Вековая грязь - Исии Юка

Я отдал ему сумку.

— Огромное спасибо! В сумке все мои деньги, без нее мне пришлось бы туго. Ты понимаешь по-английски?

— Да, — ответил я.

Он уставился на подвеску на моей груди, глаза у него округлились.

— Не может быть… — пробормотал он, трогая монету и качая головой. — Она же со всемирной выставки в Осаке, да? Невероятно… Откуда она у тебя?

— Подарил один японец, в благодарность за то, что я его проводил, — с улыбкой объяснил я.

— Ясно… Я тоже был на той выставке. Наверное, как раз в твоем возрасте. — Мужчина вытер пот со лба и тоже улыбнулся.

— Извините, вы из Японии? — спросил я.

— Да. — Он кивнул. — А сколько тебе лет? Ты удивительно хорошо говоришь по-английски.

Я впервые встретил японца и даже разволновался.

— Мне пять. Я присматриваю за соседскими детьми. Мы с ними часто ходим к ближайшей школе и сидим у стены. Потому что там прохладно. Мы сидим под окнами кабинета английского, я слушаю разные слова и фразы, вот и научился. Повторяю английские предложения каждый день. Я под окном запоминаю все быстрее, чем ученики в классе.

— А, вот оно как… — удивленно протянул мужчина.

Он вдруг перевел взгляд на что-то позади меня, я обернулся и увидел столб черного дыма, поднимающийся от гхата впереди.

— Это у гхата Харишчандра. Дым от кремации, — пояснил я.

— Разве кремации проводят не у гхата Маникарника? Я слышал только про него.

— У Ганга есть два места кремации: гхат Маникарника и гхат Харишчандра. Маникарника больше и известнее, он расположен ближе к главному гхату, поэтому большинство туристов едут туда.

— Значит, обычно в Индии тело покойного сжигают, а пепел развеивают над Гангом?

— Верно. Во время сжигания душа поднимается на небеса вместе с дымом. В воду высыпают только кости. Воды Ганга очищают человека от грязи прошлого.

Пока я как мог объяснял, мужчина пристально смотрел на меня, как будто сопереживая, поэтому я вдруг выпалил:

— Послушайте… Я хочу устроить похороны матери! — В красках рассказав мужчине нашу историю, я добавил: — Если не найдем деньги, придется бросить тело матери в реку. Я хочу, чтобы ее кремировали. Прошу, дайте нам немного денег в долг, а я верну их, даже если на это уйдет вся жизнь!

Он задумался и после минутного молчания ответил:

— В долг я тебе не дам. Потому что тогда я рано или поздно начну на тебя сердиться. Лучше я их тебе подарю. На самом деле я тоже потерял маму… в том же возрасте, что и ты. А монета, — он указал на мою подвеску, — напоминает о ней. Мы с мамой вместе поехали на выставку „Осака Экспо“. Она уже долгое время лежала в больнице, и отец лишь иногда забирал ее домой. Выставка — мое последнее воспоминание о маме. К осколку Луны выстроилась длинная очередь, и я его не увидел, но папа купил мне памятную монету, такую же, как у тебя. Вскоре мама умерла, и я был просто… убит горем. Тебе, наверное, тоже тяжело.

Переполненный эмоциями, мужчина снова замолчал, лишь глядел на Ганг и подставлял ветру лицо. Затем он тихо произнес:

— Когда увидел твою монету, я не поверил своим глазам. Свою монету я берегу как самую большую драгоценность. В годовщину смерти матери я кладу ее на поминальный алтарь. Поэтому я уверен: наша с тобой встреча — не совпадение. Пусть твою мать похоронят как положено — в память о моей маме.

Я рухнул перед ним на колени и стал в знак глубочайшего почтения кланяться, касаясь лбом его ботинка. Мужчина смотрел с удивлением, а когда я наконец поднялся, сказал:

— Хочу тебя кое о чем попросить… Запомни одно японское слово — „куё“.

— Что оно значит?

— Дань памяти Будде, подношение умершему, которое делается от всего сердца, с искренними молитвами. Думаю, „куё“ для твоей матери станет подношением и для моей.

Затем он вручил мне деньги, которых с лихвой хватило на кремацию, и ушел, не оставив мне ни номера телефона, ни своего имени и адреса. Я по сей день благодарен тому японцу. Мама попала на небеса. И мне не пришлось становиться вором. Если бы мужчина не дал мне денег, я бы стал искать другую жертву. А украв одну сумку, пошел бы за следующей».

Вдруг раздался оглушительный звук тормозов, словно дребезжали петли на воротах старого амбара; обернувшись, я увидела, как желтый мотороллер рикши резко остановился на проезжей части моста. Полная старушка в сари, едва помещавшаяся в тесной кабине, протянула водителю сложенные купюры и вышла на тротуар; косы, украшенные заколками в виде белых цветов жасмина, подпрыгивали на ее широкой спине. Она добежала до обочины и начала копаться в вековой грязи пухлыми руками.

Когда я снова повернулась к Девараджу, его уже и след простыл. Мне стало немного не по себе: оказывается, я преподаю японский язык человеку, чья история достойна публикации в серии захватывающих романов. Тем не менее, если бы жители города Суйта префектуры Осака услышали, что памятная монета с выставки, проводившейся в их городе, долгие годы была сокровищем для индийского вора, они бы наверняка прослезились.

Толпа на мосту тем временем не редела. Как же все эти люди вообще сюда добрались, несмотря на пробки? Мотороллер старушки так и стоял на месте, а мотоциклы, автомобили и тук-туки продолжали прибывать один за другим. Словно все жители Ченнай, увидев новости по телевизору, устремились к этому мосту. Те, кто никуда не торопился, первым делом вставали у парапета и удивленно вскрикивали или удовлетворенно крякали, наблюдая за бурлящим мутным потоком, поднявшимся на несколько метров выше обычного и вгрызающимся в опоры моста, а потом, насладившись зрелищем, принимались осматривать вековую грязь; те, кто не хотел тратить время попусту, сразу же начинали копаться в кучах на обочинах. Стоило мне подумать, что таким наглецам не удастся найти ничего интересного, как я услышала голос старушки:

— Прости, прости меня… Мы хотели сбежать в Андхра-Прадеш, ведь там у тебя знакомые… Я обещала, а сама…

Нежно воркуя, она большим пальцем оттирала пятно на щеке юноши, с виду лет двадцати, которого только что откопала в куче вековой грязи, а белые цветы жасмина лежали на ее широких плечах, дрожащих от наплыва чувств и воспоминаний, так долго терзавших сердце. Юноша, весь перепачканный, поначалу выглядел сбитым с толку, но потом узнал старушку, и они, сидя в зловонной куче, стали плакать и смеяться вместе.

— Не вини себя, Ираккия. У тебя болела мать, а сестра и брат были еще совсем маленькие. Я все понимаю…

— Я очень хотела убежать с тобой! Даже купила новое сари, собрала вещи и спрятала на чердаке. Но в ту ночь, наверное, я вела себя странно, отец почуял неладное и сказал: «Ираккия, если ты сбежишь из дому, нам с твоей матерью не жить. Если хочешь убить нас — беги, конечно».

Со всех сторон вековая грязь с чавканьем и хлюпаньем вскапывалась, разминалась, взрыхлялась, и вокруг раздавались голоса:

— Локеш, а помнишь, как весело было, когда мы ездили в Кашмир на соревнования по крикету? Две ночи спали в машине, а когда приехали, выяснилось, что турнир отменили из-за сильных ливней. Расстроились, конечно, зато впервые в жизни увидели снег с дождем…

— Муругеш, ты прости меня. Это я съел все сладости на праздник Дивали, когда нам было по пять лет, а свалил вину на тебя. Ты подрабатывал в нашем доме, и мать постоянно ставила тебя в пример, мол, и оценки у него лучше, и работы не боится… А из-за моего вранья тебя выгнали, и ты даже в школу ходить перестал. Умоляю, прости…

— Свекровь, это я подслушала ваш разговор с подругой и выдала соседям ваши секреты. Я знала, что ваш отец живет неподалеку, и выболтала все слугам — вот по деревне и пошли слухи… Я так давно хотела перед вами покаяться!

Неподалеку обливалась слезами пожилая женщина, которой помогала стоять на ногах девушка — наверное, дочь. Женщина держала за руки красивого юношу, только что извлеченного из грязи и, очевидно, вызвавшего поток рыданий.

Так и не написанные письма, не увиденные города, не услышанные песни. Не сказанные слова, не пролившиеся дожди, не поцелованные губы — вот что такое столетняя грязь. Жизни, которые могли быть прожиты, стикеры, на которых можно написать послесловие, — вот что такое столетняя грязь. Я вдруг вспомнила, что недавно в учебнике встретилось слово «жизнь», а в японском языке как минимум пять самых расхожих вариантов этого слова, и мне бы стоило сразу объяснить студентам разницу между ними, однако я упустила подходящий момент. Чуть позже в книге появится второй вариант слова «жизнь», и, если я не подготовлюсь заранее, Деварадж засыплет меня вопросами и поставит в неловкое положение. Мрачно размышляя, я смотрела на полосу грязи, тянувшуюся через весь мост, и на гудящую толпу вокруг.