Лекций он прочел, Вы, должно быть, знаете, шесть. Пред седьмой был зарублен кухонным тесаком (а вовсе не старинным мачете, как нам объявили на заседании кафедры).
Помните все эти нелепые кривотолки? А гражданскую панихиду в актовом зале? Помните, что говорил аспирант Румелин? Бестактные сравнения с Троцким? Мне стыдно вспомнить, каким я сам предавался фантазиям.
Считается, что зарубил психопат.
Так-то оно так, да не совсем. Ольга Михайловна знает правду. А теперь и я тоже, хотя и в общих чертах. И правда эта, дорогой мой коллега, выражается одним только словом. Сказать? Скажу, не буду Вас мучить. Это слово – ревность.
Удивлены? Я понимаю. Думаете, бред убитой горем вдовы? А вот и нет. Уверяю Вас, у нее есть кое- какие свидетельства…
Но Николай-то Львович каков!.. Низенький, с животиком, 58 лет – не юноша. И – аргентинка! И притом – молодая! А?
Я так думаю, что все-таки молодая. Возможно, даже креолка. Чем он взял ее – интеллектом? Сравнительным литературоведением? Неужели биографией Гоголя?..
А его привычка поглаживать лысину? Это тоже в плюс?
Тема деликатная – я, разумеется, Ольгу Михайловну не расспрашивал. Знаю лишь то, что она мне сама поведала, а точнее сказать – на что намекнула. Имеющий уши да слышит.
Постоянно размышляю о Николае Львовиче; он не выходит у меня из головы. Заработал бессонницу, плохо ем. Что-то мы в нем не разглядели, мне кажется. Иногда я ловлю себя на мысли, что при всей ужасности его дикой гибели я ему, знаете ли, немного завидую… Да-с. Немного. Чуть-чуть… Но довольно признаний. Предлагаю поместить «Апологию» в раздел «Приложения» и снабдить небольшим комментарием, объясняющим жанровые особенности текста. Вы правы, придуманное нами название для публикации не годится. Пусть пока остается рабочим – в угловых скобках: <Апология Гоголя как сливочной карамели>. Надо заменить на более нейтральное, простое. Ну, придумайте же сами, Вы это хорошо умеете. Что-то сейчас голова моя плохо соображает. Пора принимать лекарство.
Да пребудет с Вами удача,
Ваш
Г. А. Р.
III
<Апология Гоголя как сливочной карамели>
Больно и обидно смотреть, как все потешаются над продуктом «Гоголь. Карамель сливочная». Особенно всех смешит надпись, украшающая обертку:
ГОГОЛЬ
Поэма в сливочном вкусе
Еще бы! Какая связь между Гоголем и карамелью? Чем тут повинны «Мертвые души»? Что еще за сливочный вкус? И почему «сделано в Аргентине»?
Я и сам смеялся, когда купил. Смеялся над отсутствием логики, как мне казалось, над чужой, как мне казалось, недалекостью и невежеством. А надо было смеяться над собой.
Но однажды теплым июньским вечером охваченный томительным ароматом жасмина я шел по сумрачной аллее парка одного южного городка, и вдруг меня осенило: я понял, что означают слова на обертке! Мне открылся их бесподобный секрет!
Это нас, самодовольных умников, надо было бы спросить про «Мертвые души». С чего мы взяли эти «Мертвые души»? Протрем глаза и убедимся: аргентинские производители карамели «Гоголь» надписью «поэма в сливочном вкусе» недвусмысленно отсылают нас, поверхностно мыслящих, не к «Мертвым душам», а к другой гоголевской поэме – «Ганцу Кюхельгартену».
Я готов доказать это.
§ 1
«Ганс Кюхельгартен» – по сути, поэма, а по авторскому определению жанра – «идиллия в картинах». Трудно представить другой литературный жанр, который бы соответствовал природе сливочной карамели больше, чем идиллия.
§ 2
В шестой картине этой «идиллии» Вильгельм в кругу семьи, собравшейся во дворе под каштанами, отмечает день рожденья супруги.
Под тенью тех деревьев вечно милых
Стоял с утра дубовый стол, весь чистой
Покрытый скатертью и весь уставлен
Душистой яствой: желтый вкусный сыр,
Редис и масло в фарфоровой утке,
И пиво, и вино, и сладкий бишеф,
И сахар, и коричневые вафли;
В корзине спелые, блестящие плоды:
Прозрачный грозд, душистая малина,
И, как янтарь, желтеющие груши,
И сливы синие, и яркий персик,
В затейливом виднелось все порядке.
Нет ли ощущения, что среди этих яств (преимущественно сладких на вкус) чего-то все-таки не хватает?
Не сливочной ли карамели?
Она бы не испортила этот праздничный стол. Могла бы виднеться «в затейливом порядке» рядом с вафлями, например. Несомненно, Гоголь перечислил далеко не все, что было на столе. Но даже если карамели на столе не было, мы смело можем говорить об ее потенциальном присутствии. Карамель вообще, и в частности «Гоголь. Карамель сливочная», представлена здесь исходными продуктами, необходимыми для изготовления какой бы то ни было модификации карамели. Прежде всего, это сахар, а также масло – оба числятся в списке ингредиентов карамельного «Гоголя». Что же до сиропа глюкозы, занимающего в этом списке вторую позицию после сахара, то он, думается, может быть заменен при изготовлении карамели наличествующим на столе Вильгельма «сладким бишефом» (бишофом).
Таким образом, натюрморт, изображенный Гоголем, помимо прочих идей выражает идею карамели, причем не только идею фруктовой карамели, но и, что для нас особенно ценно, идею сливочной карамели. Действительно, в состав «Гоголя. Карамели сливочной», согласно списку ингредиентов, напечатанному на обертке, должны входить «цельное молоко» и, собственно, сливки. Не будем гадать, есть ли эти продукты на столе, достаточно и того, что
…гуляют тут же две
Ручные козы и, резвяся, щиплют
Душистую траву.
Стало быть, и с молочными ингредиентами карамели проблем нет. Карамель как идея воплощена Гоголем в этом литературном натюрморте с помощью образов исходных продуктов и обусловлена логикой художественного повествования.
§ 3
Вот еще одно удивительное соответствие – столь же выразительное, сколь и скрытое. Без ключа тут не обойтись.
Ключ есть. Это псевдоним «В.Алов», под которым Гоголь издал свою юношескую поэму.
Касательно «Ганса Кюхельгартена» имена «Алов» и «Гоголь» взаимозаменяемы.
Выбирая псевдоним, молодой Гоголь позаботился о том, чтобы он был колористическим и чтобы он, помимо того, был окрашен в сочный цвет вечерней зари и распустившейся розы.
Сливочная карамель «Гоголь» содержит два искусственных красителя – Е110 и Е150.
Нас интересует Е110, этот краситель имеет оранжево-красный цвет.
Полное называние красителя звучит поэтично: желтый «солнечный закат» Е110.
Специалистам по пищевым добавкам он известен также под именами: желтый солнечно-закатный, солнечно-закатный и желтый сансет.
Знатоки Гоголя наверняка напрягают память: неужели есть описание заката в «Ганце Кюхельгартене»?
Есть!
Склоняется на запад день,
Вечерняя длиннеет тень.
И облаков блестящих, белых
Ярчее алые края;
На листьях темных, пожелтелых
Сверкает золота струя.
Вот оно! В.Алов, псевдоним автора «Ганса Кюхельгартена», оказывается, семантически отвечает, по тексту поэмы, цвету края облаков на закате. Но и сливочная карамель «Гоголь» содержит краситель, так и называющийся: солнечно-закатный!
А теперь обратим внимание не на «облака», а на «листья». Может ли образному названию красителя желтый «солнечный закат» Е110 подобрать более точный эквивалент, чем образ «золота струи» на «пожелтелых» в лучах заходящего солнца листьев деревьев?
