Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— А ты кто в этой статистике? — спросил Ардан.

Кралис коротко, сухо рассмеялся.

— А я умный, — ответил он с сарказмом. — Из тех, кто даже не пытался. Так спокойнее. Всем спокойнее.

— Не одиноко?

— Одиноко, — не стал отпираться оперативник. — Но одиночество, капрал, штука простая. Оно никого, кроме тебя самого, страдать не заставляет. А вот когда у тебя есть кого терять, и эти люди под рукой у того, кто захочет до тебя дотянуться… Это уже не одиночество, а уязвимость. Буквально громадный такой плакат. И с надписью. Красивой даже. Романтичной, поначалу. «Пожалуйста, приходите, пытайте мою семью и детей», — он помолчал несколько мгновений. — Извини… просто… не люблю такие дела. И… ты ведь понимаешь, что она… я про Тесс. Так вот, в твоем случае она самое твое уязвимое место? Любой, кто захочет тебя сломать, придет не к тебе, капрал. Он придет к ней.

Ардан промолчал. Он это понимал. Слишком хорошо понимал. Большой палец до боли вдавил кольцо в кожу.

— Я не пугаю, — добавил Кралис, верно истолковав молчание. — Просто к слову. Поэтому я и сказал, что тебе повезло. Ты нашел человека, который тебя выдерживает. И с одной стороны можно было бы сказать, что ты выиграл у Вечных Ангелов в Семерку, а с другой стороны… порой мне кажется, что, все же, лучше быть умным. А одиночество, — Кралис неопределенно помахал рукой в воздухе. — Есть девушки, которые могут его скрасить. А потом в работе забываешься. Это лучше. Не убеждаю, конечно, просто не люблю молчать за рулем. Угнетает… И, кстати, — он кивнул вперед, — уже приехали.

«Деркс» остановился у обочины тихой улочки, ничем не отличавшейся от сотни таких же в рабочих кварталах Дельпаса. Дом покойного Тобиаса Ренка (как звали начальника смены) стоял в ряду одинаковых двухэтажных построек. Узких, в три окна по фасаду, с общими стенами и крохотными палисадниками за низкими оградами. Ничего в нем не выдавало произошедшего. Обычный дом, каких тысячи.

Только разве что ставни на втором этаже были наглухо закрыты, а на двери темнела казенная сургучная печать на войлочной веревке.

Напротив дома, у покосившегося фонарного столба, возились двое работников в форменных куртках городской службы. Один стоял на стремянке и копался в фонарном плафоне, второй держал ящик с инструментом и подавал отвертки. Рядом, у поребрика, обнаружилась их рабочая тележка.

Ардан первым вышел из автомобиля и, не дожидаясь Кралиса, направился прямо к ним.

— Капрал, — окликнул его оперативник, торопливо выбираясь следом. — Ты куда? Это просто фонарщики.

Арди не ответил. Он подошел к столбу, остановился и, глядя снизу вверх на работника со стремянки, спокойно произнес:

— Доброе утро. Капрал Эгобар, дознаватель, столичный отдел. Можете не отвлекаться от фонаря, я ненадолго.

Человек на стремянке замер с отверткой в руке. Второй, с ящиком, едва заметно качнулся, перенося вес на другую ногу, а его свободная рука как бы невзначай нырнула под полу куртки. Ардан жест заметил, но останавливать не стал.

— Это со мной, — подтвердил подоспевший Кралис.

— Проклятье… — процедил человек со стремянки, спускаясь и пряча отвертку в карман. — Наружное наблюдение. А вы, простите, как догадались, господин Эгобар? Мы вроде чисто работаем.

— Для Дельпаса, — согласился Ардан.

Он кивнул на тележку, потом на фонарь, потом на их руки.

— Фонарь вы «чините» уже минут двадцать, судя по тому, как остыл паяльник в вашем ящике, до него никто за это время не дотрагивался. Настоящий фонарщик либо бы давно уже справился, либо ушел за деталью, — после чего перевел взгляд в сторону. — Стремянка стоит так, чтобы тот, кто сверху, имел возможность держать в поле зрения и дверь дома, и оба конца улицы. Тележка пустая. В ней нет ни проводов для прикрепления паяльника к городской Лей-сети, ни запасных плафонов, только ящик с инструментом для виду. Не говоря о том, что у вас у обоих под куртками что-то тяжелое с левой стороны. По вашим движениям видно, как вы это «что-то» бережете, когда наклоняетесь. И главное — вы оба ни разу не выругались, — Арди, вспоминая работников Аркара, едва заметно усмехнулся.

Кралис тихо, протяжно присвистнул.

— А может, и правда про эго преувеличивают, — проговорил он, глядя на Арда с чуть уменьшившимся градусом сомнения.

— Заметили что-нибудь? — спросил Ардан у наблюдателей, пропустив замечание мимо ушей. — Кто-нибудь крутился рядом?

— Ничего, капрал, — ответил тот, который не расставался с ящиком. — Тихо, как в заднице у статуи. Мы тут торчим уже пятые сутки. За все это время ни одна живая душа к дому не подошла. Соседи и те обходят по другой стороне. Боятся, наверное. Первыми сюда приехали стражи, так что успели навести суеты. Хорошо хоть газетчиков не пустили.

— Понятно, — кивнул Арди, делая в мыслях несколько пометок. Проклятье, он и не думал, что в отпуске будет скучать по своему рабочему блокноту для записей. — Спасибо, господа. Продолжайте.

Он повернулся к двери с сургучной печатью.

— Идем, Нил.

Кралис сорвал печать, провернул в замке ключ, и дверь отворилась с тяжелым, натужным скрипом. Изнутри дыхнуло затхлостью, пылью и еще чем-то. Чем-то сладковатым и липким, что уже вряд ли вытравишь обычным проветриванием.

Запах смерти успел обжиться в стенах, и нос Арда уловил его даже прежде, чем сам юноша вошел внутрь.

Они прошли в гостиную, и Ардан огляделся.

Комната все еще хранила следы злополучной ночи. Вспоротое кресло с торчащим из обивки конским волосом валялось на полу. Стол был сдвинут к стене, а на дощатом полу вокруг него темнели бурые потеки. Давно уже засохшие и побуревшие до черноты в трещинах между половиц. Самое массивное пятно неприятной кляксой размазалось у стены, под крюком для лампы. От него в стороны тянулись смазанные следы. Здесь явно кого-то волокли. Кого-то, кто еще сопротивлялся…

На выцветших обоях в мелкий цветочек, почти до самого потолка наискось засохли темные брызги. У дальней стены, под окном, виднелись два пятна поменьше. Рядом, бок о бок. Ардан не хотел думать, чьи они, но все и так было понятно.

— Тут все и случилось, — глухо проговорил Кралис, остановившись у двери. Сигарету он на этот раз не достал. — Ренка нашли вон там, у стены, под крюком. Точнее, нашли то, что от него осталось. Работали с ним долго. Я тебе уже говорил. Опять же, начали именно с него, на глазах у семьи. Потом, когда он не сказал того, что им было нужно, или сказал, но мало, взялись за остальных. Жену и детей держали у окна. Чтобы он видел. Соседи ничего не слышали, представляешь? Ни криков, ничего. Так что наши подозревают, что в деле еще и магия замешана… В общем, тихо все сделали. Профессионально.

— Следов борьбы почти нет, — заметил Ардан, оглядывая комнату. — Кресло опрокинуто, стол сдвинут, и все. Будто их даже не пытались удерживать силой.

— А их и не удерживали, — мрачно отозвался Кралис. — Я так думаю, Ренк сам всех усадил, как велели. Может, время тянул. Может, полагал, что обойдется. Обычно так все и происходит, капрал. Человек до последнего верит, что если будет послушным, то все обойдется. Сидит смирно, отвечает на вопросы, не дергается. А его за это послушание потом все равно… — Кралис отвернулся к темному окну. — Лучше бы дрался. Хоть умер бы стоя. И, может, семью бы не замучили. Все равно бы убили. Чтобы свидетелей не оставлять. Но без лишних мучений.

Ардан медленно двинулся по комнате, переступая через бурые потеки, внимательно осматривая немногочисленные следы. Опрокинутое кресло. Сдвинутый стол. Брызги на обоях. Он молча впитывал в себя отголоски произошедшего. Липкие. Грязные. Они кусками холодной грязи цеплялись к его разуму, но Ардан не спешил отмахиваться.

Вместо этого Ардан подошел к самому большому пятну на стене и остановился. А потом протянул руку и коснулся пальцами каменной кладки под отставшими обоями.

Ардан закрыл глаза и посмотрел на мир так, как учил Скасти.

Он звал Имя кирпичной стены. Обычно камни помнят все, что происходит рядом с ними, и если попросить, то они порой соглашаются показать прошлое. Не всегда, не охотно, но соглашаются. Нужно лишь правильно позвать.