Птичьи певцы - Буко Жан

Детский взгляд на пернатых позволил нам уловить скрытую красоту в виртуозных птичьих песнях. Именно благодаря нашей наивности и невинности родилось желание прославлять природу, над чем мы работали изо дня в день с единственной целью — превратиться в птицу. Без умысла, без поисков какого-то результата — лишь с глазами, полными любовью.

Ужин подошел к концу, и тележурналист взял интервью у нескольких участников. Я заметил, что он ищет не лучшего имитатора, а самого смешного, способного изобразить индюка или курицу и описать процесс с выраженным региональным акцентом. Тот факт, что я самый юный участник, его тоже привлек, но я отказался от интервью — мне не хотелось делиться сокровенным.

Затем мы направились в театр. Неровная процессия прошла по улицам Абвиля. Как только один из конкурсантов приступал к имитации, остальные тут же откликались, что складывалось в небывалую какофонию: баски ворковали вяхирями, а пикардийцы крякали свиязями и куликами. Группа веселых свистунов привлекала любопытных прохожих, и вскоре вокруг нас собралась посмеивающаяся толпа.

Вдруг всего в нескольких метрах от театра компания резко остановилась у каштана, возвышавшегося во дворе кирпичного дома. Там в саду пел черный дрозд, отчего весь комичный парад мигом заткнулся. Никто не издавал ни звука. Все согласились: чудесное пение этой птицы не похоже на любое другое, и нет человека, способного ему подражать. Флейтовые нотки рассыпались бисером над головами, напоминая людям об их роли жалких узурпаторов, которые вскоре затеряются где-то в глубине муниципального театра Абвиля.

Здание в итальянском стиле напоминало об утраченной роскоши города. Все кресла в зале были заняты: местная знать смешалась с толпой болельщиков, пришедших нас послушать.

Открылся занавес, на фоне огромного белого киноэкрана проступила трибуна. Небольшая музыкальная группа, в основном с духовыми инструментами, сыграла нечто вроде вступительной мелодии, и бледное полотно раскрасилось во всевозможные цвета.

— Поприветствуем наших участников громом аплодисментов! — воскликнул Пьер Бонт, и толпа встретила его с большим энтузиазмом.

Я шагал за Жаном по деревянной лестнице в самом центре этой стаи людей-птиц и видел, как бледнеют их лица, проступает страх в глазах, сжимаются животы и пересыхают губы, — веселое пиршество казалось уже далеким воспоминанием! Взгляд Пьера Бонта упал на меня, и он прокомментировал нежным голосом из детской телепередачи:

— Я смотрю, сегодня здесь присутствуют совсем юные участники!

Микрофон стоял посреди сцены. Ведущий опросил каждого конкурсанта: имя, фамилия, возраст, откуда он. Кое-кто отпускал шуточки, публика смеялась. Большинство кандидатов — из бухты Соммы, Оти, Мон-Сен-Мишеля, некоторые — с юга Франции, от Ландов до Пиренеев. Зал наполнялся пестрыми региональными акцентами. Представив последнего участника, Пьер Бонт официально открыл конкурс. Далее, по его словам, будут озвучивать только номер конкурсанта и птицу, которой он подражает, в то время как изображение соответствующего пернатого появится на экране. В зале приглушили свет, и атмосфера сменилась в мгновение ока. Ведущий объявил серьезным торжественным голосом:

— Прошу первого участника подойти к микрофону.

Коренастый месье Фокемберг, достойный представитель бухты Соммы, вышел на сцену. Он явно трусил, но все таки осмелился слегка помахать рукой своей семье, которая тут же поддержала его редкими криками. Ведущий незамедлительно вмешался, угрожая мгновенной дисквалификацией. Выпрямившись у микрофона, месье Фокемберг приступил к подражанию самцу свиязи: первые десять секунд прозвучали довольно достойно. Сам того не замечая, он вжился в роль и резко вытянул голову вперед. Звук был в нужном диапазоне, но его загрязнял легкий присвист при сжатии губ, и микрофон только усилил этот дефект. Месье Фокемберг перешел к имитации уточки и согнулся вдвое, демонстрируя покорность свиязи доминирующему селезню. Переключаясь с самки на самца и наоборот, он разыграл целый спектакль из ухаживаний вплоть до характерного крика свиязи, все сильнее вживаясь в образ и приближаясь к логическому заключению. Публика хохотала и рукоплескала. Пьер Бонт прервал представление, которое продлилось дольше минуты, и напомнил, что кандидат не должен влиять на мнение публики.

Вторым участником оказался шестнадцатилетний юноша из Ле-Кротуа по имени Джонни Марсель. Несоответствие между его именем и родным городом стоило скромному малому нескольких шутливых комментариев во время представления конкурсантов:

— Вас зовут Джонни Марсель, но вы живете в Ле-Кротуа. Где логика?

Забавный участник приблизился к микрофону беззаботным шагом, его руки свободно болтались вдоль тела. Бедняга не отличался высокой техничностью и свистел самым обыкновенным образом. Увы, видимо от стресса и волнения, сквозь его пересохшие губы проходила лишь тоненькая струйка воздуха. Я подумал, что ему стоило большой смелости предстать перед публикой, изобразить птицу и попробовать хотя бы на мгновение превратиться в пернатого, несмотря на всю застенчивость.

Третий подражатель был родом из бухты Оти. Он свистел при помощи пальцев, добиваясь мощного звучания, которое усиливалось микрофоном. Он подражал черно-белому кулику-сороке с оранжевым клювом, известному в наших краях как морской кулик. В зале раздались довольно незамысловатые двусложные фразы из низкой ноты, за которой следовала высокая: «ки-пит, ки-пит, ки-пит». Имитация получилась сносной, но слишком монотонной: она не показывала всей виртуозности этой прекрасной птицы. Кроме того, участник пользовался при свисте одной рукой, сунув указательный и безымянный пальцы в рот, а средний палец при этом торчал: выходит, он выступал и показывал публике неприличный жест — ситуация позабавила некоторых зрителей, судя по подавленным смешкам.

Следующий участник приехал из Мон-Сен-Мишеля. Ему удалось подражание большому кроншнепу. Звук получился сильным, но из-за микрофона, оказавшегося слишком близко, из глубины его горла прорвалось легкое шипение, будто чей-то чужой голос пытался заговорить. К несчастью для него, птицы не производят гортанных звуков, поскольку сиринкс, являющийся их голосовым органом, сильно отличается от нашей глотки. Дыхательный аппарат птиц не похож на человеческий. Пернатые, словно надувные шары с воздухом, способны на акробатические замысловатые звуки благодаря флейте, спрятанной у них в зобе. Упомянутый сиринкс вдохновляет людей-птиц, то есть нас, и лишь единицы могут приблизиться к имитированию этого инструмента.

Конкурсанты один за другим выходили к микрофону. Каждый выступал в своем стиле: одни улыбались, другие волновались, насвистывая мелодии из их краев. Один участник с чарующим акцентом, приехавший из Ландов, подражал птице, пение которой мне было незнакомо, — красной куропатке. Внешне он походил на Шарля Азнавура. Встав перед микрофоном, он сложил обе ладони рупором, словно собирался сыграть на невидимой трубе. С первым же звуком, подобным уверенной отрыжке, публика расхохоталась. Месье продолжил забавной мелодией и закончил выступление, покачивая тазом, отчего зрители потеряли всякий контроль. Раскрасневшийся от гнева Пьер Бонт безуспешно пытался их угомонить.

После этого номера на сцене появился тридцатилетний харизматик, чьи ноги складывались в дугу. В кожаных штанах он выглядел как рок-звезда. Взглянув на ведущего, он замахал руками, словно пытаясь остановить конкурс. Пьер Бонт не понял, и участник, которому запрещалось говорить под угрозой дисквалификации, принялся энергично тыкать пальцем в сторону микрофона. Ведущий попросил его подойти и прошептать просьбу, после чего воскликнул:

— А! Ему не нужен микрофон, он просит отключить микрофон!

Когда его просьбу исполнили, местный Элвис вновь вышел на сцену, широко раскидывая ноги, и приступил к подражанию травнику: он пропел мелодию целиком с такой силой и интенсивностью, что все зрители замерли. Подавшись всем телом вперед, вытянувшись к публике без остатка, он утвердился за счет своей харизмы. Звук неудержимой птицы-рокера оказался настолько громким, что люди в первых рядах затыкали уши — вот это мощь!