставив отскочить в сторону.

В этот самый момент из темноты мне навстречу бесшумно выпорхнуло древко копья. Наконечник блеснул опасно близко, почти чиркнув по плечу, но прошёл мимо, вонзившись в пустоту.

Мгновенно разорвав дистанцию, я сбросил тряпку и перехватил меч двумя руками. Отвёл его за спину и замер, готовый к удару.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем из тени показался копейщик.

Им оказался орк. Жилистый, с хищным прищуром, одетый в лёгкий кожаный жилет, не сковывающий движений.

Ни слова, ни рыка. Он не тратил время на угрозы, сразу перейдя к делу.

Снова почти бесшумно прошелестело копьё.

Короткий, резкий выпад. Я едва успел довернуть корпус, уходя с линии атаки. Наконечник жалом змеи рассек воздух там, где мгновение назад было мое бедро.

Не давая мне перестроиться, орк тут же обрушил второй удар. Рубящий, но не лезвием, а тяжёлым древком, метя в плечо вооруженной руки.

Я вскинул двуручник, принимая удар на гарду.

Бам!

Отдача отсушила кисти, вибрация отдалась в зубах, но меч из рук не выпустил. Я оттолкнул его оружие и неуклюже отскочил, снова разрывая дистанцию.

Без поддержки «тени» меч казался чудовищно тяжелым. Инерция тянула к земле, мышцы ныли, требуя подпитки стихией, но я не решался её использовать. Я не знал, сколько ещё врагов могло скрываться в темноте. Поэтому предпочитал, пока это возможно, держать резерв прозапас.

По этой же причине не использовал сциллу. Если за нами наблюдали, я не хотел выдать свою суть Высшего. Приходилось драться как обычный человек. И это было очень непросто. Ведь мой противник был хорош. Чертовски хорош.

Он двигался с грацией, не свойственной его массивной туше. Орк танцевал вокруг меня, полностью контролируя дистанцию своим длинным копьём. Я чувствовал себя загнанным зверем, вынужденным плясать под его диктовку. Парировать, отпрыгивать, уходить перекатами, глотая противную пыль, и даже не помышлять о контратаке. Я просто не мог до него достать.

Искушение использовать стихию «тени» прямо сейчас было огромным. Оно росло с каждой секундой.

Но я сдерживался. Ещё не время.

Орк бил быстро, взрываясь короткими, злыми сериями. Несколько раз широкий наконечник, казалось, летел точно мне в грудь. Я уходил перекатом, сбивал дыхание, но сталь лишь рассекала воздух в волоске от ребер. Ещё один выпад метил в голову. Я дернул шеей, чудом уклоняясь в самый последний момент.

Это малость сбивало с толку. При такой звериной грации и контроле дистанции он уже дважды был невероятно близок, чтобы пронзить меня насквозь. Поначалу мелькнула шальная мысль, что серокожему просто не хватает точности. Что копьё для него непривычно и поэтому в решающий момент промахивался. Но я быстро отбросил эту надежду.

Вскоре я понял, что это были не промахи. Те выпады, что свистели у виска и сердца, были лишь обманками, призванными заставить меня дёргаться и терять равновесие. Настоящая цель была иной.

Наконечник копья с пугающей точностью жалил воздух у моих коленей и локтей.

«Сухожилия, — догадался я, уходя от очередного подлого тычка в лодыжку. — Он хочет меня обездвижить».

Мы снова разошлись. Возникла короткая пауза. Я тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в перенапряженных руках. Орк же стоял спокойно, лишь ноздри его широкого носа раздувались чуть сильнее обычного.

Неожиданно он опустил наконечник копья.

— Бросать меч, — произнёс он на ломаном едином наречии, коверкая слова. — Склиг не хотеть убивать человек.

Я не ответил, лишь крепче сжал рукоять, но внутри вспыхнула злая радость.

Догадка подтвердилась. Ему нужен не труп, а живой, пусть и покалеченный пленник. А значит, у меня преимущество, ведь он осторожничает и боится нанести смертельную рану. Я же сдерживаться не обязан.

Орк понял мой отказ по-своему. В его глазах мелькнуло раздражение.

— Глупый мясо, — рыкнул он и снова двинулся на меня.

В этот раз здоровяк сменил тактику. Решив, что игры кончились, он перехватил копье двумя руками у самого края и с разворота, широко и размашисто, рубанул древком сбоку, целясь мне по голени.

Он понадеялся, что сможет одним махом переломать мне ноги.

Это было грубо. И слишком широко. Настоящий мастер копья никогда бы так не открылся, потеряв контроль над острием своего оружия.