Весенняя почта - Аксенова Мария Дмитриевна

— Я не знаю, почему появились Коллекционеры и Слышащие, — произнес он еле слышно. Откашлялся, но громче говорить все равно не получилось. — Не знаю, почему Слышащие исчезли. Не знаю, исчезнут ли когда-нибудь Коллекционеры. Но мне кажется, Слышащими становятся те, кто умеет слушать и слышать других. С годами все меньше людей способны на это. Коллекционерами же становятся те, кто знают ценность каждой вещи. Не важно, дорогой или безделушки, явной или призрачной, нужной или лишней. Этого нет в списке, Мира, но я все равно попробую… Quad fleo, non frangit me. Quad taceo, non servat. Lacrima brevis, lacrima vera, transi — et abi!

«То, что я плачу, не ломает меня, — шептало его заклинание. — То, что я молчу, не спасает. Слеза краткая, слеза истинная, пройди — и уходи!»

Слезы потекли по щекам Миры. Она всхлипнула, вытерла их, уставилась на Якова, вытянув к нему мокрые ладони. Яков зажмурился, готовый к тому, что она ударит его, закричит, выгонит вон. Но слезы текли и текли, и дождь за окном ластился к квартире, к Мире и Якову.

На краткий миг Яков услышал голоса, звучащие в квартире. Они все плакали, подчиняясь силе заклинания, и слезы смывали вину, что они взяли на себя, что хранили долгие годы. Слезы преломляли их тоску и боль в то, чего раньше не было в списке, чего раньше не было в Якове. Шестой, скрытый пункт проявился на листе в кармане пальто. Но Яков не стал вытаскивать список, а Мира не слышала открывшегося короткого слова из-за защитной магии на личных вещах Коллекционера.

Входная дверь разгорелась ярко-желтым светом, как только Яков внес в список шоколад, доставшийся не целиком. Qui invenit, divider paratus est (Кто находит, да будет готов разделить). Он старательно не смотрел на появившийся и уже отмеченный найденным шестой пункт. Слишком многое обрел он и разделил, и список бессовестно издевался над ним, показывая жемчужину весенних поисков.

Яков сказал Мире:

— Спасибо, прости, прощай.

Она трижды кивнула, шмыгая носом. Он открыл дверь, шагнул под высокий арочный потолок Архива, освещенного множеством свечей, закрыл дверь. Сдал список. Пошел на свое место, триста пятьдесят в сорок восьмом ряду, разложил оттиски вещей на семьсот девятую полку и стал ждать списка на лето.

— Вы забрали вещь с ее места!

— П-простите? Что сделал? Я?!

— Вещь из списка! Зонт! Читайте вот: «Зонт, перекатывающийся туда-сюда между двадцать первым и двадцать третьим креслами второго вагона пригородного поезда № 154А Железнодорожный вокзал — Аэропорт. Статус: “Отсутствует”. Необходимый статус: “Найден сотрудником железной дороги, проверен на безопасность, перенесен в бюро находок, не востребован”».

«Зонт!» — простонал Яков мысленно.

— Мира! — проговорил он вслух.

— Громче, пожалуйста, Яков Триста Пятидесятый. Требуются ваши уточнения немедленно!

Он не мог признаться, что встретил Слышащую. Она не служебная собака! Она не должна оказаться в Архиве и работать на Коллекционеров! Она заслуживает другой магии, настоящей. Она…

— Вам была озвучена похвала, учитывая, что вы один из немногих Коллекционеров, обнаруживших жемчужину коллекций, тем более под скрытым пунктом. Вам было позволено не выходить на поиски следующей весной. Но вы совершенно безответственно присвоили себе искомую вещь и не сообщили о нарушении в течение трех дней по возвращении в Архив.

Существовало заклинание отстраненности, позволявшее Коллекционеру, на которого транслируют взыскание, оградиться от выговоров. Все Коллекционеры знали его, все младшие пользовались, все старшие закрывали на это глаза. Но Яков растерялся и не успел произнести заветных слов.

— Вы приговариваетесь к весне, младший Коллекционер Яков Триста Пятидесятый. Ищите зонт, перекатывающийся туда-сюда между двадцать первым и двадцать третьим креслами второго вагона пригородного поезда № 154А, пока не найдете. По истечении весны, в случае, если зонт не будет возвращен в ранее озвученный вагон для ожидания дальнейшей предопределенной судьбы и восстановления требуемого статуса, вас ждет исключение из Архива и клеймо Коллекционера без списков.

— …И там появилось слово «любовь». Коллекционеры очень боятся его, ведь оно бесконечно. Его можно искать сколь угодно долго, находить, но так и не собрать все его значения до конца. Как, впрочем, можно искать сколько угодно долго и мой зонт.

Чашка с бергамотовым чаем молчала. Весна изливала на Якова свои дожди, и он уже знал, что они все отличаются настроением, намерениями и надеждами.

— Возьми лучше мою, — прозвучало за спиной. — Эта чашка уже переполнилась чужими историями, а я принесла совершенно новую.

Мира поставила на столик свою оранжевую термокружку, привычно полную латте, и новую, зеленую, пустую — для него.

— Можем взять с собой, прогуляться.

— Ты перепрятала зонт? — Он умудрился не пролить ни капли.

— Никто, кроме меня, не найдет, — улыбнулась Мира. По-настоящему, с преображением в голубых глазах и румянцем на щеках.

— Жалко его, беднягу, опять скучает в одиночестве.

— Не-а. Ему нравится, он чувствует себя секретным агентом на задании. И думает, что все остальные зонты ему завидуют.

— Прекрасно!

Они раскрыли другой зонт, длинную трость, купленную Мирой на каком-то из маркетплейсов, в которых Яков постоянно путался. Вышли под дождь. «Когда приходит весна, магия требует сердца», — провожала их надпись на окне кофейни. И Яков больше не боялся голодной весенней магии.

Алёна Кучинская. Поздняя яблоня

И кто придумал эту ерунду? Приложение по совместимости, да еще и по знаку зодиака. Но Косте остро нужны были проекты для портфолио: близился выпуск, а очереди из работодателей не спешили выстраиваться перед дверьми университета. К тому же «ЗодиASK» — единственные, кто согласились на его технические эксперименты, правда из AR-технологий ему достался шар, как у гадалки, который раздавал предсказания на день. Чушь несусветная, зато исполнение вышло изящным. И в хорошие дни Костя даже допускал мысль, что все это не зря.

Он старался не думать, что «ЗодиASK» — своего рода сделка с совестью. О чем он там мечтал когда-то? Приносить пользу людям, решать их проблемы при помощи технологий. Ну да, ну да. Любовный гороскоп — вот его подарок человечеству. Одна только мысль успокаивала: это ведь не казино и не ставки на спорт, так, баловство. Никто же серьезно не верит в гороскопы?

Он закачал на сервер гигантский массив данных со свежим гороскопом, кропотливо выдуманным пугливым джуниором из команды маркетинга, прописал функцию рандомайзера и отправился варить кофе.

Любимая турка, потемневшая от старости, нашлась на дне ящика с приборами и прочей утварью. Сосед снова ее туда припрятал: старые методы ранили эго бедняги, мнившего себя на острие прогресса. Костя погладил шершавый бок медной турки, доставшейся ему от отца в качестве подарка на поступление, и подумал, что можно было бы и позвонить ему, спросить, как жизнь и все такое. Но как-то это было… не по-мужски, что ли? А вот кофе, сваренный отцом, он бы с удовольствием выпил. Ни один бариста не способен в одной кружке уместить вселенную. А вот его отец мог. Костя решил все же позвонить завтра после занятий, даже придумал предлог: «Арабика или робуста? А если смешать, то в каком соотношении?»

Пузырьки пены потемнели, как и мысли Кости. Он вдруг страшно затосковал по дому, по долгим вечерам на кухне с отцом, где они наперебой цитировали «Солярис», пока мама хлопотала рядом. Хорошее было время, вот только теперь безвозвратно ушедшее.

Со стороны плиты раздалось болотное бульканье, Костя подхватил турку за ручку и перенес к раковине. Следом по той же траектории поползла коричневая дорожка.