Поколение М - Акунин Борис

Самая классная сцена в спектакле — танец Аэлиты в первом действии. Когда скидываешь длинный алый плащ и золотые туфельки, остаешься в одном трико, руки-ноги голые, и кружишь по сцене. Мальчики замирают. Жанка как-то шепнула потом: «Любишь, чтоб на тебя слюни роняли?» Грубо, но в точку. Мышкина — девчонка колючая, но умная, с ней весело и можно ничего из себя не изображать.

Когда Слава пробовал продвинуть любовный сюжет быстрее, чем требовалось, Лида его нежно, но твердо останавливала. Неделю назад он, волнуясь, сбивчиво, завел разговор о студенческих браках — типа, представляешь, какой кайф жить вдвоем, сами себе хозяева… и вообще. Она сделала вид, что не поняла, о каком «вообще» он говорит, но расстегнула пуговку на груди — за кулисами было душновато. Да ну, сказала, жить с родителями, жуть какая. Он говорит: «Папа обещал снять однушку, это сорок рублей в месяц, деньги небольшие». Лида немножко разозлилась на намеки-экивоки. Делаешь предложение — делай, не ходи вокруг да около. Но внутренне успокоилась. Сюжет развивался как надо. Соберется с духом — сделает.

Но раньше восемнадцати не женят. Это еще восемь месяцев морковкой махать. Веревочку надо укорачивать постепенно, по сантиметру. Целоваться со Славой по-настоящему, рот в рот, Лида планировала начать через пару месяцев, когда он уже поступит, и у нее тоже определится. Пройдет во ВГИК — ура. Нет — Владимир Григорьевич обещал устроить в областной ТЮЗ, там в спектакли с массовкой берут без диплома. Только бы попасть, а надолго в массовке мы не застрянем.

Но когда Слава сообщил сногсшибательную новость, у Лиды закружилась голова, и вышло что вышло. Шаг сделан, теперь надо будет держать следующий рубеж обороны: чтоб раньше времени не начал давать волю рукам. Ощущения от взрослого поцелуя были интересные. Нужно будет распробовать получше и обязательно следить за головокружением. Мама, всё помню, глупостей не наделаю.

Но поцелуй — дело не особенно важное. Про это подумать успеем. О чем сейчас надо задуматься всерьез, так это о повороте к ого-го какому солнцу, которое теперь засияет. Или не засияет. Что зависит от меня, сделаю, вся выложусь, подумала Лида, но я же не одна.

Вернувшись в зал, она совсем по-другому, не так как раньше, осмотрела всех. Слава-«герой» изображает сам себя: советский космонавт, строитель коммунизма, любо-дорого посмотреть. Жанка-«Проказница» на уровне, не подведет. Лолка, дочь В.Г., переигрывает, но для «Эксцентри́к» это ничего. Норка-«Наперсница» актриса никакая, зато классно дудит на флейте. Отсутствующий Макс-«Отщепенец» чересчур орет и постоянно мечется по сцене — по крайней мере не даст залу уснуть. Самое слабое звено — «Злодей» Савчук. Проглатывает слова, мимики ноль. Поэтому ему на лицо накладывают густой грим — как в японском театре Кабуки: черные и красные злодейские полосы.

«Мага» Гену она разглядывала долго. «Юный физик» бывал в двух состояниях. Или нос в книжку, на лбу складки. Или в возбуждении — когда речь заходила о чем-нибудь космическом, научно-техническом. Размахивал руками, захлебывался. Перед каждой репетицией В.Г. его нарочно заводил, подкидывал наживку. Но, конечно, лошадка темная. Может и споткнуться. На фестивале «Последний звонок» оно бы и наплевать, но теперь…

А кстати непонятно, из каких он, Гена Щипок. Из темных или из солнечных. Вдруг он будущий гений науки? Этот, как его, Королев? Физик из песни: «Шагает парень по весенней мостовой».

Лида представила себе, как идет утром по весенней мостовой за Генкой, который листает учебник физики, и фыркнула. Настроение у нее было, как после бокала шампанского. Поцелуй, грандиозная новость — всё сразу.

ГЕНА ЩИПОК

«МАГ»

Глава из «Физики плазмы» про ленгмюровские волны шла со скрипом. Во-первых, Арцимович — автор не из легких. Во-вторых, мысль всё время соскакивала. Гена готовился к разговору с режиссером. Повторял аргументы, волновался, что снова не сумеет убедить и пройдет ужасный ляп. Ребята из кружка, приглашенные на завтрашний спектакль, будут кто кривиться, а кто и смеяться.

Когда Владимир Григорьевич звал в студию, он сказал: «Я тебя не только на роль зову, хотя ты просто создан сыграть инженера-космонавта. Мне нужны твои знания, ты будешь у нас научным консультантом. Амплуа твоей роли — Маг, олицетворение сокровенного знания». На это Гена и купился. Ну и вообще, интересно стало поучаствовать в спектакле про межпланетный перелет. В настоящий когда еще полетишь. Самое раннее лет через пятнадцать, если очень повезет. Герману Титову, правда, было только двадцать шесть, но он из пилотов, а первому ученому-космонавту, кандидату наук Феоктистову было тридцать семь, профессору Армстронгу тридцать шесть. Чтобы заслужить право участвовать в полете, физикам требуется намного больше времени и заслуг, чем летчикам. Тем что? Хорошая физподготовка, подходящий склад характера — и добро пожаловать в отряд.

С научным консультированием был обман, заманка. Гена отнесся к делу серьезно, он всегда ко всему относился серьезно. Изучил текст пьесы, подготовил замечания и предложения.

На первом же сборе труппы выступил. Объяснил, что атмосфера на Марсе разреженная. Дышать без специальной маски не получится. Кроме того, поскольку четвертая планета находится от Солнца дальше, чем Земля, там очень холодно, примерно как на наших полюсах. Поэтому актеры, играющие землян, должны быть в скафандрах и шлемах, иначе неправдоподобно. Он объяснял обстоятельно, с цифрами, даже принес заветный номер журнала «Знание — сила», где отличная подборка картинок с видами марсианской поверхности. Режиссер говорит: скафандры будут, их наша мастерица Катя сошьет, а вот от шлемов придется отказаться. Мы не может закрывать актерам лица. И потом долго, красиво рассказывал про условность сценической реальности.

Ладно. Принято. В конце концов есть гипотеза, согласно которой в марсианских низинах и расщелинах из-за близости подкорной магмы температура намного выше и тогда шлемы могут быть необязательны. Предположим, Стелларий, столица марсианской империи, где происходит основное действие, находится именно в такой зоне.

Но осталась другая проблема. Марс по диаметру и массе меньше Земли, почти втрое. Это означает, что там иная гравитация. Человек, который весит шестьдесят килограммов, на красной планете будет весить только двадцать два с половиной. И Гена нашел, как ему казалось, очень изящное, чисто театральное решение. Предложил, чтобы марсиане двигались нормально, они ведь привыкли к своей гравитации, а земляне — легкой, как бы летающей походкой. И даже изобразил как.

Наверно не очень уклюже, все засмеялись. А режиссер сказал, что это разрушит сценографический рисунок и темпоритм действия. Наш Марс, сказал, это не реальная планета Солнечной система, а метафора Иного Мира, который человек пытается очеловечить.

После второй неудачи Гена смирился. Делал что велят, произносил выученные реплики, но чем ближе подходил день премьеры, тем больше нервничал. Зачем только он, дурак, в самом начале натрепался в кружке про космический спектакль и всех пригласил? Теперь позора не оберешься. Надо было бы откосить, уйти из труппы, но это безответственно. Всех подведешь. Как сорвать подготовку к полету, объявив перед стартом, что уходишь из экипажа.

Вчера вдруг придумал, как можно поправить один ляп, никаких театральных законов не нарушая. Командир корабля Лось в самой первой сцене, когда космонавты примарсились и смотрят по сторонам, говорит: «Только вчера мы были среди родных березок, а тут вокруг багровые леса!» Леса на Марсе еще куда ни шло. Может, Лосю нагромождение сталагмитов показалось лесом, но насчет «только вчера» полнейший бред! Минимальное расстояние от Земли до Марса — такое бывает один раз в 16 лет — 55,6 миллионов километров. Даже если старт на третьей космической скорости, что пока недостижимо, но теоретически возможно, полет займет минимум четыре месяца. Поэтому реплику нужно подправить. Пускай Слава Дружинин скажет: «Только четыре месяца назад мы были среди родных березок», и будет нормально. Ничего же не стоит!