Весенняя почта - Аксенова Мария Дмитриевна

Застекленный ларек с кофейными зернами всех мастей был островком спокойствия среди разлапистого, все еще чужого города, куда до поступления Костя наведывался раз в пару лет разве что на экскурсию, а после оказался заложником одного маршрута — от общежития до университета и обратно. Но сюда он порой захаживал, вспоминая, как отец привозил их когда-то в Минск и находил по памяти дорогу к кофейной лавке, которую облюбовал в годы своей молодости. Кофе, правда, тогда позволить себе не мог, заходил за цикорием, но всегда задерживался, чтобы надышаться густым кофейным ароматом. Говорил, что один только запах упорядочивает его мысли и все делает понятным и простым. Потому и Костя приобрел эту привычку и, без труда отыскав нужную упаковку, выходить не спешил. Тоже ждал, когда его мысли примут стройный порядок и мир предстанет перед его глазами чистым и ясным.

За окном мелькнуло знакомое лицо. Быстро расплатившись, Костя выскочил следом, изучая спину коренастого мужчины, слегка ссутулившегося, с широкими плечами и пружинистой походкой, коротким седеющим ежиком когда-то черных волос.

— Пап? — его собственный голос гулким эхом отозвался в висках и ухнул тяжелым камнем куда-то в желудок. — Ты откуда здесь?

Мужчина обернулся, и сердце Кости, прежде сжатое в плотную пружину, болезненно заныло. Обознался. Он так и не понял, испытал облегчение или разочарование. А может, все вместе?

— Хотите яблоню купить? — Мужчина протянул куцый прутик с комом земли. — Мы сворачиваемся уже, последний день распродажи. Хороший сорт, поздняя!

Коричневая крошка посыпалась на белые кроссовки, и Костя попятился.

— Нет, спасибо. Я перепутал вас кое с кем другим. Простите.

Он отошел в сторону, но одно слово продолжало зудеть в голове: яблоня. Костя прислушался к нему, примерил к обрывкам воспоминаний, но нигде ему не было места. Однако что-то не давало покоя. Он проследил за мужчиной, которого принял за отца, и тот остановился у прилавка со знакомой вывеской: «Закрытие питомника растений. Распродажа до 23 апреля…»

— Опять? — Костя потер переносицу. — Это уже не смешно, кажется, мне нужен выходной.

Зажужжал телефон, поставленный на беззвучный после атаки уведомлений, и Костя снова увидел иконку «ЗодиASKа», благо сообщение было одно-единственное, новый гороскоп на сегодня: «Не знаете, как сделать первый шаг? Начните с малого. Иногда достаточно посадить росток и дать ему взрасти самому».

Посадить росток… яблоня…

Костя бросился лихорадочно листать переписки, диалог с отцом пришлось искать до стыдного долго. Он открыл переписку и посмотрел на последнее отправленное ему сообщение:

«Сынок, я знаю, ты занят, поэтому не звоню, напишу лучше. Охочусь сейчас за редкой яблоней, посмотрел в интернете, она есть в Минском питомнике. Будет время заехать?»

Яблоня.

Теперь это слово не просто зудело в голове, а превратилось в оглушительный звон колокола.

Чертова яблоня! Вот что он забыл!

Костя глянул на дату сообщения, затем — на сегодняшнее число. Восемь месяцев назад. Чувство стыда обожгло изнутри, и Костя покосился на хилый саженец, который все еще трепыхался в руках продавца, пока тот собирал вещи. Поздно, уже было слишком поздно. Отец явно купил ее где-то в другом месте или вообще забыл. Костя начал было набирать сообщение с вопросом, но после передумал, стер. Да и что тут напишешь? «Прости, пап, я забыл на целых восемь месяцев. Еще актуально?» Куда же Зоя запропастилась, надо убираться с Комаровки, пока не насыпало еще гороскопов. Поискав ее, он снова заметил афишу: «Закрытие питомника растений. Распродажа до 23 апреля…»

Костя уставился на дату на телефоне и застыл как истукан.

Нет. Сегодня никак не могло быть двадцать третье, потому что двадцать второго у его отца день рождения, и он помнил, точно помнил и собирался позвонить. Думал еще тогда, что это идеальный повод и будет не так уж неловко. Он ведь точно собирался…

Зоя подошла сзади и, став на цыпочки, через плечо заглянула на экран телефона, где все еще висело уведомление с гороскопом.

— «Посадить росток…» Они как чувствовали, где ты. — Она засмеялась: — Выбирай — не хочу, — и кивнула в сторону пустеющего прилавка.

— Посадить росток! — вскрикнул Костя. — Зоя, ты гений!

Ощущая, что возможность, трепетавшая на кончиках его пальцев, вот-вот ускользнет, Костя порывисто обнял девушку, а после рванул к продавцу за миг до того, как последний саженец отправился в коробку с остатками товаров.

— Сколько? Сколько за яблоню?

Мужчина вынырнул из коробок:

— Остался только этот саженец, его маленько потрепало, не уверен, что приживется.

Костя барабанил пальцами по шершавому прилавку, нетерпение в нем закипало и норовило вылиться злостью.

— Приживется, — напористо ответил он и протянул банковскую карту. — Сколько?

Мужчина покачал головой:

— Я кассу закрыл, разве что наличкой.

Костя пошарил по карманам, но там было пусто.

— Рядом есть банкомат?

— Вон там, где очередь стоит. Только я спешу, поищи-ка в другом месте, парень. — И мужчина снова нырнул под прилавок.

Зоя ждала неподалеку и лишь изредка бросала недоуменные взгляды в сторону Кости. Когда она подошла ближе, Косте и вовсе захотелось провалиться под землю от одной только мысли, что она видела его метания из-за какой-то ветки.

— Кажется, я здорово облажался. — Он закрыл глаза ладонью и тяжело выдохнул: — Ладно, не бери в голову, где там твои блинчики?

Сначала они шли молча, Костя изучал свои кроссовки, на которых еще остались крошки земли от той самой яблони. А потом решился спросить:

— Как ты это делаешь? Успеваешь жить и там и здесь. Помнишь, когда позвонить. Знаешь, что сказать.

Зоя задумалась, явно пытаясь понять, о чем он, а потом с пониманием кивнула:

— Я просто не стараюсь ничего им доказать. И не боюсь признаться, что они всё еще нужны мне. Как и я им, думаю.

— Какой же я дурак, — обреченно вздохнул Костя, открывая перед Зоей дверь в блинную.

Они сделали заказ и расположились за красным пластиковым столиком.

— Между вами что-то произошло?

— Не то чтобы. — Костя задумчиво покачал головой. — Раньше мама как-то все сглаживала, а потом, когда ее не стало, все развалилось. Он сбежал в свою теплицу и спрятался там от проблем. А я… наверное, не готов был его слушать.

— Мне очень жаль…

— А я ведь теперь даже не представляю, в порядке ли он. Сам тоже сбежал куда подальше. Не знаю. В любом случае уже поздно, я везде опоздал. И с яблоней этой, и про день рождения забыл.

— Мне сложно судить, я не в курсе всей вашей истории. Могу только сказать, что пока тебе есть кому звонить и куда ехать — значит, еще не поздно.

Разговор плавно перетек в более безопасное русло, блинчики и правда оказались самыми вкусными из тех, что Косте довелось пробовать, и, когда они вспомнили о своих планах на остаток дня, тяжесть на сердце почти развеялась.

Выйдя из блинной, Зоя вдруг потянула Костю за рукав:

— Смотри! Это, случайно, не та самая яблоня?

Костя перевел взгляд на опустевший прилавок, к которому жалась упрямая ветка с несколькими побегами. Костя не мог понять, мерещится она ему или нет. Продавец давно уехал, вокруг не было ни души.

— Кажется, я все-таки еду домой, — выдохнул он и присел рядом с яблоней.

Корни с комом земли были укрыты брезентом и плотно перевязаны бечевкой. Костя поднял саженец и наконец-то понял, что должен сделать. Вот так просто.

— С меня билеты в планетарий, когда вернусь, и столько блинчиков, сколько пожелаешь. — Костя, ловя смущение Зои, потянулся вперед, оставил на ее щеке поцелуй и под стук торопливого сердца побежал.

Никогда еще четыре часа не тянулись так долго. В переполненной маршрутке, еще до отправления пропитавшейся запахом пота и отбивных, время не просто замедлилось, а словно и вовсе превратилось в желе и растягивалось, растягивалось, вместо того чтобы мчаться вперед в ритме мыслей Кости. Согнувшись в три погибели на сиденье у окна, он всю дорогу держал саженец яблони перед собой, подобно олимпийскому огню, и вздрагивал каждый раз, когда резкий поворот впечатывал его в окно, а ветки со скрежетом царапали стекло.