Занесённые снегом - Лебедева Алла Михайловна

Однажды они шли по рынку вместе.

На Янине, как обычно, были короткие фиолетовые лосины из тонкого трикотажа, обтягивающие пышные бедра. Топик с узкими бретельками обнажал толстые слои живота. Складки жира и грудь, не ограниченная бюстгалтером, колыхались при ходьбе.

— Глянь, тётка забыла юбку одеть! В одних рейтузах идёт! — раздалось за их спиной разговор подростков. Затем раздался звонкий смех.

Если они подходили к прилавку, Юля видела, как усмехаются кавказские мужчины, торгующие фруктами, над одеждой матери.

При этом она понимала, что если примется объяснять матери, почему нельзя появляться в нижнем белье в торговом центре или на площади, та устроит ей очередной скандал.

Вспомнилась недавняя сцена.

Они с Русланом приехали к матери в гости, чтобы поздравить её с пятидесятилетием.

Янина Фроловна вышла к ним в коротком халатике, надетом на голое тело. В разрезе виднелась пышная грудь, обнажённая почти до сосков. Из гостиной доносился храп Панкрата.

Руслан растерялся от вида тёщи и опустил глаза.

— Ты бы оделась, мама, — тихо попросила Юлия.

— А что мне скрывать? Хочешь сказать, что у меня грудь некрасивая? Жаль, что фигурой ты пошла в отца, ни задницы, ни сисек, — громко отозвалась Янина Фроловна и, виляя полными бедрами, почти не прикрытыми полами халата, направилась в кухню.

Было ощущение, что чем старше становилась Янина Фроловна, тем больше она открывала миру своё стареющее тело.

6

Светлана позвонила только через месяц.

Вера уже начала вставать с постели, но с трудом передвигалась по квартире на неуверенных ногах. Её голова беспрестанно болела, она делала шаги, держась за стены. Телефон лежал в кармане просторного домашнего халата, звук был выключен, поскольку громкие звуки вызывали у Веры усиление головной боли.

Когда аппарат завибрировал в кармане, Вера дошла до дивана и только тогда нажала на кнопку вызова.

— Привет, Верка! У меня столько новостей, ты сойдешь с ума! Во-первых, я здесь познакомилась с умопомрачительным мужчиной! — заговорила Светлана жизнерадостным голосом.

— Как там мать? Она что-нибудь дала тебе? Мы тут голодаем с этим кредитом, — перебила сестру Вера. Высокие ноты голоса Светланы вызывали у неё головокружение.

— Ой, я забыла, что ты не умеешь радоваться за других! А что мать! Мать в порядке. Особняк, который Михаэль ей подарил, просто шикарный. Восемь комнат, четыре душевых, три ванны. Мать живёт, как царица. Ты её не узнаешь! Её спальня размером, как вся твоя квартира! Михаэль с нашей мамочки пылинки сдувает. По утрам она жарит ему говяжью котлетку, он ест, цокает языком и целует её. Да, мать нашу, не котлетку. А по вечерам они в обнимку прогуливаются по набережной. Не жизнь — малина! — стрекотала Светлана.

— Не пойму, чем наша мать взяла такого миллионера? Она же в таком возрасте, когда уже не до любви, — озадаченно проговорила Вера.

— А, ты о сексе? Здесь всё не так, моя дорогая, как бывало в нашей задрыпанной Маковке. Михаэль спит в отдельной спальне, у него для этих целей есть Аманда, — пояснила со смехом Светлана.

— Любовница? — спросила Вера.

— Нет. Что-то вроде куклы-робота. Стоит бешеных денег. С виду, как живая. Улыбается, произносит фразы, даже шевелит руками, ногами. С ней Михаэль балуется по ночам. Он, знаешь, немного с придурью. Хотя в целом, старик весёлый, — ответила Светлана.

— Ты не ответила на мой вопрос. Тебе мать дала денег? — напрямую резко спросила Вера, поняв, что Светлана уклоняется от темы финансов.

— Не задавай таких вопросов по телефону. Здесь всё прослушивается, поняла? Приеду, сообщу, — глухо сказала Светлана и отключилась.

Вера с минуту подержала телефон в руках, борясь с желанием швырнуть его об стенку. Но сдержалась и снова положила в карман халата. Голову разрывало на части от ярости.

7

На заре человечества, пару миллионов лет тому назад, основным врагом первобытного человека были опасные хищники. Неандерталец, отправляясь на охоту, старательно заваливал вход в пещеру валунами, чтобы звери не проникли к женщинам и детям. Еда добывалась трудно, скудная добыча делилась поровну.

С появлением орудий охоты, появились какие-никакие запасы. Поэтому внутри пещеры стали происходить процессы, неподвластные основному добытчику. Каждому хотелось отхватить кусок пожирнее и лечь на место поближе к костру.

Каждый добивался своего как мог. Кто с помощью силы, кто брал красотой тела, а кто изворотливым умом и хитростью.

Причем, чем больше добычи было в доме, тем сильнее разгорались распри между домашними.

Видимо, именно тогда в мозгах старейшин рода стала созревать мысль, рожденная путем векового болезненного опыта, а впоследствии воплощенная в мудрой библейской истине «Ближние твои — враги твои».

Галина Степановна Мацукина, будучи воинственной атеисткой, всякую веру презирала и библейских текстов не читала.

Старушка, сгорбившись и высунув язык от удовольствия, сидела за столом и старательно строчила очередную жалобу в Роспотребнадзор.

Всю текущую неделю она с биноклем в руках неотрывно наблюдала за недавно открывшимся в доме напротив, продуктовым магазином. Вчера она увидела, как из-под деревянных ящиков, грудой сваленных у служебного входа в торговую точку, выползли две крупные крысы. Из дверей входа вышел грузчик, равнодушно посмотрел на крыс и закурил, притулившись к металлическому фонарному столбу.

— Безобразие! Форменное безобразие! — произнесла вслух старушка и принялась за дело. Она уже заканчивала писать, когда услышала голоса в прихожей.

— Нинка! Про кефир не забыла? — крикнула Галина Степановна, не отрываясь от писанины.

— Здравствуй, дорогая бабуленька! — раздался жизнерадостный голос.

Галина Степановна вздрогнула и обернулась.

На пороге стояла её внучка Анна. Недавно она вышла замуж и уехала к мужу в Новосибирск.

— Ой, Анечка! Ты что же без звонка явилась? Мне и накормить тебя нечем! Твоя мать держит меня взаперти, — воскликнула старушка, после чего стала рассказывать о своей нелегкой доле.

— Ладно, ладно, бабуль! Мне мать уже говорила про твои подвиги и ночные полёты на простынях, — прервала бабушку Анна, рассмеявшись.

— Лучше познакомься с моим мужем. Павлик, это моя любимая бабушка, — Анна подвела молодого человека приятной внешности, одетого в спортивный костюм коричневого цвета с белой отделкой.

— Здравствуйте, Галина Степановна! — парень снисходительно хмыкнул и слегка пожал старушке руку.

— Павлик! Теперь неси сюда сумки! Это наша комната! — крикнула Анна из глубины квартиры.

— Вы надолго? — осторожно спросила Галина Степановна, взглянув на две огромные сумки на колёсах, проплывающие мимо неё.

— Не знаю, бабуль. Как получится, — неопределённо ответила Анна и захлопнула дверь комнаты перед носом старушки.

Через месяц совместного проживания Галина Степановна стала выражать недовольство поведением внучатого зятя.

* * *

Павлик целыми днями лежал с ноутбуком в руках, разбрасывал чашки с недопитым чаем и кофе. На кухне оставлял грязные тарелки с остывшей едой. Анна рано утром уходила в поисках работы, а возвращалась вечером сердитая и раздражённая.

— Как был Малозерск дырой, так и остался! За целый месяц каторжной работы обещают платить двадцать рублей! В Новосибе грузчики больше получают! — говорила она, садясь за стол и нервно толкая ногой соседнюю табуретку.

— Наверное, двадцать тысяч рублей, деточка? — уточняла бабушка.

— Да, какая разница, ба? Сейчас все так говорят, — Анна наливала себе чай и доставала из пакета коробку с пиццей.

— Тогда почему вы уехали из Новосибирска, коли там всё так хорошо? — поинтересовалась Галина Степановна, предусмотрительно убрав табуретку подальше от ног внучки.

— Павлик — банкрот! Так получилось. Обманули его с кредитами. Ты же слышала, вокруг одни мошенники. Сейчас ему надо отсидеться пару месяцев. Кое-кто его ищет… Только ты, пожалуйста, прекрати гундеть ему про работу. Он начал сердиться. Павлик! Иди ужинать! — крикнула Анна и принялась разрезать пиццу на части.